Почему Россия не Армения

Пропагандистский миф о связи народных протестов с кровью и войной — это легитимизация насилия со стороны власти

Москва, 5 мая 2018 года Фото: Facebook

Армения почти во всем противоположна России: отсюда любые параллели условны. Но сам факт смены власти под давлением народных протестов и, самое главное, реакция на события в Ереване в разных кругах российского общества весьма примечательны, и об этом надо говорить, особенно на фоне уличных протестов в России 5 мая.

Кровь и бунт

Отсутствие в армянской революции крови изрядно озадачивает как охранителей, так и проповедников политического недея́ния. Кровавый хаос на улицах — это главный козырь пресловутого «антимайдана». «Хотите как на Украине?» — снова и снова спрашивали адепты стабильности и несменяемости власти, предполагая, что «как на Украине» — это со стрельбой, погибшими, территориальными потерями и гражданской войной. По сути, с помощью такой псевдологики уличный протест в России криминализирован и рассматривается государственной пропагандой (и органами власти, что гораздо хуже) не как законное право граждан на выражение своей позиции, а как подготовка убийств, погромов и гражданской войны. И те, кто отрицает уличный протест, причитая о напрасно бросаемых под полицейские дубинки людях, льют воду на ту же мельницу: лучше и не пытаться, не провоцировать их, а то хуже будет — кровь, ужас, гражданская война!

Правда такова, что кровь во время уличных протестов льется только тогда, когда одна из сторон начинает применять насилие, и вовсе не является обязательным компонентом современных революций. Конечно, применять насилие может и протестующая сторона, но если мы внимательно рассмотрим историю протестной активности в России и ее подавления, то легко убедимся, что со стороны протестующих никогда не было ничего даже близко похожего на традиционные политические беспорядки в странах Европы: никто не бил витрины, не жег машины, не строил баррикад. Зато власть сразу переходила к силовым действиям, и 5 мая мы снова увидели это.

Если в России массовые протесты окончатся чем-то нехорошим — то вовсе не потому, что безоружные протестующие захотели «ритуальных жертв», а потому, что власти нашей страны изначальны не готовы никого слушать и полны решимости утопить в крови любое неудовольствие собой

Вывод из всего сказанного выше простой, но неприятный: вся пропаганда про неразрывную связь народных протестов с кровью и войной — это легитимизация насилия со стороны власти. Армянские события очевидным образом демонстрируют: если власть не начнет проливать кровь — ее и не будет. Вся вина за кровь, смерти и гражданскую войну в той же Украине лежит на бывшем руководстве этой страны, которое не смогло ни предотвратить массовые протесты, ни вовремя уйти.

И если в России массовые протесты окончатся чем-то нехорошим — то вовсе не потому, что безоружные протестующие захотели «ритуальных жертв», а потому, что власти нашей страны изначальны не готовы никого слушать и полны решимости утопить в крови любое неудовольствие собой. Во всяком случае, им хочется, чтобы мы так думали, чтобы мы боялись и не выходили протестовать — особенно в Москве. Это важное обстоятельство: в других городах России массовые задержания протестующих остаются исключением из правила, но в Москве власть раз за разом демонстрирует свою бескомпромиссность — и это, кстати, можно рассматривать как косвенное признание ею своего страха перед тем, что однажды что-то у протестующих может и получиться.

Неудобный Пашинян

Самый сильный удар армянская революция нанесла по популярной в некоторых кругах российской публики позиции о бесполезности уличного протеста. Любопытно, что отрицание уличной активности накануне акций 5 мая шло как раз на фоне ее очевидного успеха в Армении и потому выглядело особенно причудливо: мол, армяне молодцы, что вышли, но в России такое невозможно, и потому вообще не стоит даже начинать, а Навальный со своими призывами утомил, надоел, и потому в этот раз уж точно никто не выйдет.

В этой связи характерен любопытный нюанс в реакции умеренной части российской оппозиции (и тех, кто, работая на власть, требует считать себя таковой) на фигуру лидера армянской оппозиции Пашиняна. Организатор армянской «бархатной революции» многим сразу не понравился, и в его адрес полетели все те обвинения, которые регулярно звучат в адрес Навального: вождизм, авторитаризм, культ личности, «армяне поменяли шило на мыло». Дело, конечно же, не в самом Пашиняне, тем более что далекая Армения большинству наблюдателей в России равнодушна, а в непрекращающейся борьбе морально обанкротившейся «традиционной оппозиции» с Навальным. Нравится это кому-то или нет, но именно он в России стал главным проповедником и организатором уличного протеста, а потому все те, кому по разным причинам не нравится Навальный, ругают не только его, но и выбранную им стратегию, повторяя бесконечную мантру про «все бесполезно».

Самый сильный удар армянская революция нанесла по популярной в некоторых кругах российской публики позиции о бесполезности уличного протеста. Отрицание уличной активности накануне акций 5 мая шло как раз на фоне ее очевидного успеха в Армении

Да и вообще, Никол Пашинян самим своим типажом, биографией и выбранной стратегией неудобен диванным оппозиционерам: он молод, судим, начинал как лидер маленькой несговорчивой радикальной оппозиционной фракции и доказал перспективность уличных протестов перед другими формами политической борьбы. А как же бесконечные переговоры об объединении, которые все еще кажутся главным составляющим политической жизни в некоторых кругах? А как же ветераны протестного движения — они что, должны стоять в задних рядах и поддерживать молодежь вместо того, чтобы с трибуны поучать ее и потом идти в кулуары власти, чтобы снова пить там пресловутый виски и обо всем договариваться?

Особенную злобу вызывает то, что Пашинян своей активностью не просто навязал себя в качестве лидера оппозиции, но и не скрывает желания возглавить страну. Казалось бы, это вполне логично — тот, кто свалил старую власть, должен довести страну до выборов и возглавить ее на переходный период, чтобы реализовать ту самую программу, под поддержку которой он и вывел людей на улицы. Но если согласиться с этим тезисом, то придется признать, что и в России, в случае чего, к власти на какое-то время придет тот, кто в критический момент будет во главе народного протеста, а не на диване или в эмиграции. К сожалению, смириться с этим для многих невыносимее, чем с пожизненным президентством Путина.

Говоря прямо, Пашинян разочаровал многих в России тем, что не захотел стать человеком-тараном, который бы проломил своей головой стену, а потом сразу же куда-нибудь делся, уступив место у руля благонамеренным господам, все время сидевшим где-то в уголочке и ждавшим, пока откроется пресловутое «окно возможностей».

Стратегия победы

Все примеры успешных протестных движений учат одному: побеждают не те, кто боится и ничего не делает, а те, кто последователен в своей стратегии и готов идти до конца. Российская власти, конечно же, посуровей Саргсяна и не побоится отдать приказ о кровавом подавлении любого выступления, особенно в Москве. Но, с другой стороны, не стоит считать Саргсяна и его соратников такими уж гуманистами — они вышли из жерла карабахской войны, да и оппозицию в свое время они вполне успешно подавляли силой.

Тем не менее в этот раз что-то их остановило. И скорее всего, то, что вышедших на улицы людей оказалось гораздо больше, чем они были готовы там увидеть.

Нет какой-то определенной цифры протестующих, которая критична для смены режима и успеха протеста. Поэтому нет смысла бесконечно повторять байку о спасительности разового выхода на улицы миллиона человека и обфыркивать любые протестные акции, на которые вышло меньшее количество участников. Пример Армении учит, прежде всего, тому, что люди должны выходить снова и снова до тех пор, пока не добьются своего.

Наивно полагать, что такое возможно без четкой координации и очевидного лидера всего движения, без постоянной организационной работы. Тем, кто боится «авторитаризма» и «нового Путина», надо всегда помнить: Путин не через митинги и лидерство в оппозиции пришел к власти, а через закулисные переговоры внутри элиты. Именно тех, кто хочет договариваться и согласовывать все со всеми, надо бояться гораздо сильнее, чем того, кто способен организовывать общенациональные протестные акции и не размениваться на сиюминутные компромиссы с властью.

* Политолог, постоянный колумнист NT

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции