На фоне участившихся акций протеста – подмосковные свалки, отмена выборности мэра Екатеринбурга, трагедия в Кемерове – социологи фиксируют падение уровня протестного потенциала до минимальных за последние восемь лет отметок. Сегодня 86% не готовы выйти на улицу с экономическими требованиями, 88% – с политическими. Да и сами протесты кажутся им маловероятными: трое из каждых четырех не считают возможными выступления против падения уровня жизни, четверо из каждых пяти – против нарушения политических прав и свобод. Такое падение ситуативно – страна только что выбрала старого президента на новый срок, – но не отражает степени напряженности в регионах из-за накопившихся проблем, а ведь впереди обещанные непопулярные решения нового правительства.

Больше всего россиян волнуют экономические проблемы: в опросах «Левада-центра» они всегда идут на первом месте, но доля тех, кого беспокоит рост цен, уменьшилась с 78% в 2015 г. до 61% в 2017 г.; обеспокоенных обнищанием осталось примерно столько же – 42–45%, как и ростом безработицы – 36–33%. Россияне в целом притерлись к кризису, смирившись с тем, что он надолго; в то же время обеспокоенность проблемами еще не означает, что люди готовы выходить на улицы – для большинства это крайний шаг, когда накипело и больше терпеть нельзя, а не институциализированный легитимный способ выражения недовольства. Акции протеста для большинства – это социально неодобряемое поведение, к тому же грозящее штрафами и арестами.

Уличные протесты в России сегодня в основном приурочены к какому-то вопиющему случаю: госпитализация детей из-за отравления свалочным газом, гибель людей в пожаре, ранее – введение денежного сбора с дальнобойщиков, массовые фальсификации на выборах. Исключение – акции Алексея Навального, когда к «тематическому» выступлению присоединяются в целом недовольные положением дел в стране люди. В остальных случаях протесты происходят либо по общегражданскому, но жизненно важному поводу – проблемные стройки, банковские вклады, валютная ипотека, либо по профессиональному – протесты врачей, учителей, отмечает Алексей Левинсон из «Левада-центра». Большинство россиян готовы вмешиваться только в те события, на которые они, по их мнению, в силах повлиять, – а их мало. На то, что происходит на уровне города, считают возможным повлиять 9% респондентов «Левады», на уровне страны – только 5%. Логично, что протесты преимущественно неполитические, говорит политолог Евгений Минченко, и претензии в основном адресованы местной власти.

Сосредоточение протестов на локальном уровне, с одной стороны, выгодно Москве: это сравнительно безопасный для федеральных властей выброс пара. С другой – отсутствие навыков или опыта коммуникации с гражданами в стрессовых ситуациях у губернаторов все чаще требует вмешательства сверху, в противном случае локальные выступления рискуют обрасти претензиями к Москве, но все время разруливать конфликты в ручном режиме едва ли возможно.

Протесты на минимуме