Центр Сова: 96 процентов «антиэкстремистских» приговоров вынесено за посты в интернете

Согласно новым докладам информационно-аналитического центра «Сова», в России снова наблюдается заметный рост приговоров за экстремистские высказывания, подавляющее большинство из которых касаются интернета.

В Москве в зале Международного «Мемориала» Информационно-аналитический центр «Сова» провел презентацию годовых докладов «Противодействие или имитация: Государство против возбуждения ненависти и политической активности националистов в России в 2017 году» и «Неправомерное применение антиэкстремистского законодательства в России в 2017 году».

Первый доклад представила его автор Наталия Юдина. Согласно выводам исследования, в прошедшем году увеличилось количество уголовных приговоров за публичные «экстремистские высказывания» (возбуждение ненависти, призывы к экстремистским или террористическим действиям и т.д.) и количество административных решений по антиэкстремистским статьям КоАП.

Объектами правоприменения, как обычно, по большей части оказывались низовые националистические активисты и рядовые републикаторы ксенофобных высказываний в соцсетях. Степень доказательности обвинений по соответствующим делам была очень разной.

В большинстве случаев применяется статья 282 УК РФ («Возбуждение ненависти и вражды»), чаще всего эта статья — единственная в приговорах по делам за «публичные экстремистские высказывания».

По сравнению с 2016 годом, наказание за публичные высказывания стали строже: по данным автора доклада, все чаще применяется лишение свободы. Если в 2016 году реальные сроки получили 36 человек, то в 2017-м уже 47. Самым резонансным делом за «публичные высказывания» стало дело бывшего лидера запрещенной организации «Русские» Дмитрия Демушкина: его приговорили к 2,5 годам колонии за две картинки в соцсети «ВКонтакте».

Доля условных приговоров по сравнению с прошлым годом также выросла. Реже суды приговаривают к исправительным или обязательным работам. Большинство приговоров (96%) вынесено за материалы, размещенные в интернете.

Автор доклада также отмечает, что следствие и суды не учитывают степень публичности размещенных «экстремистских материалов». Чаще всего используется формулировка «материалы были размещены в открытом доступе», хотя до суда их и могли видеть немногочисленные друзья пользователя.

Где были размещены экстремистские материалы:

182 случая — это соцсети, из них 138 — ВК, 2 — Facebook;
ЖЖ — 2;
Интернет-СМИ — 3;
YouTube — 2;
16 — другое.

По словам автора доклада, чаще всего «экстремистские материалы», за которые потом судят пользователей, — это репосты. Только в шести случаях людей судили за «оригинальный контент».

Типы экстремистских материалов: 64 видео, 59 текстов, 37 аудио, 36 изображений, 22 фотографии, 17 комментариев, 34 — другое.

По данным «Совы», только восемь приговоров было вынесено за «публичные экстремистские высказывания» вне интернета. В 2016 году их было почти в четыре раза больше — 31.

В последние четыре года блокируется все больше интернет-ресурсов. Как считает автора доклада центра «Сова», в прошлом году «за экстремизм» по решению судов попали 297 ресурсов. Для сравнения: в 2016 их было 486. Чаще всего это националистические ресурсы. По «закону Лугового», который предусматривает внесудебную блокировку по требованию Генпрокуратуры, было заблокировано 1247 ресурсов.

Прокуратуры постепенно отходят от практики судебных запретов и все чаще прибегают к внесудебной блокировке [сайтов и интернет-страниц]. В итоге противодействие экстремизму идет по пути ограничения свободы слова.

Далее свой доклад о неправомерном применении антиэкстремистского законодательства представила Мария Кравченко.

В 2017 году российское антиэкстремистское и антитеррористическое законодательство пополнилось новыми нормами, ограничивающими в правах осужденных по соответствующим статьям Уголовного кодекса. Были приняты законы, расширяющие цензуру в сфере распространения информации в сети и появились новые инициативы, которые в ближайшем будущем могут позволить власти установить контроль над работой в России иностранных социальных сетей и поисковых систем.

«Радикальных изменений в антиэкстремистском правоприменении в 2017 году, по нашим наблюдениям, не произошло, их явно можно ожидать не ранее середины 2018 года», — отмечается в докладе.

Правоохранительные органы продолжают со всей серьезностью относиться к независимой общественной активности в сети, так что активисты могут быть уверены в том, что их интернет-страницы находятся под постоянным надзором. Борьба с критикой действий России в связи с украинским конфликтом, вызывавшей особенно острую реакцию в предыдущие годы, в 2017 году постепенно стала отходить на задний план, уступая место борьбе с «революцией» и оппозицией, отсюда многочисленные претензии правоохранителей к сторонникам Вячеслава Мальцева и Алексея Навального, а также независимым местным активистам.

«В одних случаях мы считаем эти претензии оправданными, — утверждают авторы доклада, — в других они очевидно надуманны, но в целом речь идет скорее о стремлении нейтрализовать политических противников, нежели позаботиться об общественной безопасности».

Правоохранительные ведомства по-прежнему стараются придерживаться данной им сверху установки бороться за толерантность, и поскольку количественные показатели явно играют ведущую роль при оценке их деятельности, статистика приговоров по статье 282 УК о возбуждении ненависти в сети продолжает расти.

«Правоохранительные органы, — говорится в докладе, — продолжают возбуждать уголовные дела об оскорблении чувств верующих, хотя очевидная несуразность подобных дел приводит к скандальному обсуждению их в обществе, а иногда даже к пересмотру и закрытию».

На протяжении всего года законотворческая и правоприменительная практика в сфере борьбы с экстремизмом оставалась острой темой, в обществе возникает все больше вопросов, связанных с вторжением государства в сферу выражения мнения. В последние годы российские граждане часто обращались в Европейский суд по правам человека с жалобами на решения российских судов по антиэкстремистским и антитеррористическим статьям.

«Многие из этих обращений были в 2017 году коммуницированы, вынесено и первое решение по применению статьи 282, однако неизвестно, сможет ли позиция ЕСПЧ повлиять на установки российских властей», — отмечает «Сова».

В 2017 году правительство продолжило ранее избранный курс на ужесточение регулирования интернета. Новые законы в этой сфере логично встраиваются в ранее избранный властями курс, призванный пресечь распространение запрещенных материалов в сети, который вызывает нарекания как у представителей интернет-индустрии, так и у правозащитников. Однако новации 2017 года пока мало отражаются на практике.

В феврале 2017 года президент утвердил изменения в Кодекс об административных правонарушениях (КоАП), которые предусматривают усиление ответственности интернет-провайдеров за неисполнение обязанностей по блокировке страниц на основании сведений, полученных от Роскомнадзора. В кодекс была внесена новая статья 13.34, устанавливающая ответственность для должностных лиц в виде штрафа в размере от трех до пяти тысяч рублей, для индивидуальных предпринимателей — от 10 до 30 тысяч, для юридических лиц — от 50 до 100 тысяч рублей.

Вспомнили авторы доклада и принятый прошлым летом закон о регулировании анонимайзеров и сервисов VPN, который вступил в силу в ноябре 2017 года, однако по состоянию на конец февраля 2018 года эта норма закона еще не начала применяться.

В ноябре в законы «Об информации» и «О СМИ» были внесены (и тут же вступили в силу) поправки о СМИ-«иностранных агентах», которые помимо прочего создали широчайшие возможности для блокировок в интернете. Поправки позволяют блокировать без суда сайты, содержащие не только призывы к экстремистской деятельности, массовым беспорядкам, участию в несогласованных акциях, как это раньше предусматривал «закон Лугового», но еще и материалы «нежелательных организаций», а также «сведения, позволяющие получить доступ» ко всему перечисленному. Что означает формулировка «сведения, позволяющие получить доступ», не вполне ясно. Но, как минимум, речь идет о гиперссылках на сайты и любые публикации «нежелательных организаций» или на призывы, пусть и очень старые, к участию в несогласованных акциях, а такие ссылки есть на множестве сайтов самого разного рода. «Вероятно, к блокировке сайта может привести и размещение на нем инструкций по получению анонимного доступа к соответствующим ресурсам через VPN или анонимайзеры», — предполагают авторы доклада.

В ту же линию на усиления контроля над распространением информации вписываются и новые ограничения для СМИ, прежде всего зарубежных или использующих иностранное финансирование.

В декабре в Госдуму был внесен новый законопроект, расширяющий законодательство в сфере отношений с «иностранными агентами». Он предполагает внесение поправок в законы «О СМИ» и «Об информации». Во-первых, предложено дополнить закон «О СМИ» положением о том, что недавно введенный статус «СМИ, выполняющих функции иностранного агента» может присваиваться и физическим лицам. Фактически такой статус может быть присвоен любому человеку, получающему средства из-за рубежа и систематически распространяющему какую-либо информацию, с неясными последствиями. Во-вторых, СМИ-«иностранных агентов» хотят обязать учреждать представляющие их российские организации, которые автоматически получат тот же статус «иноагентов». В-третьих, согласно законопроекту, материалы и сообщения СМИ-«иностранных агентов» и учрежденных ими российских «иностранных агентов» в обязательном порядке должны сопровождаться указанием на то, что эти материалы созданы «иностранным агентом». Это требование распространяется на любые информационные ресурсы под угрозой блокировки. В январе 2018 года законопроект был принят в первом чтении.

Лишь одна существенная законодательная инициатива 2017 года была нацелена на «либерализацию» одного из положений антиэкстремистского законодательства. В конце июня Минкомсвязи разместило на Федеральном портале проектов нормативных правовых актов проект закона об изменении статьи 20.3 КоАП (публичное демонстрирование нацистской символики и символики запрещенных организаций). Было предложено дополнить часть 1 статьи 20.3 КоАП примечанием, согласно которому использование запрещенной символики «в произведениях науки, литературы, искусства, а также в просветительских, учебных и информационных целях не образует публичное демонстрирование при условии отсутствия признаков пропаганды».

«Центр «Сова» неоднократно указывал на абсурдность прописанного в российском законодательстве запрета на любую демонстрацию нацистской символики вне зависимости от контекста, — подчёркивается в докладе. — Однако мы полагаем, что правильнее и проще было бы не определять список исключений: достаточно сделать пропаганду соответствующей идеологии обязательным условием для того, чтобы демонстрация запрещенной символики могла рассматриваться как незаконная».

В докладе тщательно разобраны несколько примеров сомнительного правоприменения «антиэкстремистского» законодательства — от штрафов за «онлайн-разжигание» к какой-либо социальной группе до приговора за ловлю покемонов в храме, и в большинстве случаев эти прецеденты вряд ли можно назвать по-настоящему опасными для общества явлениями, которые заслуживают строгого наказания. Зачастую это превращается в давление на свободу слова, свободу вероисповедания и т.п.

В 2017 году российские власти продолжали активно использовать ранее созданные инструменты блокировки сетевого контента. Как и раньше, мы сомневаемся в обоснованности выбранных властями критериев отбора материалов для блокировки и качестве механизмов этой блокировки.

«Мы считаем неправомерной блокировку неподстрекательских материалов и сайтов оппозиционной направленности, — заявляет «Сова», — в частности, содержащих анонсы мирных акций; материалов и сайтов организаций, признанных «нежелательными»; материалов регионалистов и мирных сепаратистов; украинских информационных и аналитических материалов, не содержащих призывов к насилию, и сайтов украинских СМИ; неправомерно признанных экстремистскими религиозных и антирелигиозных материалов и некоторых материалов националистов; материалов и сайтов, связанных с неправомерно запрещенными организациями; материалов шуточного или сатирического характера. Речь идет как минимум о нескольких десятках материалов как в Едином реестре запрещенных сайтов, так и в числе заблокированных по «закону Лугового»».

В докладе затронута также проблема штрафов в отношении общеобразовательных и других учреждений за «ненадлежащую фильтрацию» контента, хотя в большинстве случаев библиотеки и школы снабжены такими системами, и здесь претензии надо предъявлять к разработчикам, а не к директорам этих заведений.

Продолжали получать предупреждения Роскомнадзора интернет-СМИ за материалы об экстремистских или террористических организациях, а также комментарии,в которых ведомство нашло признаки экстремизма. Показателен здесь случай The New Times, получившего предупреждение за публикацию материала Павла Никулина «Из Калуги с джихадом». Роскомнадзор счел, что в интервью Никулина с бойцом запрещенной в России организации «Джебхат ан-Нусра» содержались признаки оправдания терроризма. «С нашей точки зрения, — отмечает «Сова», — материал Никулина не содержал подстрекательских призывов, и причин для санкций в отношении издания не было. Однако уже в июне мировой суд участка №367 Тверского района Москвы оштрафовал The New Times за эту публикацию на 100 тысяч рублей по части 6 статьи 13.15 КоАП (выпуск продукции СМИ, публично оправдывающей терроризм)».

Многие приведённые «Совой» в докладе примеры можно назвать неправомерным экстремизмом, что свидетельствует о дальнейшем усилении давления на российское гражданское общество, и это не может не вселять чувства большой обеспокоенности происходящим в стране.

«Агора» выпустила доклад «Россия под наблюдением — 2017»

РосКомСвобода, Центр защиты прав СМИ, ОВД-Инфо и «Сова» подготовили обзор о правах человека

Правительство и Верховный суд РФ выступили за сохранение наказаний за мыслепреступления

Новые рубежи государственной онлайн-цензуры