«Отрежут палец и скажут съесть — ты съешь»

Защита требует возобновления проверки по факту пыток со стороны сотрудников Пензенского УФСБ в отношении антифашиста Дмитрия Пчелинцева

На прошлой неделе один из основных фигурантов «Пензенского дела», 25-летний Дмитрий Пчелинцев в ходе опроса рассказал своему адвокату Олегу Зайцеву о том, как сотрудники УФСБ Пензенской области пытали его, — уже после первого сообщения о пытках. От Пчелинцева требовали отказаться от обвинений против сотрудников УФСБ. И если первоначально он поддался на это давление и под запись видеокамеры ФСБ рассказал, что пытки он выдумал, то теперь намерен стоять до конца. Также Пчелинцев отказывается от своих признательных показаний, данных по делу ранее.

Напомню, Дмитрия Пчелинцева задержали 27 октября 2017 года в Пензе. Его и еще семерых антифашистов обвиняют по ч. 2 ст. 205.4 — «организация террористического сообщества и участие в нем». По версии следствия, антифашисты входили в межрегиональную террористическую организацию «Сеть». Якобы они планировали совершить государственный переворот и серию терактов по стране перед президентскими выборами и чемпионатом мира по футболу. Дмитрий Пчелинцев, как утверждает следствие, возглавлял пензенское отделение организации.

Родственники обвиняемых и ряд правозащитных организаций заявляют о фальсификации уголовного дела. По словам адвокатов, основные доказательства в деле составляют признательные показания самих обвиняемых. Признательные же показания у задержанных сотрудники ФСБ выбивали пытками. О пытках заявляли не только сами задержанные, но и сотрудники Общественной наблюдательной комиссии, которые посещали их в СИЗО.

Первые показания о том, что его пытали сотрудники ФСБ, Дмитрий Пчелинцев дал своему адвокату спустя два месяца после задержания. («Новая» подробно писала об этом в № 19 от 21 февраля 2018 года). Поначалу Пчелинцев не признавал свою вину, однако после допроса «с пристрастием» дал признательные показания.

О том, насколько пытки были мучительны, говорит тот факт, что 28 октября 2017 года, на следующий день после начала истязаний, Пчелинцев пытался покончить с собой. Он разбил бачок унитаза в камере и осколками порезал себе руки. Пчелинцев рассказывал, что сотрудники ФСБ его предупреждали: сообщишь о пытках адвокату или родственникам — будет хуже.

Хуже стало. После публикации в СМИ к нему пришли еще раз. Все те же сотрудники ФСБ. После очередного сеанса пыток током Пчелинцев сдался. Он отказался от своих слов. Четыре месяца после этого молчал. По словам родственников, боялся, что больше не выдержит пыток.

На прошлой неделе Дмитрий Пчелинцев принял окончательное решение. Вину свою не признает. Настаивает, что признательные показания дал под пытками. А затем отказался от них, запуганный сотрудниками ФСБ. Теперь же он осознает все возможные последствия и готов идти до конца.

Из адвокатского опроса Дмитрия Пчелинцева 15 мая в СИЗО города Пензы:

«10 февраля 2018 года (после публикации в СМИ его заявления — И. Г.) во второй половине дня сотрудник ФСИН завел меня в камеру. В камере было три сотрудника ФСБ… Меня начали класть на пол, но я сопротивлялся. Через минуту или две активной борьбы с тремя соперниками я ощутил удар в затылок, в спину в районе поясницы и по щиколоткам. Один из таких ударов сбил меня с ног, и я был прижат головой к полу. Руки я взял под себя. Мне на голову надели мешок до подбородка. Стало тяжелее дышать, и силы начали быстрее уходить. Я освободил рукой лицо от мешка. Меня били по затылку, и я соответственно бился об пол лицом с амплитудой около 10–15 сантиметров... Затем скотчем они соединили мои локти и надели мешок обратно до подбородка».

После этого Пчелинцеву связали скотчем колени и скотчем же обмотали голову поверх полиэтиленового мешка.

«Меня перевернули на спину, но из-за [связанных за спиной] рук я лежал, скорее, полубоком. Тапочки я потерял еще в начале, потому что с меня сняли носки, стянули штаны и трусы до колен. На голову надели плотно прилегающий убор типа подшлемника и застегнули под подбородком. Конвойный обмотал большие пальцы моих ног проводами. В рот пытались засунуть кляп, но я не открыл его, поэтому кляп примотали скотчем. В прошлый раз от кляпа откололось много зубов. В процессе борьбы мы почти не говорили. Когда меня перестали бить по лицу и в живот, меня ударили током…

Они общались между собой: «Контакт плохой, бьет слабо». Я заорал, что не надо сильнее. Третий все время упирался мне коленом в грудь, сжимал мои гениталии до такой степени, что в глазах белело. «С женой твоей что будем делать? Пусть для начала таджики толпой изнасилуют, раз болтливая такая… Ты враг и террорист. Вот в чем правда. И к тебе никто не приходил». Я все повторил. «Жену в расход? Или найдешь слова, чтобы она поняла?» Я ответил, что найду точно. Мне сказали после еще пары ударов током: «Возвращаешь показания, говоришь, про пытки врал».

В перерывах между фразами меня били током и меняли пальцы… «Дальше будешь делать, как скажет следователь. Показывают на белое, говорят черное — ты говоришь черное. Отрезают палец и говорят съесть — ты его ешь». Потом еще несколько раз ударили током, чтобы я запомнил».

Через четыре дня после пыток, когда ссадины и следы от удара током стали сходить, Пчелинцева отвели на допрос к следователю ФСБ Валерию Токареву. «На допросе я вернул показания, как и требовалось, но внес корректировки, которые не устроили следователя Токарева, и после допроса он зашел ко мне и сказал, что нужно, чтобы я придумал такие цели и задачи наших тренировок, в которых есть состав преступления. Также на допросе меня снимали на видео, где видны следы моих побоев. Еще их видела моя жена в тот же день».

Адвокат Пчелинцева Олег Зайцев обжаловал отказ в возбуждении уголовного дела по факту пыток.

В среду в Сахаровском центре в Москве состоится пресс-конференция родителей обвиняемых антифашистов. Родственники и адвокаты расскажут о ходе расследования, о методах фабрикации дела и о нарушениях со стороны сотрудников ФСБ.