Свиньи под Лондоном

Важной частью сюжета романа Нила Геймана Neverwhere (в русских переводах «Задверье» или «Никогде») служит Великий Лондонский Зверь, сотни лет живущий в глубоких тоннелях под Лондоном. Поединок с ним ожидает главного героя книги Ричарда Мэйхью.

Процитируем описание зверя, воспользовавшись переводом Анны Комаринец. «Зверь огромен. Его туша заполняет все жерло туннеля: голова опущена, из пасти и от ощетинившихся боков валит белесый в стылом воздухе пар. Это какой-то кабан, думает он поначалу, а потом понимает, какая это чушь: таких громадных кабанов не бывает. Чудовище – размером с быка, с тигра, с легковую машину», «он надвигался так медленно, так тяжеловесно, что на долю секунды Ричард подумал, что он стар, болен, может, даже на последнем издыхании. Это было первое, что пришло ему на ум. А потом он заметил, какое расстояние он покрывает, сколько грязи и гнилой воды разбрызгивает, и понял, насколько ошибался, считая его неповоротливым. В тридцати футах от них Зверь замедлил ход и, хрюкнув, остановился. От его боков валил пар. Он взревел – победно и как бы вызывая их на поединок. Его бока, спина и загривок щетинились сломанными копьями, покореженными мечами и ржавыми кинжалами».

Об истории Великого Лондонского Зверя один из персонажей рассказывает так: «Говорят, давно – во время первого короля Карла, того, кто дал себе голову отрубить, дурачина, – еще до пожара и чумы, у Большого рва, где потом построили тюрьму Флит, жил мясник и держал у себя какое-то несчастное существо, которое откармливал к Рождеству. (Одни говорят, это был поросенок, другие – дескать, совсем нет, а третьи – я себя к ним причисляю, – что это вообще неизвестно кто был.) Однажды декабрьской ночью зверь сбежал, угодил во Флитов ров и исчез в сточных канавах. Он питался отбросами и рос… и рос… и рос… становился все злее и опаснее. Время от времени вниз посылали отряды охотников, чтобы с ним разделаться».

Была ли эта история целиком плодом фантазии Нила Геймана или он опирался на какие-то фольклорные поверья об обитателях лондонских подземелий? Оказывается в середине XIX века, о свиньях, живущих в канализации Лондона, действительно ходили слухи. В короткой редакционной статье Daily Telegraph, опубликованной 10 октября 1859 года, говорится, что живут они в Хемпстеде – в то время пригороде, а сейчас одном из самых дорогих районов города. Статья описывала особую породу свиней черного цвета, обитающих в тоннелях, среди «склизких фекалий». Заметка завершалась кратким апокалиптическим предсказанием, что когда-нибудь свиньи размножатся, их свирепые морды выкорчуют постройки людей, и Лондон наполнится невыносимым хрюканьем. Напомним, что текст был написан спустя год после Великого зловония, так что любое упоминание лондонской канализации легко вызывало мысли о катастрофических последствиях.

Связь этой истории с творчеством Геймана подтверждается тем, что исследованию легенды о свиньях в канализации уделил внимание Генри Мэйхью (1812 – 1887), подаривший свою фамилию главному герою «Задверья». Он был журналистом, литератором и общественным деятелем, вошедшим в историю благодаря трехтомному труду London Labour and the London Poor, где он исследовал жизнь бедных слоев населения Лондона.

Согласно легенде, свинья однажды проникла в канализационный сток и не нашла дороги наружу. В подземелье она кормилась отходами, принесла потомство и стала родоначальницей канализационных свиней, которые отличаются как многочисленностью, так и свирепостью. Генри Мэйхью отмечал, что появление легенды может быть вызвано тем, что работники, спускавшиеся в тоннели канализации для их прочистки (flushermen), перед работой обычно пропускали немного рома. В личных беседах Мэйхью с этими людьми, они рассказывали о встреченных в подземельях лягушках, утках, черепахах, крысах «размером с хорошую кошку» и даже змеях, но свиньи им не попадались.

Но у свиней из лондонских легенд действительно были реально существовавшие аналоги. Только жили они не в XIX веке, и даже не при Карле I, а значительно раньше. Тогда не существовало подземной канализации, но в городе было множество сточных канав, где всегда было достаточно пищевых отходов, чтобы прокормить одичавших собак и свиней.

Свиньи плодились, шныряли по улицам, разыскивая пропитание, где могли. В мае 1322 года дикая свинья пробралась в лавку и искусала голову оставленной без присмотра одномесячной девочки, так что ребенок умер. Судебные архивы Лондона содержат также обвинения против пирожников, которые якобы использовали мясо дохлых свиней с улиц для начинки своих пирогов. Лондонские власти неоднократно пытались извести уличных свиней, но попытки эти были малоуспешны. Прогресс начался лишь, когда в XIV веке была введена должность городских охотников на свиней, которым за каждую добытую свинью выплачивали по четыре пенса.

По иронии судьбы в английских лесах дикие кабаны исчезли из-за охоты уже к концу XIII века. Поэтому аристократы в своих поместьях возобновляли их популяции искусственно, завозя из Франции и Германии. В Лондоне же диких свиней было много, но дворян не прельщала охота на узких городских улицах.

Особым статусом пользовались «свиньи святого Антония» (pigs of St. Anthony, или в просторечии tantony pigs). Больница святого Антония была основана в Лондоне в 1242 году и существовала до Великого пожара 1666 года. Монахи госпитального братства святого Антония занимались в ней врачеванием различных кожных заболеваний, известных под общим названием «антонов огонь». Старинные рецепты от таких недугов часто включали свиное сало. Поэтому пожертвовать больнице святого Антония поросенка считалось благодетельным поступком. В итоге при больнице было целое стадо свиней, которое содержалось на вольном выпасе. Чтобы обозначить больничную принадлежность свиней, на шеи им привязывали колокольчики. «Свиньи святого Антония» были известны своей готовностью следовать за любым человеком, который их покормит, поэтому выражение tantony pigs стало употребляться и в отношении людей, легко примыкающих к любому покровителю. Подобные свиньи имелись и в других городах Европы, где были общины госпитального братства святого Антония.

Свинья святого Антония, изображенная на стене церкви в Мурау (Австрия) около 1300 года. В Лондоне они выглядели так же.