«Наказывать только насилие и призывы к нему»

Эксперты — о том, что стоит за общественным резонансом вокруг 282-й статьи и как ее нужно менять

Павел Чиков

Председатель правозащитной организации «Агора»

— Я не разделяю уверенность в том, что вопрос с декриминализацией «экстремистских» статей решен, и сейчас думают над тем, как это оформить. Весь предыдущий опыт подсказывает, что вероятность этого крайне мала. Скорее всего, это какая-то санкционированная властями попытка провентилировать вопрос без определенного на данный момент решения.

Сейчас все стали много говорить о таких делах по трем причинам. Во-первых, мы, правозащитники, половину этих историй вбросили в публичное пространство: многие дела идут с начала года, они не вчера начались. Вторая причина: после инициатив и заявлений Госдумы и омбудсмена Москальковой СМИ стали пристальнее изучать практику. Есть третья причина: на период президентской кампании было указание не инициировать новые политические уголовные дела. Это смягчение ощущалось с конца 2016 года, и я лично связываю его с приходом Кириенко в администрацию президента. Число новых уголовных дел с явной политической подоплекой явно снизилось. Но оперативные службы и тот же Центр «Э» продолжали «выявлять» — поэтому после выборов и инаугурации произошел ожидаемый всплеск.

В последние полтора-два года наметился тренд на межведомственное противостояние — ФСБ перехватывает такие дела у МВД и СК. Это четко видно по количеству дел и приговоров: резко выросло их количество по 280-й статье («Призывы к экстремистской деятельности») — эту статью используют чекисты, — и стало снижаться количество дел по 282-й статье, которой в основном пользуются СК и Центр «Э».

В идеальном мире и в прекрасной России будущего таких статей в принципе не должно быть, поскольку нельзя привлекать к уголовной ответственности за слова.

Нынешние сценарии декриминализации зависят от наличия политической воли. Возможны любые варианты, многое будет зависеть от того, кому дадут соответствующее поручение. Одно дело, если это Совет безопасности, подконтрольный чекистам, и другое дело, если это будет администрация президента. Можно отказаться от одной из двух статей — 280-я и 282-я статьи друг друга дублируют. Учитывая растущее влияние ФСБ, могут оставить 280-ю.

Есть другой вариант: можно уменьшить сферу влияния 282-й статьи, поскольку она состоит из двух частей — возбуждение вражды и унижение достоинства. Могут оставить, например, только вражду. Есть еще проблема с пресловутыми «социальными группами», под которыми чаще всего понимаются представители власти, и это точно нужно убирать.

280-я статья при этом хуже, поскольку в ней под призывы к экстремистской деятельности может попасть вообще все что угодно. С точки зрения здравого смысла нужно «убивать» именно эту статью и сохранять в сильно усеченном виде 282-ю. Хотя есть еще много других статей: об оскорблении чувств верующих, о неуважении к памятным датам России — пусть и дел по ним достаточно мало. Все зависит от того, какая задача будет поставлена: если нужно показать видимость либерализации — могут и ограничиться косметическими изменениями. Если хотят снизить количество уголовных дел — тогда точно нужно менять формулировку 282-й статьи.

Михаил Федотов

Председатель Совета по развитию гражданского общества и правам человека при президенте России

— Решение проблемы борьбы с экстремизмом заключается не в том, что нужно отменить 282-ю статью или перевести ее в сферу административных правонарушений. Эта статья — только одна из мелких деталей. Прежде всего нужно внести изменения в сам закон о противодействии экстремистской деятельности, именно там дается определение всем понятиям. Начинать нужно с фундамента, а не с оконного переплета на третьем этаже.

Если мы поправим фундамент, если мы скажем, что экстремизм — это то, что связано непосредственно с насилием, тогда многое встанет на свои места.

И в этом случае уже нужно будет корректировать и 282-ю, и ряд других статей. Речь в поручении президента ведь и шла как раз об уточнении понятийного аппарата. Нужно изучить практику применения понятий «экстремизм» и «экстремистская деятельность», а используются они, надо сказать, очень произвольно, в результате чего та же 282-я статья часто вменяется людям совершенно неадекватно.

Можно ли наказывать за репост? Можно. Смотря какой репост. Если вы, к примеру, перепостили сообщение с призывом убивать представителей каких-то социальных групп — то это определенно призыв к насилию, который может иметь очень печальные последствия, поскольку в обществе немало людей с не самой стабильной психикой. Такой репост опасен, за него наказывать нужно. А что касается всяких смешных картинок, карикатур, «фотожаб» — если на них кто-то обиделся, то пусть обижается в гражданско-правовом порядке. Сажать за это — просто нелепо. Те же «социальные группы» — это такое размытое понятие, что за «разжигание» можно посадить и после анекдота о продавце в магазине, поскольку это формирует ненависть к работникам торговли. Практика наказания за коллажи и анекдоты, мягко говоря, не лезет ни в какие ворота.

Могу сказать, что Совет готовит свои предложения по этому поводу. Мы давно занимаемся этой темой — прежде всего над ней работают Александр Верховский, Кирилл Кабанов и Владимир Ляховский. В ближайшие дни, думаю, Совет сможет представить свои предложения по корректировке «антиэкстремистского» законодательства и направить их тем, кому поручено сделать такой анализ — то есть в ОНФ и Генпрокуратуру.

Генри Резник

Адвокат

— Я по этой теме занимаюсь самоцитированием уже лет 20, наверное. Я считаю, что нужно убрать из текста статьи слова про «социальные группы», а сформулировать ее надо так, что наказуемы призывы к насилию и к ограничению прав граждан по религиозной, расовой и национальной принадлежности. Я давно говорю, что полностью декриминализировать статью не следует. В США, например, есть статья только за призывы к насилию, но у нас разная история: Америка никогда не знала национальных противоречий (расовые проблемы — это другая специфика). А вот в Европе наказание за призывы к дискриминации по национальному признаку есть, поскольку Европа постоянно сталкивалась с этой проблемой. И у нас нужно сделать так же: просто нужно существенно сократить статью и конкретизировать ее.

Когда речь идет о либерализации законодательства, шансов на это всегда меньше, чем обычно.

Но надо сказать, что неоправданно широкая конструкция этой статьи позволяет привлечь по ней вообще кого угодно — и это надо менять.

Более того, надо обязательно настаивать на необходимости следствия доказывать злой умысел того или иного действия — специально или нет человек хотел что-то разжечь, когда совершал поступок, подпадающий под действие 282-й статьи. У нас же сейчас это автоматически воспринимается как объективное мнение.