«Набор компетенций — одеяло, которое каждый сшивает сам»

Что важно при выборе карьеры, когда отмирает само понятие специализации. Интервью с экспертами

Многим школьникам трудно самим выбрать профессию или сопротивляться родительскому выбору. Чем им может помочь наука? Об этом Андрею Петушкову рассказывают президент Центра тестирования и развития «Гуманитарные технологии» Алексей Серебряков и кандидат психологических наук, руководитель отдела профориентации Кирилл Кузнецов

— Что такое профориентация, как и кому она может помочь?

К.К.: Если говорить сухим канцелярским языком — это широкий комплекс мер для помощи самоопределяющемуся человеку любого возраста, но cфокусируемся на школьнике.

После окончания школы ему нужно принять решение, что он будет делать дальше.

Если он этого не сделает, это сделает за него другой.

И эксперты нужны, чтобы помочь школьнику эту траекторию для себя сформировать.

— На что может надеяться человек, который приходит к вам и задает вопрос «кем быть?»

А.С.: Профориентация — помощник человеку, а не указующий перст, не директива. Учащийся должен принимать решение сам, сам искать себя в мире. Мы можем дать информационную, развивающую, диагностическую поддержку, помочь понять свои способности, хотя это и не всем удается проанализировать.

Можем дать информацию о рынке образования сейчас, о том, какие компетенции на нем востребованы, какие профессии будут востребованы в будущем. Но дальше мы передаем инициативу самому клиенту, который должен сделать свой выбор.

— Насколько можно верить онлайн-тестам? Обязательно ли нужно очное собеседование с психологом?

А.С.:Онлайн-тесты — это целое поле методик. Есть очень плохие и вредные. Но есть тонкий слой проверенных и валидизированных методик. Они позволяют человеку понять, к чему он предрасположен, — например, склонен ли работать психологом. Онлайн ты можешь пройти серьезный тест для диагностики — но тогда он должен выполняться под контролем специалистов и после него должна быть консультация по разъяснению его результатов. Так же, как врач может послать тебя на анализ крови, но его результаты тебе ничего не скажут без специальной подготовки, их должен объяснить специалист.

Тесты, которые можно пройти в интернете, отвечают на узкие вопросы и могут это сделать качественно.

Но если ты хочешь узнать о себе все — нет, так это не работает.

Надо понимать, кто разработал тест и откуда он.

— Меняются ли у людей с годами результаты тестирования?

К.К.:Мы проводили такие исследования и проводим сейчас. Мы спрашиваем тех, кто у нас был десять лет назад, где они сейчас работают и удовлетворены ли они своей работой, — и сопоставляем с теми данными, которые у нас были. И видим, что у тех, кто выбрал направление по своей склонности, — у них удовлетворенность работой значимо выше, чем у тех, кто пошел в другую область. И, конечно же, человек со временем меняется, меняются его мотивы и интересы. Интерес к чему-то падает, а к чему-то — возрастает. И это, по сути, дает новую профессию.

— Что делать, если у человека нет ярко выраженных устремлений, а хочется только сидеть дома за компьютером?

К.К.: Это есть в каждом из нас. Каждому организму нужно, чтобы его покормили, уложили спать, чтобы его не напрягали. Но ведет ли это к подлинной удовлетворенности? Нет. Через время это приводит к депрессивным состояниям. Человек — существо способное, он многое может. Когда человек чувствует, что он не реализуется — возникает неудовлетворенность. Реализация важна для каждого человека, важно понимание своей значимости, понимание, что он делает для других что-то полезное.

— То есть если он сейчас лежит и ничего не делает, то, скорее всего, ему это надоест, и он попытается чем-то заняться?

К.К.: Ему это надоест. Но чем дольше он лежит, тем сложнее ему встать. Такого человека надо вытаскивать. Проблема неудовлетворенности собой и социальной неустроенности порождает проблему зависимости — эмоциональной, игровой, даже алкогольной.

— Как родителям правильно вести себя, если их дети не знают, чем заняться?

К.К.:Родителям нужно помочь ребенку сформулировать свои мотивы. Если они видят, что он в чем-то разбирается и у него что-то получается — они могут сказать:

дружочек, давай с тобой сходим на день открытых дверей, например, в медицинский, получим там информацию.

Со стороны покажется, что это родитель сказал, но родитель всего лишь помог сформулировать ребенку его мотив желания. Чего он хочет добиться в будущем, какие у него способности, что ему к этому нужно подтянуть — и помочь реалистично смотреть на себя.

— Когда ребенок выбирает недостижимую или недостаточно продуманную цель (стать рок-звездой, художником, зарабатывать на Форексе) — как родитель должен себя вести?

К.К.:Хочешь играть на Форексе — играй, но в начале с помощью взрослого, докажи, что можешь так заработать. Если добьешься чего-то — отлично. Если ребенок вкладывает себя в рок-музыку, пренебрегая другим, — мы знаем немало рок-звезд, которые плохо учились в школе. С другой стороны, это опасно: тут немногие реализуют себя.

Ребенок делает ставку, а если ты выбираешь одно, то всегда отказываешься от другого.

Я думаю, если ребенок учится делать выбор, и это выбор условно положительный (то есть это не деструктивное занятие), — я бы старался аккуратно поддерживать ребенка. Старался бы, чтобы школа была закончена, чтобы оставались запасные ходы. Но если ему это нравится, если он готов вкладываться в музыку, театр, рисование, стрит-арт, — мне кажется, это надо поддерживать. Возможно, это будущая звезда.

— Что можно посоветовать при выборе профиля в школе?

К.К.: Мы часто видим, что один профиль может быть ребенку полезнее, чем другой. Но при этом, если в школе неравномерный уровень преподавания в профилях и, скажем, три профиля — физико-математический, естественнонаучный и гуманитарный — то

типичная ситуация, что серьезные гуманитарные дети идут на физико-математический профиль, потому что там лучшие учителя. Правильно ли они делают?

С одной стороны, да, потому что там образование лучше, а дополнительные предметы они добирают в свободное время. С другой стороны, нет, потому что им интересно другое. Имеет смысл искать лучшее профильное обучение, даже если выбор ограничен и придется куда-то ездить.

— Сколько раз человек в жизни меняет профессию? Пишут, что в будущем ее будут менять очень часто.

— К.К.:Оно уже так и происходит. Американские исследования показывают, что человек в среднем меняет профессию 5–7 раз в жизни, это много. Но вот когда внутри своей работы человек принимает решения: вот это я буду делать, а это нет — это профориентационное решение? Он сам определяет: где я буду полезнее и что мне интереснее. В дальнейшем сам термин «профессия» будет уходить.

Будет человек, у которого есть набор компетенций, такое одеяло, которое каждый сшивает сам, и каждый человек — это профессия. Так будет сначала в высокотехнологических отраслях, наверное, — когда ты и программист, и экономист, и немножко бизнесмен, который может продать продукт, и заодно еще поэт и лингвист, и все это выражается, например, в создании робота-переводчика, который переводит стихи. Но, по большому счету, мы к этому сейчас и идем. И все компетенции, которые у тебя есть, надо развивать, и самому их сшивать, и искать их максимальное применение, реализовывать их самому — в компании или самостоятельно.

Беседовал Андрей Петушков, 15 лет