О нас
Коллекция
Для исследователей
Рассылка
Наш Telegram
Рассылка
О нас
Исследователям
Коллекция
Проект "Kronika"
О нас
Коллекция
Для исследователей
Рассылка
Наш Telegram
Дата
14.05.2018
Автор
Андрей Колесников
Источник
New Times
Сохранённая копия
Internet Archive
Оригинал материала

Революция ночных клубов

Вслед за Арменией на площади вышел Тбилиси — протест заразителен, хотя везде для него свои причины

Фото: Twitter / #NewsTBILISI

Спустя 50 лет после Мая-1968 и Пражской весны — снова революции. Мирная армянская — по Карлу Марксу, от бедности и от того, что обман надоел. Тбилисская — по Сеймуру Липсету, в защиту и в продолжение образа жизни нового среднего класса. И только российская революция — сексуальная, по Зигмунду Фрейду. Ну и отчасти все-таки по Марксу — ибо это нерушимый союз либидо, капитала и бюрократии. Происходит она преимущественно на отдельно взятых гиперэлитных яхтах. Не думаем же мы, в самом деле, что Олег Дерипаска один такой уникальный — решает вопросы тесной унии с высшим чиновничеством, орнаментированный эскорт-услугами. Все так решают такие же примерно вопросы, только еще не засветились. Но сейчас речь не совсем об этом.

Акция на проспекте Руставели молниеносно политизировалась — палатки, шатры, название — «За свободу». Требования отставки министра внутренних дел были дополнены требованиями отставки и премьер-министра

Демократия электронной музыки

Дорога, которая вела к храму, привела в ночной клуб, а потом — на проспект Руставели.

Революцию ночных клубов в Тбилиси, начавшуюся 11 мая, после антинаркотического рейда полиции по ночным заведениям и чрезмерного применения силы, можно было бы назвать революцией бесящихся с жиру. Ну, в самом деле, полиция решала свои задачи — что устраивать вокруг этого беспорядки? Однако такие действия властей в современном обществе оцениваются как немотивированное вторжение в частное пространство — возможно, были иные способы ловли наркодилеров. К тому же многие протестные действия, которые постфактум называют революцией, начинаются иногда по поводу, который кажется ничтожным. Революционная ситуация зарождается из нелепого диалога — вроде разговора еще в январе 1968-го Даниэля Кон-Бендита с министром молодежи и спорта Франсуа Мисоффом (кстати, героем Сопротивления), который, по мнению будущего лидера Мая-1968, не раскрыл в докладе о делах молодежи тему сексуальных проблем молодых людей. Чуть позже вопрос допуска студентов-юношей в женское общежитие стал триггером беспорядков, а затем и всеобщей забастовки.

Фото: twitter.com / news_tbilisi

Акция на проспекте Руставели молниеносно политизировалась, став и по форме политической — палатки, шатры, название — «За свободу». Требования отставки министра внутренних дел были дополнены требованиями отставки и премьер-министра. К переговорам призвал популярный мэр Тбилиси, бывший футболист — защитник «Милана» — Каха Каладзе, причем выступил он с позиции властей: «…Мы слышим разные спекуляции, что якобы полицейская спецоперация нанесла удар по развитию ночной экономики, удар по клубной музыке. Мы с этим категорически не согласны».

Наверное, Каха Каладзе прав. Но иногда форма наведения порядка отменяет содержание демократии. И есть страны, жители столиц которых чувствительны к нарушению границ всего частного. Тбилиси, который стал в последние годы чрезвычайно космополитическим и модным у туристов городом, где на улице протестующие придерживаются отнюдь не традиций грузинского хорового пения, а по-английски говорят лучше, чем по-русски, это тоже касается. Демократию приходится пересоздавать и защищать — каждый день. Права человека — даже право сидеть в ночном клубе — всякий раз приходится переутверждать, нет ничего раз и навсегда заданного. Как говорили эсеры, «в борьбе обретешь ты право свое». В современном мире властям придется тестировать границу дозволенного, иначе всякий раз то, что у нас в России называется «сопротивление законному представителю власти», будет становиться толчком к протестам. Без всякой руки Госдепа.

А дальше уже все зависит от упорства выходящих на улицу. Никол Пашинян довел ситуацию до логического конца, понимая, что он все потеряет, если остановится.

Форма разговора власти с протестующими становится тестером качества демократии и/или политической культуры в стране

Ночной народ

Конечно, грузинская революция рейверов выглядит не то чтобы карикатурой — скорее попыткой повтора успешной армянской акции. Революция заразительна. Или даже заразна. И форма разговора власти с протестующими становится тестером качества демократии и/или политической культуры в стране. Современные грузинские государственные элиты молодые — в возрасте старших братьев тех, кого полиция поставила лицом к стене в ночных клубах. Но их уже держат за стариков, которые то ли промотали, то ли развернули достижения — признанные достижения — «революции роз».

Такова судьба постимперских постсоветских государств — преобразования, модернизации, революции не успевают закончиться за один политический цикл. Увязают кто в чем — в компромиссах, контрреволюции, стагнации, коррупции, полицейщине, неэффективности. Спустя некоторое время «догоняющие революции», как их называл Юрген Хабермас, возвращаются. Чаще всего — чтобы снова все ушло в привычный цикл «революция-стабилизация-стагнация», но иной раз все-таки изменив сознание нации и элит.

Очень многое зависит от того, станет ли пашиняновская революция историей успеха или наглядным уроком управленческой немочи революционеров, пришедших к власти. В случае неудачи на Армению будут показывать пальцем, как на арабские страны после «арабской весны», — все хорошо начиналось, но плохо кончилось, была стабильность, а теперь бардак. Традиционный аргумент в пользу унылого авторитаризма как лекарства от неопределенности.

Проблема только в том, что неопределенность генерирует именно сам авторитаризм. Порождает революции, отказывая народу в субъектности.

Как выяснилось, посетители ночных клубов — это тоже граждане. Это народ. Кто бы мог подумать.

* Автор — руководитель программ Московского центра Карнеги, постоянный колумнист NT

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции