Илья Константинов: Чуть искривленное зеркало

"В то время, как большую часть прогрессивного человечества сотрясали футбольные страсти, плавно переросшие в сказ о том, как один президент другого нагнул, я беззастенчиво наблюдал за тем, как соколы учатся летать. Нет, не славные путинские "соколы", истребившие квадриллионы террористов в несчастной Сирии, а самые обыкновенные соколы - сравнительно небольшие хищные птицы с пестрым оперением и характерной головой египетского бога Гора, проживающие на моем дачном участке в удобном гнезде на старой ели. Вернее - проживавшие, поскольку, поставив птенцов на крыло, они быстро разлетелись по своим насущным птичьим делам", - пишет общественный деятель Илья Константинов на своей странице в Facebook.

"Захватывающее и поучительное зрелище - соколиная школа высшего пилотажа, это вам не совы с филинами, тренинг которых мне удалось наблюдать в прошлые годы.
У сов вообще все протекало очень мягко и по-родственному: родители садились на ближайшую ветку и деликатно подзывали колеблющегося птенца присоединиться к ним. Потом перелетали на следующую ветку подальше, еще подальше. Очень постепенно, птенцелюбиво, я бы сказал.

Не так у соколов, видимо, быстрое обучение высшему пилотажу требует более суровых педагогических приемов: нимало не церемонясь, взрослый сокол подлетал к замешкавшемуся птенцу и грудью сталкивал его с ветки. Потом другого, третьего. Птенцы отчаянно верещали, боясь покидать насиженное родительское гнездо, но соколы не совы - с ними не забалуешь.

Зато видели бы вы, как прямо на глазах неуклюжие поначалу соколиные подростки превращаются в виртуозных летунов, способных выделывать удивительные трюки в воздухе, например, на несколько мгновений зависать на месте в потоке встречного воздуха. Прямо, как стрекоза, или птичка колибри. Дней 8-9 напряженных тренировок и сокол к полету готов.

Следя за работой этой школы воздушной эквилибристики, я пытался представить себе, как бы учились летать люди, подари Бог (или природа) нам крылья? Лет десять или одиннадцать обучения по единой федеральной программе до первого полета, надо полагать, не меньше.

Вот только учить нас зависать на месте не нужно, этот дар у большинства гомо сапиенс врожденный, поскольку зависаем мы не столько в полете, сколько ползая. Рожденный ползать, даже научившись летать, при первом удобном случае стремится вернуться в исходное состояние.

Может быть, поэтому наши предки так восхищались соколами: "ясный сокол", "благородный сокол"...

Соколы улетели, но поскольку природа не терпит пустоты, то их место незамедлительно заняли вороны, устроившие на участке омерзительный коммунальный галдеж, с разрыванием последних перьев на груди и выяснением всех степеней взаимного уважения.

Милостивый боже, как же мы похожи на этих малосимпатичных посетителей свалок и помоек.

Прямо как смотришься в чуть искривленное зеркало.

Наверное поэтому люди так не любят ворон - обидно, слушай! И с древности обожествляют соколов, тайно мечтая приблизиться к их благородной суровости.

А, что касается полета на месте, то это оптическая иллюзия - просто движение со скоростью встречного ветра.

И это в равной степени относится как к миру птиц, так и к миру людей, как к миру высокого полета, так и к миру высокой политики".