Герой не нашего времени

В наши дни Дон Жуану светили бы неаппетитные судебно-постельные разбирательства и блеклая старость. Амплуа обаятельного, вечно молодого и ненасытного искателя приключений ему пока позволяют сохранять опера Моцарта и влюбленные в нее музыканты — те, что пораскованнее. Знаменитый абонемент Московской филармонии «Оперные шедевры» (который уже давно — нечто большее, чем просто абонемент) стартовал в этом сезоне с моцартовского хита, более редкие названия — «Фауст» Гуно и «Оттон» Генделя — припасены на май и июнь.

Однако меньше всего филармонический «Дон Жуан» напоминал хорошо знакомый, забронзовелый памятник. Его музыка неслась на диких скоростях с кинематографическими виражами, легкий рассинхрон если и случался, то вносил будоражащую ноту экстрима. Это был не миллиметрово-выверенный продукт, а живое, радостное и непредсказуемое дело, эпицентр которого — сидящий, стоящий, вертящийся и топающий ногами за клавесином итальянский маэстро Стефано Монтанари со всеми его прикидами и примочками, рок-звезда почище Курентзиса.

Дирижерскую палочку он на этот раз за шиворот не засовывал, а держал ее в зубах, когда надо было освободить руки. С клавесином вел себя абсолютно панибратски, в одно мгновенье настраивая зал то на романтическую остановку, то на какое-нибудь очередное безобразие. Судя по веселью, царившему на первом пульте скрипок (это был Государственный академический камерный оркестр России), многое во время музицирования было для оркестрантов не меньшей неожиданностью, чем для публики.

Публика, впрочем, с равной увлеченностью следила как за дирижером, так и за певцами. Язык не поворачивается назвать этого «Дон Жуана» концертным исполнением, хотя формально это так: декораций нет, во взаимоотношениях солистов, хора Intrada, оркестрантов с крайних пультов и дирижера царит игривая импровизационность, пиджаки с дизайнерскими наворотами, которыми в соответствии с сюжетом меняются заглавный герой со своим слугой, — явно из собственного гардероба исполнителей, пение с портика над сценой и в проходе партера — так кто ж этого нынче не делает? В общем, концертное исполнение оперы может оказаться более ярким музыкально-театральным событием, чем иная полноценная постановка, и это как раз тот случай. По счастью, видеозапись единственного исполнения «Дон Жуана» уже лежит на филармоническом сайте в свободном доступе.

Международный кастинг певцов, имена которых большей частью ничего не говорят московской публике, — очередной шедевр автора абонемента Михаила Фихтенгольца. Собственно, он нашел главное — Дон Жуана. Сценический шарм канадского баритона Даниэля Окулича обрушивается на публику с первого его появления на сцене, украшает каждую его интонацию и каждый эпизод харассмента, великолепно работает и в мечтательной Серенаде, и в последнем адском поединке с Командором (бас Николай Казанский из Большого).

Немецкий бас-баритон Андреас Вольф служит Дон Жуану отличным Лепорелло. Вместе эта пара едких комиков совершенно неотразима и даже порой затмевает маэстро Монтанари, что непросто. Их оттеняют австралийский баритон Морган Пирс в роли недотепы Мазетто и предельно серьезный тенор Алексей Неклюдов (Большой театр и «Новая опера»), дарящий идеальную кантилену в сложнейшей партии Дона Оттавио. Три сопрано из Дании, США и Бельгии демонстрируют предельно контрастные краски и характеры: Генриетта Бонде-Хансен (Донна Анна) — серебряную холодность, Лорен Снуффер (Донна Эльвира) — напористость, Софи Юнкер (Церлина) — простодушие. Хотя что уж говорить — женской части команды на фоне таких серьезных мужских сил приходится нелегко.