Кто будет осуществлять путинский «прорыв»

8 мая Россия проснулась с новым-старым президентом, который говорит о «прорывах во всех сферах жизни» и борьбе с «мертвечиной». Скоро страна получит новое-старое правительство Дмитрия Медведева, который делает своим замом однокурсника. Алексей Мазур рассуждает о желаниях и решениях Владимира Путина.

90% россиян считают, что стране нужны перемены, следует из недавно опубликованного опроса ВЦИОМ. Цифра, прямо скажем, впечатляет. Почти также, как 82 % россиян, поддерживающих Владимира Путина, согласно тому же самому опросу.

Сам Путин необходимость перемен осознает. Он прямо говорил о них в своей инаугурационной речи: «Нам нужны прорывы во всех сферах жизни. Глубоко убеждён, такой рывок способно обеспечить только свободное общество, которое воспринимает всё новое и всё передовое и отторгает несправедливость, косность, дремучее охранительство и бюрократическую мертвечину – всё то, что сковывает людей, мешает им в полной мере раскрыться, реализовать себя, свои таланты, а значит, и ограничивает устремлённость в будущее всей нашей страны».

139548

Однако между осознанием проблемы и реальным прорывом – огромная дистанция. Какой должен быть прорыв, в чем? Кто его будет осуществлять? Ответов на эти вопросы пока нет.

Предыдущие три президентских срока (да и «медведевские» 2008-2012) Владимир Путин правил, «подмораживая» систему и опираясь на надежные, но весьма консервативные инструменты управления. По всей стране выстраивалась система контроля – в первую очередь, над политической конкуренцией и финансовыми потоками. Ключевые позиции контролировались людьми проверенными и давно знакомыми. Это позволило стабилизировать систему в начале «нулевых», добиться некоторой «управляемости». Ушли в прошлое невыплаты зарплат и задержки пенсий, что, наряду с прочим, обеспечивало высокий рейтинг президента.

Но эти же механизмы привели к перекрытию всех социальных лифтов. Гипертрофированная роль контролирующих организаций привела к фактической невозможности создания институтов развития. Как только кто-то делает что-то успешное, к нему сразу кто-то приходит – от конкурентов до силовиков.

Институты развития – тонкое дело. В США «умирает» более 90% стартапов, а ведь там выстроена индустрия их выращивания, отбора, есть инвестиционные фонды. В России нет ничего, роль «инкубатора» для стартапов вынуждено брать на себя государство. Значительная часть проектов, которые финансируют правительственные структуры (то же «Роснано») заканчиваются провалом. Только в Новосибирске мы навскидку можем вспомнить «инновационную компанию САН» и «Лиотех», ставшие банкротами после получения денег от «Роснано».

139449

То есть, провалы в деле развития закономерны, а у нас они усугубляются отсутствием опыта и неадекватностью оценок высокотехнологических продуктов. Ну и коррупцией.

Итак, с одной стороны мы имеем «рынок развития» с гигантскими рисками, а с другой – огромную репрессивную машины в лице проверяющих, контролирующих и сажающих органов. Вложил государственный рубль «не туда» - жди, когда за тобой придут. В Новосибирске мы видели разборки вокруг государственных Академпарка и Биотехнопарка. А ведь это структуры, которые хотя бы построены, функционируют и могут считаться удачными. К ним «пришли». Кстати, почему-то полный провал «Промышленно-логистического парка» или «Лиотеха» почему-то не вызывает такого энтузиазма у проверяющих.

Много будет желающих заниматься развитием на таком фоне?

Очевидно, что России нужно выстраивать свои институты развития практически «с нуля». Слепо перенимать американский опыт не имеет смысла – получится то же самое, что с банковской системой или страховыми компаниями. 2 трлн рублей потрачено на затыкание дыр в банках во время текущего экономического кризиса, и есть четкое понимание, что это еще не предел. Потому что в российских банках был недостаточный уровень компетентности и ответственности. В какой-то момент банкиры оказывались перед дилеммой – признать поражение и начинать банкротство или превращаться в финансовую пирамиду. Подавляющее большинство выбирало и выбирает второе. Аналогичные процессы мы наблюдаем на строительном рынке.

С институтами развития всё еще сложнее. Чтобы они заработали, нужны три составляющие:

1) Четкое понимание, что именно мы хотим получить, в чем критерии успешности. Нередки примеры, когда по всяким выставкам и презентациям «кочуют» откровенные фейки (в Новосибирске тратились бюджетные деньги на аэрогелиобарическую станцию, которая в принципе не могла работать и на «усилитель сжигания топлива»).

2) Нужно поменять систему ответственности для «государственных инноваторов». Не отчет за каждый потраченный рубль по тысяче форм и с применением 44-ФЗ, а результат. В зависимости от него должна меняться судьба руководителя проекта. При Сталине эта система работала в весьма радикальном варианте, сегодня можно применить более гуманный.

3) Конкуренция. В СССР одно и тоже задание давалось сразу нескольким конструкторским бюро, между которыми шла жесткая конкуренция. У нас же пока всё идет через один канал, на который садятся друзья тех, кто принимает решения.

Мы видим озабоченность Путина вопросами развития – например, в Новосибирске будет построен источник синхротронного излучения. С другой стороны, сохраняются старые привычки и привязанности. Дмитрий Медведев 8 мая станет нашим новым премьер-министром, его однокурсник Анатолий Чуйченко - вице-премьером, а Виталий Мутко, победив всех в спорте, теперь будет отвечать за строительство (отрасль с чрезвычайно запущенными проблемами) и региональную политику.

Какая из тенденций одержит верх – мы скоро узнаем.