Алексей Макаркин: Россия и новый образ Армении

Алексей Макаркин Юрий Хачатуров ОДКБ

Россия недовольна преследованиями, которым подвергаются в Армении предшественники нынешней власти, активно сотрудничавшие с Москвой. Политологи не исключают, что это может повлиять на отношения между странами, пишет газета «Коммерсантъ».

Напомним, в Армении были арестованы экс-президент Роберт Кочарян и генеральный секретарь Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) Юрий Хачатуров. По данным источников газеты, последнее вызвало в Москве особенное недовольство.

Роберт Кочарян / YouTube.com

О том, что происходит в Армении и как эти события влияют и в дальнейшем еще могут повлиять на отношения с Россией, с «Полит.ру» поговорил Алексей Макаркин, ведущий эксперт Центра политических технологий.

Алексей Макаркин

«То, что происходит в Армении, это процесс внутренний, он носит политический характер. Новой власти надо самоутвердиться, и это самоутверждение происходит на основе, как это часто бывает, разгрома предшественников. Тем более, что решается не только задача самоутверждения – решается и задача предотвращения реванша. Делается все, чтобы предшественники не смогли вернуться, если эйфория по поводу революции, как это часто бывает, сменится разочарованием.

В таком случае реванш становится вполне возможным, тем более что люди, которые до этого были у власти в Армении, – это люди, пришедшие с войны. Война уже давно закончилась, но все же они воевали – в этом, кстати, отличие от украинской ситуации, где местные представители власти никогда и нигде не воевали, и это одна из причин того, что там нет реванша регионалов. А вот в Армении бывшая власть – это люди, которые пришли с войны, люди, которые в первой половине 1990-х годов были на фронте. И понятно, что есть желание их максимально ослабить и, по возможности, удалить из политической жизни.

Что касается России, то она, во-первых, всегда болезненно относится к революциям на постсоветском пространстве. Есть исключения – например, в России положительно отнеслись к революции в Киргизии, которая свергла президента Бакиева. Но Бакиев к тому времени стал много общаться с американцами и, с точки зрения России, стал ее обманывать. Поэтому Россия была готова поддержать кого угодно, лишь бы они свергли Бакиева и обеспечили уход американцев из Киргизии. Что и произошло.

Американские военнослужашие покадают базу "Манас" (Киргизия) / YouTube.com

Поэтому отмечу, что у российской власти нет догматического неприятия любых революций – это не Священный союз эпохи Александра Первого. Но в случае Армении отношение к событиям было настороженным – в связи с тем, что Армения – партнер России по ОДКБ. И что Саргсян, хотя и диверсифицировал свою внешнюю политику, все же был значительно ближе к России. И из того документа о сотрудничестве, который был подписан с Европейским союзом еще при Саргсяне, были убраны все вопросы, которые могли бы задеть Россию. Конечно, это все равно такая диверсификация вызывала у России некоторое неприятие. Но тут ситуация принципиально отличалась от киргизской.

С другой стороны, в России, как я понимаю, исходили из того, что Саргсян сам допустил ошибку – что ему надо было передавать власть премьер-министру Карапетяну, который был еще ближе к России и который долгое время был российским менеджером.

Серж Саргсян и Карен Карапетян / YouTube.com

И когда Саргсян решил, что он будет премьер-министром (по сути дела, с президентскими полномочиями), в России это восприняли не очень хорошо. В результате в ходе революционных процессов в стране Саргсян не получил поддержки России.

Может быть, в России рассчитывали (первоначально, по крайней мере), что все-таки откроется дорога для Карапетяна, тем более, что он ненадолго все же стал исполняющим обязанности главы правительства. Но этот вариант не сложился.

Надо сказать, что рычаги влияния России на Армению достаточно ограниченны, и не надо их преувеличивать. И в России решили согласиться с тем развитием событий, которое было, то есть с приходом Пашиняна. Но, видимо, имелось в виду, что наказания его предшественников, которые тесно сотрудничали с Россией, не произойдет. А тут такой прецедент! Разумеется, в Москве этому не рады.

Кроме того, наверно, вопросы вызывает и то, что там довольно противоречивая ситуация с целями Армении. Есть объективная реальность: Армения зажата между Турцией и Азербайджаном, и это обусловило ее ориентацию на Россию. Ей просто некуда деваться. Российское военное присутствие в Армении – в прямом смысле гарантия того, что там не начнется новая война. Это та объективная реальность, которую учитывают все правительства Армении. И сейчас армянское правительство уже заявило, что внешняя политика Армении не меняется.

Никол Пашинян (слева) на саммите НАТО / flickr.com

С другой стороны, при новой власти Армения начала больше артикулировать свои претензии к России. Они есть, и, в частности, связаны с тем, что Россия поставляет оружие и Армении, и Азербайджану. Этим в Ереване недовольны, тем более что Азербайджан не является союзником России по ОДКБ. Так что стремление России дружить со всеми и сохранять баланс интересов, не отталкивать Азербайджан в сторону Америки, приводит к тому, что, в свою очередь, в Армении этим недовольны.

Предыдущее правительство тоже было этим недовольно, но оно свое недовольство старалось не артикулировать. А новые власти говорят об этом более отчетливо. То есть, несмотря на объективную реальность, есть объективные же трения между сторонами.

На самом деле, если говорить об отношениях союзников, то трения бывают часто и в самых разных ситуациях, с самыми разными союзниками. Допустим, у американцев Турция – союзник по Североатлантическому блоку, и в то же время они сейчас ввели санкции против двух турецких министров. То есть между союзниками бывает всякое. У той же Америки были серьезные противоречия и с Францией, и с Германией во время войны в Ираке. Но дело в том, что Россия относится к таким диверсификациям своих союзников, к их претензиям, пожалуй, более болезненно, чем Америка.

В.Путин на саммите ОДКБ, 30 ноября 2017 года Минск / kremlin.ru

Возможно, это связано с недостаточной внутренней уверенностью в себе, в своем ресурсе. У американцев есть доллар как сильнейший ресурс; Америка объективно остается центром притяжения для западного мира во многих отношениях. А у России, судя по всему, уверенности в том, что она является безусловным центром притяжения ОДКБ, нет. Отсюда и достаточно сложные отношения с Белоруссией, которая достаточно давно тоже демонстрирует попытки всякой диверсификации и время от времени идет на демонстративные шаги.

То же самое – с Арменией. То есть пресловутой «мягкой силы», о которой так много говорят, не хватает.

И в-третьих: те люди, которые сейчас пришли к власти в Армении, умом понимают, что надо дружить с Россией, что деваться некуда. Но если говорить об их человеческих предпочтениях, их желаниях и их мечтах, то многие из них, конечно, хотели бы, чтобы Армения была ближе к Западу. Это люди, вышедшие из оппозиции, люди, которые, при всем признании полезности России, все-таки хотели бы, чтобы Армения изменилась и чтобы она была более совместима с Западом.

Ереван. Автомобиль с государственным флагом Армении / flickr.com

Это, в свою очередь, вызывает у российской власти неприятие. Поэтому история с арестами Качаряна, бывшего президента Армении, и Хачатурова, генсека ОДКБ, наверное, стала только импульсом для того, чтобы российские представители подвергли критике политику Армении. Пока не очень сильной критике, но это происходит.

Понятно, что Армения не заинтересована в том, чтобы рвать с Россией. Думаю, армянская сторона попробует сделать так, чтобы смягчить этот конфликт. Потому что Россия неофициально дает понять, что могут быть заблокированы оставшиеся поставки оружия, о которых договорились еще при Саргсяне. То есть чувствуется, что у России есть достаточно серьезные опасения в отношении Армении, выходящие за рамки одной конкретной истории», – сказал Алексей Макаркин.

Смотрите также: Генсеку ОДКБ разрешили покинуть Армению Защита экс-президента Армении заявила об обжаловании его ареста Олег Бондаренко, Павел Данилин Баку заявил о причастности к уходу Саргсяна Сергей Маркедонов Россия и Армения: после сочинского рубежа