Брат царя на Кавказе

COLTA.RU совместно с Российским научным фондом продолжает проект «Острова империи: люди и события».

Героем предыдущего очерка стал первый кавказский наместник Михаил Воронцов, который заложил основы политики, позволившей Российской империи покорить Кавказ. Его дело завершал великий князь Михаил Николаевич.

О нем рассказывает Амиран Урушадзе — автор книги «Кавказская война. Семь историй», руководитель проекта РНФ «Национальные окраины в политике Российской империи и русской общественной мысли».

Орден Св. Георгия

Его нужно было заслужить. Он давался только военным и почти всегда — за боевые заслуги. За Отечественную войну 1812 года Георгия первой степени получил только Михаил Кутузов — и это при том, что император Александр I имел Георгия лишь четвертой, низшей, степени. Удивления это ни у кого не вызывало: ведь царь был всего только в одном бою — при Аустерлице.

Великий князь Михаил Николаевич ко времени назначения его кавказским наместником также носил Георгия четвертой степени. Он получил его в Крымскую войну за присутствие в Инкерманском сражении (24 октября 1854 года).

На Кавказ царский брат отправился к победе, которую империи Романовых обеспечили наместник-предшественник Александр Барятинский и генерал Николай Евдокимов. Они пленили имама Шамиля в 1859 году, а год спустя приняли план покорения горцев Северо-Западного Кавказа. План этот отличался изрядной бесчеловечностью. Михаил Николаевич должен был завершить выселение непокорных адыгов, занимавших земли по Кубани с ее притоками и Черноморское побережье.

Изнуренные бесконечной войной адыги уже не могли оказать сильное сопротивление. Но великий князь прибыл побеждать, а потому был склонен преувеличивать масштаб последних сражений Кавказской войны. Военный министр Дмитрий Милютин нещадно редактировал победные реляции Михаила Николаевича, снижая их неуместный пафос. За это навлек на себя самодержавное недовольство Александра II, получившего жалобу от младшего брата.

Все кончилось 21 мая 1864 года, когда войска Кавказской армии провели победный парад в урочище Кбааде (ныне поселок Красная Поляна). Михаил Николаевич обнял генерала Евдокимова, которому был обязан своим торжеством. Скромность участия самого великого князя компенсировалась наградами, которыми его осыпал венценосный брат. Михаил Николаевич получил золотую саблю с алмазными украшениями и надписью «За окончание Кавказской войны». А еще его наградили орденом Георгия второй степени — фактически за присутствие на параде. Александр II вообще был очень смелым человеком. Спустя пять лет он и себя наградил Георгием (уже первой степени), хотя никаких боевых заслуг не имел.

Любовь к наградам у отечественных правителей традиционна.

Андрей Иванович Деньер. Великий князь Михаил Николаевич. 1865 г.

«Человек государственно ограниченный»

Такую характеристику Михаилу Николаевичу дал в своих саркастических воспоминаниях Сергей Витте. Отец золотого рубля, вероятно, был не так уж несправедлив. Великий князь обычно легко соглашался с мнением ближних сановников, сплошь бывалых старослужащих на Кавказе. Отсутствие пустого самодурства вкупе с принципом здорового самотека оказались вполне успешной стратегией, работавшей на протяжении всех девятнадцати лет наместничества (1862—1881) — самого долгого из всех.

Назначив наместником младшего брата, Александр II поступил как мудрый политик. Так он выделил южную окраину среди других частей своей огромной империи. На Кавказе подобные знаки внимания всегда ценились. Благодаря приятной внешности и обаянию высокого статуса Михаил Николаевич прекрасно играл представительскую роль. Еще в Петербурге, записывая характеристики народов вверенного ему края, великий князь отметил «привязанность к личностям». Он был вполне подходящей личностью.

Михаила Николаевича отличали добрый нрав, покровительственное внимание к окружающим и умеренное честолюбие. Во время Русско-турецкой войны 1877—1878 годов, в которой ему пришлось командовать армией на Кавказском фронте, он любил повторять: «Решительно теперь вижу, что лучше быть кучером, чем главнокомандующим в военное время». Поэтому войну с турками наместник доверил генералу Михаилу Лорис-Меликову, у которого получалось лучше.

Тот же стиль применял он в делах гражданских. Здесь главным помощником великого князя был опытный и талантливый барон Александр Николаи, служивший еще первому кавказскому наместнику Михаилу Воронцову. Николаи освобождал грузинских крестьян от крепостной зависимости и вводил судебные уставы, открывал больницы и намечал маршруты железных дорог. Благодаря неутомимому Николаи наместнику было не стыдно отправлять старшему брату отчеты об управлении Кавказом. Из них видно, как неуклонно росло городское население, увеличивались доходы края, сооружались железные дороги (Ростово-Владикавказская и Поти-Тифлисская).

Историки записали Николаи в неформальный круг «либеральных бюрократов», для которых законность и справедливость были главными ценностями. Большинство из них не смогли сохранить влияние на государственные дела в царствование Александра III. Сам Николаи был вынужден уйти в отставку с поста министра народного просвещения, который занимал всего год (1881—1882). Михаил Николаевич добился его назначения в Департамент законов Государственного совета. Великий князь помнил честную и полезную службу Николаи, которая позволила наместнику больше времени уделять семье и дому.

«Мы любили Кавказ и мечтали остаться навсегда в Тифлисе»

Так написал в воспоминаниях четвертый сын Михаила Николаевича — великий князь Александр Михайлович. Он, как и его братья Георгий, Сергей и Алексей, родился на Кавказе. Одним из любимых занятий малолетних племянников российского императора было сочинение планов отделения Кавказа от России. «Наш узкий, кавказский патриотизм заставлял нас смотреть с недоверием и даже с презрением на расшитых золотом посланцев С.-Петербурга», — вспоминал Александр Михайлович.

Великий князь Михаил Николаевич был образцовым семьянином: любил детей, уважал жену. Доверив дела государственные надежным исполнителям, он озаботился благоустройством семьи на далекой имперской окраине.

Уже переезд великокняжеского семейства в Тифлис стал мероприятием государственного масштаба. Александр II не поскупился на нужды брата, отпустив ему на дорожные расходы 85 753 рубля и 99 копеек. Для сравнения: содержание царского министра обходилось казне примерно в 12 000 рублей в год. Глава финансового ведомства был не в восторге. Но растраты только начинались. Сопровождавшим великокняжескую семью были выданы в качестве подъемных годовые оклады жалованья (еще 15 988 рублей, или годовое содержание министра), им же были назначены «усиленные» оклады. За государственный счет на Кавказ по требованию Михаила Николаевича были командированы специалист по ландшафтной живописи (сейчас бы сказали — дизайну), профессор Академии художеств Лев Лагорио и архитектор Владимир Швейер.

Михаил Николаевич желал устроиться на новом месте с комфортом, подобающим великому князю. Он перевез в Тифлис весь свой двор не для того, чтобы довольствоваться старым домом кавказского наместника. Решено было строить новый дворец в столице наместничества, а также резиденцию в Боржоме.

Для начала объявили конкурс на лучший проект дворца кавказского наместника. На рассмотрение были приняты пять заявок. Наиболее удачным признали проект с девизом «Ars longa, vita brevis est» («искусство вечно, жизнь коротка») архитектора Отто Симонсона. Поощрительные денежные призы получили еще два проекта: «Кавказ» Антона Цима и «За Богом молитва, за царем служба никогда не пропадают» Карла Циглера.

Вскоре выяснилось, что постройка дворца по проекту Симонсона обойдется в огромную даже по великокняжеским меркам сумму — 1 100 000 рублей. Придворная контора Михаила Николаевича попыталась взять ссуду в 500 000 рублей у Закавказского приказа общественного призрения, занимавшегося школами и больницами, а также кредитно-денежными операциями. Там все рассчитали: заняв 500 000 рублей на пятнадцать лет, великий князь должен был вернуть по прошествии кредитного срока 704 607 рублей. Уже тогда брать кредит было довольно накладно.

Весной 1865 года стало ясно, что денег на постройку нового дворца нет. Михаил Николаевич согласился на перестройку дома кавказского наместника. Великокняжеская семья даже пошла на покупку вещей, которые сейчас назвали бы секонд-хендом. Так, были приобретены люстры и хрустальные столовые канделябры, принадлежавшие предшественнику Михаила Николаевича Александру Барятинскому. Еще наместнику приглянулся старый орган предыдущего жильца, но инструмент оказался неисправен, и его передумали покупать.

Перестройка продолжалась более трех лет. Чиновники отпускали деньги неохотно, требовали правильной отчетности. Особенно усердствовал директор Департамента государственных имуществ Главного управления кавказского наместника Юлий Витте (отец известного реформатора). Он всегда просил подробно разъяснять причины даже незначительного увеличения расходов. И не стеснялся отказывать в финансировании новых проектов. Так случилось с садом при доме наместника. Витте написал в придворную контору великого князя, что средств на содержание садов Кавказского края выделяется мало, а потому он не может удовлетворить просьбу по реконструкции сада наместника. Самодержавие самодержавием, но реально империей правила бюрократия.

Не менее трудно давалась постройка боржомского дома, где Михаил Николаевич любил проводить весну и лето. На фотографии Сергея Прокудина-Горского этот дом с небольшой башенкой едва видно за густой зеленью.

Что осталось?

Перестроенный Михаилом Николаевичем дом кавказских наместников благополучно стоит в центре Тбилиси, на проспекте Руставели. Сейчас он выполняет функции Дворца молодежи. Сохранился и сад, на который пожалел денег Юлий Витте. Но главными памятниками долгого наместничества Михаила Николаевича стали книги. Великий князь инициировал написание истории полков, воевавших на Кавказе. Благодаря интересу наместника появились многочисленные тома «Кавказского сборника» и «Актов, собранных Кавказской археографической комиссией». Именно эти публикации являются фундаментом наших знаний о Кавказской войне, о трудной истории присоединения Кавказа. В этой летописи Михаила Николаевича нельзя назвать главным героем. Но его пример показывает, что сохранять историю порой важнее, чем делать ее.