Оригинал материала
Комендант «осажденной крепости»
Путин если не патриарх, то старожил мировой политики. Его первый президентский срок начинался острой жаждой самоутверждения, четвертый начинается глухой изоляцией
Фото: motor1.com
Первые месяцы пребывания сначала в должности исполняющего обязанности, а затем президента России были временем, когда Путин нуждался в признании. Никто в мире его не знал, нужно было зарабатывать авторитет. «Who is Mr. Putin?» — спросила у российской делегации на Давосском форуме американская журналистка Труди Рубин, и никто не изъявил желания ответить, а фраза надолго стала мемом для экспертов по России.
Первые шаги
Высказывания Путина того периода звучат сегодня грубой клеветой на вождя. Например, в январе 2000 года он проводил военнослужащих, отправлявшихся в порядке ротации в Боснию и Герцеговину для участия в миротворческой операции под командованием НАТО, такими словами:
«Дорогие товарищи, герои-десантники!
Сегодня вы идете на смену своим боевым товарищам — воинам отдельной воздушно-десантной бригады, которые с честью выполняют свой долг за рубежами нашей Родины. Российские миротворцы, объединенные общей целью с военнослужащими других стран, помогают восстанавливать гражданское согласие в Боснии и Герцеговине».
Джорджем Робертсоном, Кремль, Москва,
16 февраля 2000 года Фото: site.ru
В феврале 2000 года Путин встретился в Кремле с Генеральным секретарем НАТО Джорджем Робертсоном. «Россия и НАТО, — гласило коммюнике, — полны решимости внести вклад в построение стабильной и неразделенной Европы, единой и свободной, на благо всех ее народов».
Россия вела тогда тяжелую и непопулярную войну на Северном Кавказе, и и.о. президента приходилось постоянно оправдываться перед общественным мнением Запада. 6 февраля он объявил в эфире ОРТ: «Над одним из административных зданий района водружен российский флаг, так что можно сказать, что операция по освобождению Грозного завершена». Но после этого война продолжалась еще восемь долгих лет.
«Возможно ли, что когда-нибудь Россия присоединится к НАТО?» — спросил Фрост. «Почему нет? Почему нет? — ответил Путин. — Я не исключаю такой возможности»
В начале марта 2000 года он дал первое в своей жизни интервью западному СМИ — это была BBC, а вопросы ему задавал великий и ужасный Дэвид Фрост, интервьюировавший восьмерых британских премьеров и семерых президентов США. И снова Путин говорил о том, что не видит в Западе противника: «Россия — это часть европейской культуры, и я не представляю себе своей собственной страны в отрыве от Европы и от так называемого, как мы часто говорим, цивилизованного мира. Поэтому с трудом представляю себе и НАТО в качестве врага».
«Возможно ли, что когда-нибудь Россия присоединится к НАТО?» — спросил Фрост. «Почему нет? Почему нет? — ответил Путин. — Я не исключаю такой возможности».
Первым западным лидером, встретившимся с Путиным, все еще и.о., стал британский премьер Тони Блэр, приехавший ради этого в Петербург. Гвоздем программы визита стала премьера оперы «Война и мир» в постановке Андрея Кончаловского на сцене Мариинского театра, в чем был, быть может, символический смысл: в наполеоновских войнах Россия и Англия были союзниками. Блэра поразило отношение окружающих к Путину. Впоследствии он напишет в своих мемуарах «Странствие»:
«Это было исключительное событие — там был весь высший свет России... Владимир и я шли красивыми коридорами прекрасного здания XIX века. Будь я в такой же ситуации дома, я должен был бы приветствовать публику, пожимать руки, общаться. Но здесь люди расступались при нашем приближении — не то чтобы в страхе, а в благоговейном трепете и почтительности. Это было похоже на отношение к царю, и я подумал: да, их политика ничуть не напоминает нашу».
первую встречу в рамках визита президента
США в Москву, Кремль, 3 июня 2000 года
Фото: kremlin.ru
В июне 2000 года в Москву прилетел Билл Клинтон. На этом свидании Путин откровенно отбывал номер — ждал смены президента в США. Об этом пишет в своей книге советник и друг Клинтона Строб Тэлботт: «В понедельник 5 июня 2000 года, в полдень, Билл Клинтон и Владимир Путин вышли на Царское крыльцо Большого Кремлевского дворца. Они остановились, освещенные лучами солнца, и я приблизился к ним, пытаясь уловить последние слова, которыми они обменяются при прощании. Но в тот момент, в момент завершения официальной части пятого и последнего визита Клинтона в Москву в качестве президента, все нюансы заключались в языке жестов. Массивная фигура Клинтона рядом с выступающим в среднем весе Путиным; абсолютный экстраверт, все еще пытающийся установить контакт с безучастным покупателем, который просто не хочет что-либо покупать».
Водораздел
Бушем-младшим во время
российско-американской встречи
на высшем уровне в Любляне, Словения,
16 июня 2001 года Фото: kremlin.ru
В августе 2000 года главной российской новостью стала трагическая гибель «Курска» и неумелое, некомпетентное и озлобленное поведение президента Путина. Он прилетел в Нью-Йорк, чтобы впервые выступить с трибуны ООН. Но его главным дебютом в Америке стала не эта речь, а участие в шоу Ларри Кинга. «Что случилось с подводной лодкой?» — «Она утонула». Эта фраза стала водоразделом, предопределившим не только отношение к Путину на Западе, но и его отношение к свободной прессе.
Вскоре после вступления в должность новоизбранного президента Джорджа Буша-младшего российско-американские отношения резко испортились: 18 февраля 2001 года в США был арестован российский шпион Роберт Ханссен, и Вашингтон выдворил из страны 51 российского дипломата. Москва ответила высылкой 50 американских. Но в середине июня лидеры встретились в Любляне, и кризис сменился лучезарными улыбками и комплиментами. Буш произнес хрестоматийный афоризм: «Я заглянул ему в глаза и увидел, что это человек прямой и достойный доверия. Мы провели очень хороший диалог. И я сумел почувствовать его душу. Этот человек глубоко предан своей стране и действует в ее интересах».
Поворот в сторону идеологии «осажденной крепости» начался в апреле 2005 года, когда в своем послании Федеральному собранию Владимир Путин заявил: «Крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой века»
11 сентября 2001 года, сразу после терактов «Аль-Каиды»*, Путин первым из мировых лидеров позвонил Бушу с соболезнованиями и предложением помощи. Президент США оценил этот жест. Они встречались еще несколько раз и всегда демонстрировали «персональную химию».
Пожалуй, поворот в сторону идеологии «осажденной крепости» начался в апреле 2005 года, когда в своем послании Федеральному собранию Владимир Путин заявил: «Крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой века». Это была реакция на украинскую «оранжевую революцию», которую Путин воспринял болезненно, фактически как личное оскорбление. Именно тогда он предложил народу реставрационную модель будущего. Но эта модель не работала без внешнего врага.
В феврале 2007 года Путин выступил в Мюнхене с речью, которую российская сервильная пресса уподобляла фултонской речи Черчилля. Если перечитать ее сегодня, она покажется речью кроткого агнца, а не волка. Но тогда она произвела впечатление и на западных политиков. Путин впервые заговорил с позиции силы, хотя все еще рядился в тогу миролюбия.
Курс на конфронтацию
На исходе второго срока Буша, в августе 2008-го, Россия вмешалась в конфликт Грузии и Южной Осетии на стороне последней и ее отношения с США резко испортились. Американская военная авиация перебросила из Ирака в зону конфликта грузинский контингент, в Черное море вошли корабли 6-го флота США. В интервью CNN Путин, тогда председатель правительства, обвинил Вашингтон в развязывании войны: «Если мои догадки подтвердятся, то тогда возникают подозрения, что кто-то в Соединенных Штатах специально создал этот конфликт с целью обострить ситуацию и создать преимущество в конкурентной борьбе для одного из кандидатов в борьбе за пост президента Соединенных Штатов. И если это так, то это не что иное, как использование так называемого административного ресурса во внутриполитической борьбе, причем в самом плохом, в кровавом его измерении».
Во время «болотной революции» Путин пережил явный стресс и не сразу оправился от потрясения. Протесты, по его убеждению, были инспирированы Америкой. Россия взяла курс на конфронтацию
С приходом в Белый дом Барака Обамы «химия» закончилась. Москва и Вашингтон объявили «перезагрузку», но этот проект, автором которого был сначала советник президента, затем посол США в России Майкл Макфол, постепенно сошел на нет, оттепель сменилась охлаждением, а затем и заморозками.
Поворотным пунктом стала «болотная революция» декабря 2011-го — мая 2012 года — массовые протесты против фальсификации итогов парламентских, а затем и президентских выборов. Путин пережил явный стресс и и не сразу оправился от потрясения. Протесты, по его мнению, были инспирированы Америкой. Россия взяла курс на конфронтацию.
В 2012 году Владимир Путин отменил свое участие в очередном саммите «восьмерки» в Кэмп-Дэвиде и послал вместо себя премьера Дмитрия Медведева. Официальный предлог — «в связи с большой занятостью». Неофициальный — «список Магнитского», который тогда готовился к рассмотрению в Конгрессе.
В сентябре 2013 года, выступая на Валдайском форуме, Путин позиционировал Россию как путеводную звезду, способную вывести мир из мрака заблуждений, посеянных европейским Просвещением
В сентябре 2013 года президент Обама прилетел в Санкт-Петербург на саммит «двадцатки», но двустороннюю встречу с Путиным отменил. В качестве причины этого решения Белый дом указал на предоставление убежища Эдварду Сноудену и отсутствие прогресса на переговорах по контролю за вооружениями. Путин и Обама встречались еще четыре раза, но все это были встречи в рамках многосторонних мероприятий и проходили, как выражается российский МИД, «на полях» или даже «на ногах», то есть мимоходом.
В сентябре 2013 года, выступая на Валдайском форуме, Путин позиционировал Россию как путеводную звезду, способную вывести мир из мрака заблуждений, посеянных европейским Просвещением. Запад, по его мнению, погряз в пороках и всяческой скверне. Он говорил, будто вероучитель с амвона, а не глава светского государства: «Мы видим, как многие евроатлантические страны фактически пошли по пути отказа от своих корней, в том числе и от христианских ценностей, составляющих основу западной цивилизации. Отрицаются нравственные начала и любая традиционная идентичность: национальная, культурная, религиозная или даже половая. Проводится политика, ставящая на один уровень многодетную семью и однополое партнерство, веру в бога или веру в сатану».
Окончательно похоронили «перезагрузку» — не только с США, но и с Западом в целом — захват Крыма и вооруженный мятеж на Востоке Украины в марте 2014 года. В этом году саммит «восьмерки» был запланирован в Сочи, однако лидеры стран Запада из-за событий в Крыму и на Донбассе отказались приехать в Россию и собрались всемером в Брюсселе. Членство России в G-8 было приостановлено.
Гибридных дел мастер
В 2016 году президентом США был избран Дональд Трамп. В Москве результаты выборов в США восприняли с энтузиазмом. Оставим сейчас вопрос о вмешательстве в выборы в стороне. Кремль видел в новом президенте США такого же нарушителя всевозможных конвенций и сложившихся правил, каким стал Путин. Его предвыборная риторика обнадеживала: он называл НАТО «устаревшей организацией», требовал от стран, где находятся американские военные базы, оплаты их содержания, грозился разорвать многосторонние торговые соглашения, расторгнуть иранскую ядерную сделку, а главное — «поладить с Россией».
Но надежды не оправдались. Трамп оказался в двусмысленном положении: любое сближение с Москвой воспринималось бы как подтверждение предвыборного сговора с Россией. Конгресс практически консенсусом принял закон о санкциях. Поначалу российская пропаганда твердила, что Трампу связывают руки русофобы вашингтонского истеблишмента, а теперь она уже и не знает, что твердить. На самом деле у нынешней администрации просто нет никакой вменяемой концепции отношений с Россией, как, впрочем, и внешнеполитической доктрины в целом вследствие весьма специфического способа принятия решений в Белом доме Трампа.
Не мифической ракетой с ядерным двигателем Путин рассчитывает завоевать мир. Его войско — это легионы троллей, его военная машина — это пропаганда
В марте 2018 года Путин выступил с посланием к Федеральному собранию, которое окончательно закрепило курс России на конфронтацию с Западом. Послание запомнилось главным образом бряцанием оружием. Российская военная мощь, реальная или мнимая, была продемонстрирована на огромном экране. Под бурные аплодисменты зала ракеты атаковали Флориду.
С этим багажом Владимир Путин и вступает в новый срок. У него нет оснований считать себя побежденным или сломленным. Но не мифической ракетой с ядерным двигателем он рассчитывает завоевать мир. Его войско — это легионы троллей, его военная машина — это пропаганда. Он преуспел в гибридной войне, в расшатывании устоев свободного мира, стравливании граждан демократических обществ друг с другом. И самое тревожное в том, что Запад пока не знает, как противостоять этой угрозе.
* Организация, запрещенная в России как террористическая