«Он не должен находиться среди нормальных людей». Как московские полицейские задерживали молодого человека с аутизмом за езду на велосипеде

Катавшегося на велосипеде москвича Павла Васильева, у которого диагностировано аутистическое расстройство, полицейские задержали и доставили в ОМВД по району Метрогородок 27 мая — прохожие пожаловались на его крики. Мать задержанного Татьяна Иванова рассказала «Медиазоне», как в отделении полицейские отказывались снять с ее сына наручники, вместе с врачами завязали ему рот, а затем насильно увезли в психиатрическую больницу.

У моего сына с детства заболевание — аутизм. Ему 22 года. Мы с отцом давно разошлись; живем с сыном и моей мамой. Он высокофункционален: говорит, может общаться, озвучивать свои мысли — не как мы с вами, на каком-то более примитивном уровне. На первый взгляд это может быть не заметно, но если человек начинает общаться подольше, сразу видны особенности в речи, произношении, построении фраз. А так вполне нормально, ничего не бросается в глаза.

Он не может реагировать адекватно на какие-то ситуации. Если человек его обидел, обозвал, обругал, он начинает в ответ громко кричать, выражая свои эмоции — не вступать в перепалку, не доказывать, он просто стоит и громко кричит. Эта особенность не снимается ничем. Он может кричать «ААА», может словами кричать, но главное — кричит очень громко, как обычные люди не кричат. Он может песни петь на улице; я боюсь и говорю ему, что не надо —подумают, что наркоман, и заберут.

В остальном он вполне адекватен, присутствует в реальном мире, учится в колледже, занимается конным спортом, ходит в бассейн на плавание. В метро он сам ездит, посещает выставки. Он может выходить в моем сопровождении — я стараюсь по максимуму быть с ним, не оставлять его одного.

В воскресенье все произошло недалеко от дома. Я пошла в магазин и написала ему СМС; он поехал меня искать на велосипеде. Это было возле Открытого шоссе, район Метрогородок. Меня [на месте задержания] не было, я пришла домой и жду его, и мне звонит с его телефона сотрудник полиции и говорит: «Ваш сын у нас, приходите и заберите его». Я слышу с телефона его крики: «Снимите наручники! Снимите наручники!». По телефону сотрудник спросил, стоит ли сын на учете, я сказала, что да. У него никогда не было никаких агрессивных приступов, никогда не кидался ни на кого, даже ответить не мог на агрессию.

Я пришла [в отдел полиции], дежурный сразу при входе, я слышала, сказал: «Надо и мамашу вместе с ним тоже в дурку». Там нельзя зайти, такой вход зарешеченный, и он прям в вестибюле за столиком [сидит]. На нем разорвана футболка, руки связаны за спиной посиневшие, и он сидит и орет: «Снимите, снимите!».

Они понимали, что человек болен, с инвалидностью, и тем не менее держали его в наручниках. Они осознавали, что он не под какими-то наркотиками. Я им говорю: «Снимите, зачем вы держите его в наручниках? Он успокоится. Дайте я зайду к нему и успокою». На что женщина-сотрудница, которая тоже спустилась, сказала: «Раз вы не можете его так успокоить, вы вообще не должны здесь находиться. Он у вас совершеннолетний, дееспособный, и вообще выйдите за ворота, мы сами разберемся».

Я говорю: «Почему вы не можете снять?». Они предложили чуть-чуть ослабить. Поковырялись ключами, но ничего, конечно, не ослабили. Пока скорая ехала, часа два, все это продолжалось. Когда психиатрическая скорая приехала, врач спросила, состоит ли он на учете. Мы ходим к врачу каждую неделю, у нас есть все препараты. Врач мне сказал, раз он с диагнозом, он не должен здесь бегать, пускай его отвезут в больницу, он не должен находиться среди нормальных людей. Я пыталась выяснить фамилию врача, но мне сказали, что это невозможно.

Потом его отвели с моих глаз куда-то в кабинет, за стеклянную загородку, и я слышу, как сын начал дико кричать: «Отпустите, зачем вы меня душите!». У меня истерика, я говорю, пустите меня к сыну. Сотрудник меня вывел из отделения, за ворота. Сын там находился минут 40, достаточно долго. Не знаю, что там делал с ним этот врач, но сын рассказывал, что его душили, ему завязывали рот полотенцем или футболкой, на голову надевали полотенце, связали руки-ноги, забросили в машину и увезли в больницу.

Я прибежала в больницу. Там он лежал связанный, пока я не добилась, чтобы его врач осмотрел. На следующий день я позвонила врачу, он сказал, что парень адекватен, ведет себя нормально, нет причин для госпитализации. Я его забрала, и сейчас он дома.

На запястьях у него следы от наручников, причем я фотографировала уже на следующий день, когда синяки были не так видны. Фотографии на локтях я делала позже — там такой степени были следы, что врачи не могли взять кровь на анализы из этих мест. Мы зафиксировали повреждения в травмпункте, когда он вышел из больницы. Там сказали, что по запросу они в любую организацию могут предоставить данные об этих повреждениях. Мне не сказали ничего, врач все записал и сказал: «На руки мы не выдаем, не имеем права, даем только по запросу».

Сейчас хочу создать петицию, много людей просят. Это большая проблема, у нас общество дремучее. Каждый день я слышу оскорбления, когда с ним хожу. Меня, допустим, не будет, я не вечная — а что будет с ним? Общество совсем не знает ничего об этих людях и не готово их принять.

После публикаций Следственный комитет начал проверку из-за задержания Павла Васильева.

Обновлено в 18:18. Добавлена информация о начале проверки СК.