«Окончательное решение»

«Архивная драма» историка Льва Симкина «Его повесили на площади Победы» — исследование биографии и личности палача Бабьего Яра и Рижского гетто Фридриха Еккельна, одного из тех, кто стоял у источников геноцида евреев. Это рассказ о том, как начинался Холокост. С любезного разрешения издательства CORPUS публикуем (в сокращении) одну из глав книги, только что вышедшей из печати

«5 мая 1941 года я был вызван к Гиммлеру. Рейхсфюрер СС приказал мне выйти в отпуск, который длился до начала войны с Советским Союзом. Гиммлер сказал мне тогда, что скоро начнется война против Советского Союза и мне будет поручено очень важное задание».

Так Еккельн узнал об операции «Барбаросса». Он счел нужным упомянуть на допросе, что Гиммлер отправил его в отпуск, однако умолчал о том, какими были указания, касающиеся его будущего назначения. Не упомянул он и то, что давались эти указания в присутствии Гейдриха, а это многое могло бы объяснить. Скорее всего, речь шла об «окончательном решении еврейского вопроса».

* Австрийский архитектор и общественный деятель, после окончания Второй мировой войны посвятивший жизнь поиску нацистских преступников, скрывающихся от наказания. — The New Times

Если кому-то надо объяснять, что такое «окончательное решение», поясню: этим эвфемизмом обозначалось массовое уничтожение еврейского населения Европы. Правда, точно не известно, действительно ли это выражение с момента своего возникновения имело именно этот смысл и получило ли оно столь широкое употребление в Третьем рейхе, как сейчас принято думать. Симон Визенталь* уже в 1980-е годы обратился с письмом к бывшему гитлеровскому министру Альберту Шпееру с вопросом, когда тот впервые это выражение услышал. Шпеер ответил, что ни Гитлер, ни Гиммлер его не употребляли, и сам он услышал его только после войны. В документах оно встречается исключительно редко, мне попалось лишь однажды: в поручении Геринга Гейдриху от 31 июля 1941 года «предоставить план по окончательному решению еврейского вопроса». Ключевая роль в этом плане должна была принадлежать айнзатцгруппам — карательным соединениям, созданным по инициативе Гейдриха для уничтожения на оккупированных территориях «политических врагов рейха» — реальных и потенциальных.

Эскадроны смерти

Айнзатцгруппы, следовавшие за вермахтом, в свою очередь, состояли из айнзатцкоманд (иногда это слово переводят как оперативные команды) А, В, С и D, разделивших между собой фронт по географическому принципу. Их окружала полная секретность. Настолько полная, что брат Геринга Альберт, по его словам, впервые узнал о них от рейхсмаршала лишь летом 1942 года.

Согласно утвержденной Гейдрихом инструкции, подлежали уничтожению саботажники, партизаны и пропагандисты, а также враги по должности — партработники высшего и среднего звена и политкомиссары. В отдельную категорию жертв попадали «евреи в партийных и государственных учреждениях». Тем не менее айнзатцкоманды начали убивать всех евреев, невзирая на пол и возраст. Где бы они ни появлялись, с помощью местных информаторов евреи идентифицировались и отправлялись на сборные пункты. Затем их вели или везли на грузовиках к месту казни, где уже были приготовлены траншеи, либо жертвы должны были рыть себе могилы сами. Небольшие поселения евреев уничтожались сразу, в больших городах евреев отделяли от населения и загоняли в гетто. К концу 1941 года айнзатцгруппы отчитались об убийстве миллиона (!) человек, в основном — около 700 тысяч человек — евреев. Между прочим, подбором кадров для них занимался не кто иной, как Штреккенбах, с мая 1940 года занимавший пост начальника 1-го управления (управление кадров) Главного управления имперской безопасности (РСХА).

Послушаем его: «Мне стало известно о подготовке войны против Советского Союза в мае 1941 года, когда я получил задание составить список всех говоривших по-русски сотрудников полиции безопасности и СД. Одновременно мне было сообщено число требуемых оперативных групп». Штреккенбах не только формировал айнзатцгруппы, но и инструктировал их командиров. На совещании в городе Претце он ознакомил их с привезенной из Берлина инструкцией, определяющей «круг особых задач айнзатцгрупп СС на территориях России». В мае 1941 года в школу пограничной полиции прибыли 2 тысячи человек из СД, гестапо и криминальной полиции. Все прекрасно понимали, по какой разнарядке их туда прислали. Придется убивать. Кого убивать, объяснили: главное — «еврейский вопрос».

На Нюрнбергском процессе группенфюрер СС Отто Олендорф, начальник айнзатцгруппы D, свидетельствовал, что Гиммлер в беседе с ним накануне войны наказывал уничтожать всех евреев — и женщин, и детей. Вспомнил он и то совещание с участием Штреккенбаха.

«Эймен (обвинитель от США): Кто присутствовал на этом совещании?

Олендорф: Начальники оперативных групп и команд и от Главного управления имперской безопасности Штреккенбах, который передал приказы Гейдриха и Гиммлера». Думаю, Штреккенбах ответственно подошел к отбору и распределению будущих убийц. Брал пример с Гиммлера, который был весьма озабочен вопросом нахождения подходящего исполнителя для каждого задания и так же придирчиво подбирал людей на ключевые посты в полицию и СС. Правда, в своих показаниях задним числом уверял, будто в те дни «считал, что использование полицейских на оккупированных территориях разлагает полицейский аппарат».

Айнзатцгруппы находились в своего рода двойном подчинении — прежде всего они подчинялись их отцу-основателю Гейдриху, но их действия координировались высшими фюрерами СС и полиции. Одному из них — Эриху фон дем Баху — на Нюрнбергском процессе был задан вопрос: «Какова была основная задача айнзатцгрупп?» Тот ответил прямо: «Уничтожение евреев, цыган и политических комиссаров».

«Маленькие гиммлеры»

«25 июня Гиммлер вызвал меня в Берлин и назначил руководителем СС и полиции при группе армий «А» на Украине. С июня по октябрь 1941 года я руководил на Украине пехотной бригадой, формированиями СС и полицейским полком «Юг». Давая показания на следствии, Еккельн старался как можно реже упоминать свою должность высшего фюрера СС и полиции.

Для координации деятельности полиции и СС на востоке Гиммлер учредил три дополнительные должности высших фюреров. За умиротворение в оперативном тылу отвечали: на севере России — группенфюрер СС Ганс-Адольф Прютцман, на юге России — обергруппенфюрер СС Фридрих Еккельн (в ноябре они поменялись местами), в Центральной России и Белоруссии — Эрих фон дем Бах. Их называли «маленькими гиммлерами». По общему признанию, Еккельн был среди них «самым энергичным, если речь заходила о быстром решении еврейского вопроса». А ведь в этой компании не было слабонервных. Впрочем, у фон дем Баха в какой-то момент нервы все же не выдержали. В 1942 году он слег от нервного истощения, не мог спать, мерещились расстрелы евреев. Немало времени провел в госпитале, а выздоровев, вернулся к тому же. В отличие от Еккельна, Эрих фон дем Бах по происхождению аристократ. От рождения у него была другая фамилия — Зелевский. Западная Померания когда-то входила в состав древнего польского государства, и едва ли не любой померанский юнкер мог найти среди предков поляков. Спустя годы, отрекшись от имени своих предков, он стал именоваться фон дем Бах-Зелевски, а потом — просто фон дем Бах.

Как и Фридрих, Эрих пошел добровольцем на фронт Первой мировой, только в еще более раннем возрасте — в 15 лет, потомку благородного рода было сделано исключение. В 17 лет получил лейтенантские погоны, был награжден Железным крестом I и II степени. Когда Германия капитулировала и большинство офицеров оказалось выброшенным из армии, он оставался служить до 1924 года. С приходом Гитлера к власти его карьера шла параллельно карьере Еккельна.

Рейхсфюрер СС испытывал пиетет к аристократии, особенно к тем ее представителям, кто готов был ради партии предать свое сословие. В «ночь длинных ножей» Эрих фон дем Бах направил двух своих подчиненных в поместье одного из руководителей кавалерийских частей СА барона Антона фон Хохберг унд Бухвальда, где те застрелили его в собственной курительной комнате, а после сказали его 17-летнему сыну: «Мы только что убили твоего отца, а теперь уходим с чувством выполненного долга».

…Принято думать, что ответственность за убийство евреев лежит исключительно на айнзатцгруппах. Между тем их численность была не столь уж велика — каждая равна батальону, до 800 человек, плюс техперсонал — водители, радисты, переводчики. Входившие в них 3 тысячи человек (правда, к концу 1941 года их состав вырос за счет коллаборационистов) сами ни за что не справились бы со своей задачей и не могли бы совершить столько убийств без помощи войск СС и сил полиции порядка и безопасности. Еккельн сосредоточил в своих руках все полномочия, нужные для бесперебойного осуществления массовых убийств. В его ведении помимо айнзатцгрупп C и D (свыше 1500 человек), которые, правда, находились в двойном подчинении, были войска СС, полиция порядка и силы полиции безопасности. Прежде всего — полицейский полк «Юг» в составе трех полицейских батальонов общей численностью около 1700 человек. 22 июля 1941 года к этому полку добавилась 1-я мотопехотная бригада СС в составе двух полков СС численностью свыше 6 тысяч человек, в августе — еще два полицейских батальона. И полицейский полк, и подразделения бригады привлекались Еккельном к еврейским акциям.

Это уже не отборные убийцы из айнзатцкоманд. Обычные люди, рядовые сотрудники полиции. Перед войной полиция порядка сильно разрослась, в сентябре 1939 года она насчитывала 131 тысячу человек. С поступлением в нее молодые люди освобождались от армии (Гитлер отмежевался от положений Версальского договора и ввел обязательную воинскую повинность) и могли служить вблизи от дома, хотя и были на казарменном положении. С началом войны в «полицейскую армию» стали призывать резервистов. И это самое ужасное — было бы проще понять, если бы полицейские батальоны комплектовались из профессиональных убийц.

Убивать начали в Советском Союзе

Английский исследователь Холокоста Мартин Дин уверял меня, что не было единого «окончательного решения», что принималось оно по частям — с весны 1941-го до лета 1942-го — и исполнялось по частям, евреев убивали в разное время в течение всей войны. Намеки Гитлера, приказы Гиммлера, на локальном уровне — свои приказы, своя инициатива. На мой вопрос, а как же знаменитый немецкий орднунг, он напомнил о множестве параллельных полицейских ведомств, которые хотя и кооперировались, но в то же время соперничали друг с другом.

Похоже, и вправду все шло не только сверху вниз, но и снизу вверх. Как пишет британский историк Ричард Эванс, «не существовало точно сформулированного приказа; Гитлер устанавливал общие рамки действий, Гиммлер истолковывал их на свой лад, а офицеры СС на местах, ссылаясь на него, действовали по собственной инициативе». Когда 22 июня 1941 года вермахт напал на Советский Союз, массовые убийства за линией фронта начались незамедлительно. Как это получилось, что вдруг начали убивать евреев, всех подряд?

Обычно принято ссылаться на печально известный «Приказ о комиссарах», подписанный 6 июня 1941 года Кейтелем. Но в нем ничего о евреях нет. Там — о комиссарах, это они «не признаются в качестве солдат; на них не распространяется действующая для военнопленных международно-правовая защита. После проведенной сортировки их надлежит уничтожить». Евреи появляются в принятой во исполнение приказа директиве начальника РСХА Гейдриха от 2 июля 1941 года. Между прочим, директива адресована высшим фюрерам СС и полиции безопасности в зоне военных действий на территории СССР: «Подлежат экзекуции… евреи — члены партии и занятые на государственной службе, а также прочие радикальные элементы (диверсанты, саботажники, пропагандисты, снайперы, убийцы, поджигатели и т. п.)».

Чуть позже «евреи — члены партии и занятые на государственной службе» подверглись расширительному толкованию, в их число были включены все евреи, включая женщин и детей, просто потому, что родились евреями. Но это случилось не сразу. Первое время Еккельн на бумаге старался подвести своих жертв под указанные в приказе Гейдриха категории. Подмена понятий «комиссары» — «евреи» происходила постепенно.

25 июля Еккельн подписал «Оперативный приказ об акции по чистке в лесах южнее дороги Ровно–Звягель», где «долгое время держалась 124-я советская дивизия со своими значительными силами»: «Пленных комиссаров следует после краткого допроса доставлять мне для обстоятельного допроса фюрером СД моего штаба. С агентами-женщинами или евреями, которые предоставили себя в распоряжение Советов, следует обращаться надлежащим образом». Под «надлежащим образом» подразумевался расстрел.

Для проведения акции была назначена подчиненная Еккельну 1-я мотопехотная бригада СС. 31 июля Еккельн в радиограмме докладывал о завершении акции: «Расстреляны: 73 русских солдата, которые действовали как партизаны. 165 функционеров и прочих лиц, которые оказывали большевистской системе существенную поддержку (среди них четыре женщины). 1658 евреев, в том числе 59 женщин, которые оказывали большевистской системе существенную поддержку и выдавали украинское население большевистским властям».

«Саботаж»

5 июля по приказу Еккельна состоялась первая «акция по военному обычаю». Подчиненные ему полицейские части (полк «Юг») расстреляли в городе Владимир-Волынский 150 евреев. После завершения акции Еккельн поставил задачу охранять «ось связи ОКХ западнее линии Староконстантинов–Шепетовка». «Охрана» опять-таки фактически свелась к убийствам евреев. Силами 8-го полка СС 3 августа расстреляно 489 человек (302 мужчины и 187 женщин) — будто бы за саботаж. В своем отчете он изобразил убийство следующим образом: «В Староконстантинове, нынешней резиденции высшего фюрера СС и полиции и начальника тыловой войсковой области, после вступления немецких войск евреи были привлечены к чистке казарм… Во время работы евреи вели себя нагло и даже отказывались работать. Из около 1 тысячи привлеченных к полевым работам евреев на следующий день явилось только 70. Кроме того, были установлены акты саботажа в отношении уборочных машин. Еврейский совет старейшин даже распустил слух о наступлении русских, что евреи немедленно использовали как повод для того, чтобы публично угрожать и поносить украинцев. Наконец, было установлено, что евреи бойко торгуют похищенным скотом и товарами» (из «Донесения о событиях в СССР» № 59 от 21 августа 1941 года).

«Акты саботажа». Это слово часто употреблялось в немецких документах применительно к евреям. Почему?

В предвоенной Германии существовало стойкое убеждение, что евреи явились причиной поражения в Первой мировой войне. Постепенно на этот странный вывод стали ссылаться как на общеизвестное обстоятельство. Эсэсовцы использовали его как повод к массовым расправам. Когда осенью 1941-го была сожжена парижская синагога, Гейдрих официально одобрил поджог «только в том смысле, что евреи в ответе за то, что в Европе разразилась Первая мировая война».

«Насколько бы мы усложнили для себя ситуацию, если бы в условиях бомбардировок, тягот и лишений войны у нас бы сегодня в каждом городе имелись евреи! Они выступали бы в качестве тайных саботажников, агитаторов, возмутителей спокойствия. Мы бы теперь, вероятно, дошли бы до уровня 1916–1917 годов, когда евреи все еще присутствовали в германском национальном организме». Это слова Гиммлера на совещании генералитета 4 октября 1943 года, приведенные американским обвинителем на Нюрнбергском процессе Уильямом Уолшем.

Помимо комиссаров и саботажников евреев ставили в один ряд с диверсантами. В тех областях, где дислоцировался 101-й Резервный полицейский батальон, выявление евреев и партизан практически не пересекалось. Однако от частого повторения слов о евреях и диверсантах в сознании солдат произошло замещение — они сами поверили в то, что речь идет об одних и тех же людях. Так обстояло дело по свидетельству Кристофера Браунинга, автора книги «Обычные мужчины», основанной на документах немецкого следствия, длившегося с 1962 по 1972 год, — протоколах допросов 210 полицейских, пятеро из которых были приговорены к различным срокам заключения.

…Первое время цифры в отчетах Еккельна были совсем скромные, никакого масштаба. Он лично руководил акцией в Шепетовке 28 июля, когда были расстреляны 800 евреев, в Староконстантинове 3 августа — 489 жертв. Другие достигли куда больших успехов. На что Гиммлер строго указал Еккельну 12 августа, когда тот прибыл к нему с докладом. Гиммлер посоветовал ему брать пример с кавалеристов. Полками действовавшей в Белоруссии кавалерийской бригады СС к этому моменту было расстреляно 13 788 «грабителей и солдат в штатском». Слово «грабители» никого не могло ввести в заблуждение — так в эсэсовских рапортах (к примеру, в донесении 2-го кавалерийского полка СС об итогах операции «Припять») именовались евреи.

В первые месяцы войны каратели в отчетах подводили еврейские жертвы под категории саботажников и партработников. Разумеется, то была очередная ложь, но именно она поначалу служила предлогом для убийства. В Берлине составителям отчетов доверяли. Вот что об одном из них, коллеге Еккельна, писал в собственноручных объяснениях на следствии Штреккенбах: «Фон дем Бах — честолюбивый, низкий человек… тщеславный, мнительный человек, от которого, как и от Далюге, была далека правда. Его сообщения всегда были преувеличены или даже измышлены, о чем знали все. Только в этом нельзя было убедить Гиммлера».

Потом уже никакие предлоги для убийств не требовались. Презюмировалось, что евреи подлежат уничтожению как пособники тех, кто оказывает оккупантам сопротивление. Все, включая детей, стариков и женщин. Уже никто не заморачивался поиском каких-либо доказательств принадлежности жертв к партизанам или подпольщикам. Говорили прямо, и «свидетельство о рождении автоматически становилось свидетельством о смерти» (Эли Визель).

Это было задолго до обсуждения в Ванзее мер по «окончательному решению», до того, как заработали печи Освенцима. Так что к газовым печам привела не только страшная логика нацизма и безумные идеи Гитлера, но и усердие фанатиков и садистов из айнзатцгрупп и полицейских батальонов, действовавших на оккупированной советской территории. Именно там начался Холокост. Это был «Холокост от пуль».