Фейк «Вестей недели»: Заявление Юлии Скрипаль — корявый перевод с английского

Видеообращение Юлии Скрипаль, в котором она просит не вмешиваться в ее жизнь и отказывается от помощи, любезно предложенной российским посольством, не осталось без внимания «Вестей недели». Ведущий Дмитрий Киселев посвятил обращению отдельный комментарий, на сайте программы озаглавленный как «Британские спецслужбы прокололись с Юлией Скрипаль».

Киселев утверждает, что Скрипаль зачитала выученный текст, написанный не ей. Подозрительной ему кажется неэмоциональная речь, хотя остается неясным, каких эмоций, кроме усталости и подавленности, он ждет от человека, лишь недавно вышедшего из двадцатидневной комы и до сих пор не до конца выздоровевшего. Но главное, на что он обращает внимание, — это стилистика текста: «Юлия произносила очевидно заранее написанный чужой текст однообразной скороговоркой, используя совсем непривычные для себя слова и термины».

Откуда Киселеву так хорошо известно, какие слова и термины привычны для Юлии Скрипаль, он не объяснил. Вероятно, по его мнению, знать слова вроде «инвазивный» девушкам не полагается. Но главная его мысль заключается в том, что текст заявления состряпали британские спецслужбы: «И вообще, у меня как у филолога по образованию — твердое ощущение, что текст — перевод с английского, причем не очень умелый. Типичная ошибка перевода с английского, например, когда в русском оставляют вспомогательный глагол, который у нас просто не нужен. Вот, например, „я была выписана из больницы«. По-русски — просто, без „была“: „меня выписали из больницы“. Не так ли? Но тут же опять: „Моя жизнь была перевернута с ног на голову“. Разве это по-русски — „была перевернута“? Да по-русски же — „моя жизнь перевернута“. „Я пытаюсь свыкнуться с невероятными изменениями в моей жизни — как физическими, так и эмоциональными“ — совсем не по-русски, громоздко и ненатурально, зато английский аромат прямо-таки прет».

Впрочем, то, что филолог Киселев пытается выдать за «английский аромат», больше похоже на признаки официального стиля в русском языке. Для него характерно, в частности, злоупотребление страдательным залогом. Вот что говорится в учебнике Людмилы Рахмановой и Веры Суздальцевой «Современный русский язык. Лексика, фразеология, морфология», вышедшем в издательстве МГУ в 1997 году: «С точки зрения стилистической конструкция страдательного залога противопоставляется конструкции действительного залога как книжная — нейтральной. Например, страдательные конструкции с глаголами несовершенного вида типа: „Ремонт часов производится гарантийными мастерскими“; „Товары отпускаются продавцом“; „Дезинфекция проводится санэпидемстанцией“ и т. п. широко употребляются в различных инструкциях, должностных предписаниях, памятках и других официальных текстах, так как имеют ярко выраженный книжный характер. В устной речи, а также при непринужденном, неофициальном стиле изложения им соответствуют конструкции действительного залога: „Ремонт производят гарантийные мастерские“, „Товары отпускает продавец“; „Дезинфекцию проводит санэпидемстанция“». Именно поэтому, а не из-за «оставленного при переводе» вспомогательного глагола фраза «я была выписана из больницы» кажется не вполне естественной.

Конечно, в английском языке пассивный залог встречается чаще, чем в русском, и воспринимается более естественно. Но в случае с заявлением Юлии Скрипаль нетрудно понять, что его стилистика не связана с английским языком. Дело в том, что заявление существует не только на видео; агентство Reuters опубликовало и вариант, написанный от руки.

Интересны правки, явно сделанные той же рукой, что и сам текст. Слова «хочу помочь моему отцу после его выписки из госпиталя» зачеркнуты и исправлены на «намерена помогать моему отцу до его полного восстановления». Автор текста — Юлия Скрипаль или кто-то другой — заменяет естественное для русского языка «хочу» официально-книжным «намерена»; точно так же вместо стилистически нейтрального «после выписки из госпиталя» появляется официальное «до полного восстановления». Это не механическое воспроизведение английских фраз, автор сознательно придерживается определенного стиля.

Киселев обращает внимание на то, что опубликован и английский текст заявления: «Изначальный английский текст даже англичанами распространен и аккуратно переписан рукой Юлии Скрипаль. Это не то, что чистый английский, это кристальный, изысканный British, оксфордский, явно от хорошо образованного носителя языка. Здесь британские спецслужбы на компромисс не пошли, но на этом же и прокололись».

Впрочем, если бы Киселев был внимательнее, он заметил бы, что два текста написаны не одной и той же рукой, почерк заметно отличается (обратите внимание хотя бы на начертание заглавной «М» во фразах «Меня зовут Юлия Скрипаль» и «My name is Yulia Skripal»). Цвет чернил в подписи Скрипаль под английским вариантом несколько отличается от всего текста. И если в русском тексте есть правки, показывающие, что автор подбирал нужные слова, то английский вариант написан ровно и чисто. Фраза о «полном восстановлении» в английской версии представляет собой точный перевод варианта, получившегося после исправления. Естественнее предположить, что это не «изначальный вариант», а перевод, сделанный другим человеком и подписанный Юлией. Так что прокололись не британские спецслужбы, а Киселев, не заметивший, что «кристальный изысканный British» — это язык не Скрипаль, а переводчика.

Предположить, что хитрые британцы специально сделали в русском тексте правку, чтобы казалось, что это оригинал, а не перевод, невозможно: если над текстом поработал специалист по стилистике русского языка, то ничто не мешало ему отредактировать все заявление так, чтобы язык не казался неестественным.

Автора сюжета в том же выпуске «Вестей недели» Александра Хабарова заинтересовал шрам на шее Юлии Скрипаль: «Он выглядит как след от трахеостомии, операции, которую делают, чтобы в дыхательные пути попадал воздух. Правительство Великобритании настаивает на том, что Скрипалей отравили нервно-паралитическим веществом А-234. Эксперты утверждают, что противоядия от него нет и трахеотомия отравленному не поможет». Эту же мысль в сюжете развивает и один из разработчиков яда, которым отравили Скрипалей, Леонид Ринк: «Это делают почти всегда, если есть ослабление мышц. Но это не имеет к фосфорно-органическим делам ни малейшего отношения. Про „Новичок“ мы забыли давно, потому что его хватило бы для всего Солсбери».

Здесь неправда практически все. «Новичок» — фосфорорганическое соединение, а один из симптомов отравления такими веществами — спазм гладкой мускулатуры, вызывающий затруднение дыхания. Поэтому вполне естественно, что двадцать дней находившейся в коме Скрипаль делали искусственную вентиляцию легких, а для этого нужна трахеостомия. Слова Ринка о том, что «Новичка» хватило бы для всего Солсбери, вообще не имеют отношения к делу: А-234 — не газ, это вещество не летучее, и поэтому отравились только Скрипали, касавшиеся отравленной дверной ручки, и полицейский, прикасавшийся к Скрипалям, на коже или одежде которых оставался яд.