Пытки и палки

Издевательства над заключенным Макаровым снимали на регистратор, чтобы отчитаться перед начальством: публикуем показания арестованных ФСИНовцев

20 июля «Новая газета» опубликовала видео, предоставленное нам юристами правозащитного фонда «Общественный вердикт». Эта жесткая, натуралистичная съемка представляла собой десятиминутную запись пытки, которую 18 сотрудников ярославской ИК-1 осуществляли в отношении заключенного, распятого на столе в классе воспитательной работы. Юристы «Общественного вердикта» давно работают в этой колонии, и «Новая» давно про нее пишет. Мы точно знали, что за событие зафиксировано в этих кадрах: это «воспитательная работа», которой год назад, 29 июня 2017 года, подвергли заключенного Евгения Макарова.

Спустя несколько дней после произошедшего он подробно описал все обстоятельства случившегося с ним своему адвокату Ирине Бирюковой, и они подали заявление в прокуратуру, Следственный комитет, а также в региональный УФСИН. Все ведомства тогда отказались верить в ту картину, которую описал Макаров: ему было отказано в возбуждении уголовного дела, насилие, примененное к нему, было признано «правомерным».

Оставшись безнаказанным, оно повторилось еще неоднократно в течение прошедшего года — в отношении Макарова, а также в отношении других людей, которые также решались жаловаться на пытки в колонии. Дело было возбуждено только после публикации видео — тут уж и у прокуратуры, и у Следственного комитета раскрылись глаза, и даже тюремное руководство признало, что имели место пытки.

В распоряжении «Новой» имеются протоколы первых допросов арестованных участников пыточных мероприятий.

Их нам передал фонд «Общественный вердикт» — показания содержатся в материалах арестных дел, которые были представлены следователем в открытое судебное заседание. Эти удивляющие своей хладнокровной жестокостью документы дают нам возможность воссоздать хронологию событий того дня, а также предлагают ответы на многие очевидные вопросы, которые породила эта запись.

• За что они его так?

• Знало ли начальство, что тут происходит?

• Наконец, зачем они снимали все это на видеорегистратор?

Утром 29 июня в штрафном изоляторе ИК-1 случился инцидент: осужденный Макаров нагрубил оперативникам. Мы можем даже назвать примерное время этого инцидента: как следует из показаний большинства допрошенных тюремщиков, это случилось в пересменку, а смена у оперативников заканчивается в 9.30 утра. Вот как один из арестованных, старший инспектор отдела безопасности Яблоков, описывает этот конфликт:

«В утреннее время сотрудниками ИК-1 производился обыск камеры, где содержался осужденный Макаров Е. А. Сотрудник ИК-1 Морозов А. В. и второй сотрудник (возможно, Бровкин А. Н., возможно, Зыбин А. А) вывели осужденного Макарова Е. А. на прогулку. Пока осужденный находился на прогулке, указанные сотрудники провели внеплановый обыск в его камере. После того как осужденный вернулся обратно, он заметил, что сотрудники ИК-1 уронили со стола на пол один из принадлежащих ему конвертов. Тогда осужденный Макаров Е. А. стал высказывать оскорбления, а именно ругался нецензурной бранью в адрес Морозова А. В.».

Этот конфликт был описан самим Макаровым в заявлении в правоохранительные органы, которое он сделал вскоре после избиения: в тот день, вернувшись в камеру, он увидел, что тюремщики втоптали в пол письмо от матери, которую на тот момент он не видел почти год. А кроме нее у него никого нет. И, действительно, Макаров слетел с катушек.

Арестованные тюремщики свидетельствуют: репутация у Макарова была не ахти, он допускал регулярные нарушения режима.

«Обращение на «ты» к сотрудникам колонии, отказ от выполнения ежедневных мероприятий, курение в неположенных местах, оскорбление сотрудников колонии».

Но и это не самое страшное.

«Помимо этого, осужденный Макаров Е. А. неоднократно до этого писал всевозможные жалобы в управление ФСИН России по Ярославской области, в связи с чем было известно, что в управлении также были недовольны поведением указанного осужденного».

Именно это и определило дальнейших ход событий:

то, что мы видели в записи, которая потрясла всю Россию (и не только), — это не аффект, не взрывная реакция фсиновцев на прозвучавшие оскорбления. Это четко спланированная работа, отчет о ней был представлен не только руководству колонии, которое, собственно, и санкционировало пытку Макарова, но и дальше — в управление ФСИН по Ярославской области.

Потому что там, как мы теперь знаем, «также были недовольны поведением указанного осужденного».

В то утро на лацкане у оперативника Морозова был закреплен видеорегистратор, и он был включен в момент стычки по поводу письма. Как следует из показаний одного из тюремщиков, «указанное поведение осужденного Макарова Е. А. явилось последней каплей»: оперативник Морозов отнес эту запись в отдел безопасности ИК-1.

В отделе безопасности видеозапись просматривали оперативники Яблоков и Морозов, начальник отдела безопасности Загребальный и заместитель начальника отдела безопасности Скороход. Потом видео отнесли в кабинет к врио начальника ИК-1 Николаеву.

«Видеозапись Николаев Д. А. просмотрел в кабинете заместителя начальника колонии по безопасности и оперативной работе Михайлова И. В. в присутствии последнего. Пока Загребальный И. В. относил видеозапись, новость о том, что Макаров Е. А вновь совершил нарушение режима, и к нему, возможно, руководство ИК-1 разрешит применить физическую силу, уже была передана многим сотрудникам ИК-1. <…> Далее Загребальный И. В. вернулся к нам в отдел и сказал, что от руководства, то есть Николаева Д. А., получено добро на проведение «воспитательной работы» с осужденным Макаровым Е. А. То есть имелось в виду, что Макаров Е. А. «точно будет оказывать сопротивление», в связи с чем мы будем должны применить к нему физическую силу».

Один из фсиновцев, Яблоков, описывает огромный энтузиазм, с которым тюремщики встретили новость о том, что начальство разрешит применить к Макарову пытки:

«Поскольку Макаров Е. А. был злостным нарушителем режима, поучаствовать в «воспитательной работе» в отношении его изъявили желание многие сотрудники учреждения. Остались дожидаться решения руководства также сотрудники, которые отработали свою смену».

Другие же рассказывают о том, что участие в «воспитательной работе» носило добровольно-принудительный характер:

«29.06.2017 в утреннее время, когда осужденный Макаров Е. А. вновь нарушил режим учреждения, а также оскорбил сотрудников, моя смена уже закончилась, и я уже успел сдать спецсредства <…>.

От Яблокова М. Д. нам поступило указа ние никому не уходить. Поэтому мы стояли и ждали его возвращения. Когда Яблоков М. Д. вернулся, то из его слов (дословно не помню) стало ясно, что руководство учреждения дало добро на проведение так называемой «воспитательной» работы с осужденным Макаровым Е. А».

«У оперативных сотрудников с заключенными за время их нахождения в учреждении складываются особые, скорее нормальные отношения. Оперативник — не сотрудник режима, который проверяет камеру и раздает пищу, а тот, кто постоянно общается с заключенными, решает их проблемы».

«От инспектора отдела безопасности Яблокова поступило указание вооружиться специальными палками и выдвинуться в ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ ИК-1 в связи с тем, что осужденный Макаров Е. А. якобы угрожал покончить жизнь самоубийством. В связи с полученным сигналом наша смена, в том числе и я, вооружившись специальными палками, выдвинулись к осужденному Макарову Е. А., чтобы предотвратить его суицид. В тот момент я еще не знал, что к Макарову Е. А. планируется применение физической силы. Уточню, что я специальную палку не получил, так как было сообщено, что палки брать не всем».

«Яблоков М. Д. дал указание всей смене идти в помещение для проведения обысков, где с Макаровым Е. А. будет проведена «воспитательная» работа. Я не хотел туда идти и понимал, что под «воспитательной» работой понимается применение физической силы к осужденному Макарову Е. А. Однако, поскольку мне было дано указание Яблоковым М. Д., и все остальные пошли туда, я понимал, что один я отказаться не могу, поэтому пошел вместе со всеми. Я опасался, что меня уволят за отказ».

«Фактически они (начальники) отдали осознанное распоряжение спровоцировать Макарова и применить в отношении его силу».

(из показаний на допросе)

Многие арестованные тюремщики описывают, как они всем миром вытаскивали осужденного Макарова из его камеры. Макаров не поддавался ни на какие уговоры:

«Мамоян(оперативный работник, который до сих пор не задержан—ред.) сказал кому-то из сотрудников: «Попробуйте вывести его самостоятельно, скажите, что я пришел и зову его к себе на разговор». Он все равно отказался выходить, пояснил, что не верит. Далее Мамоян самостоятельно проследовал к камере и через отсекающую решетку сказал: «Макаров, выходи, твои действия, связанные с отказом покидать камеру, неправомерные». Макаров сказал, что его будут убивать. Мамоян ответил, что никто его убивать не собирается».

«Макаров Е. А. что-то кричал, что именно, я не расслышал, так как в ШИЗО громко играла музыка. <…> Не успев довести Макарова Е. А. до кабинета оперативников, доведя его лишь до дежурной части, кем-то из сотрудников было замечено, что у Макарова Е. А. имеется в руке запрещенный предмет, а именно острый кусок металла. После этого я, Богданов, брат Богданова и еще один сотрудник, находясь в форменном обмундировании, держа в руках специальные палки, подбежали к осужденному Макарову Е. А., выбили запрещенный предмет из его руки и после чего применили к Макарову Е. А. специальный прием — загиб обеих рук за спину, то есть осуществили задержание. <…> Далее от Мамояна С. Р. поступило указание вести осужденного Макарова Е. А.в класс воспитательных работ».

Что происходило в классе воспитательных работ, мы можем увидеть на видео. Но вот как сами участники пытки оценивают свое участие в пытке:

«Наносил данные удары я не сильно, так как от Калашникова (замначальника по кадрам и воспитательной работе) поступило указание, чтобы все били Макарова Е. А. Всего нанес Макарову Е. А. специальной палкой около 10 ударов.

<…> В тот момент я осознавал, что данные приказы являются незаконными, однако я побоялся их не выполнить. Также я понимал, что, подчиняясь незаконным приказам, мои действия являются преступными. Все это я осознавал, но в тот момент с этим ничего поделать не мог.

Я видел, как на лицо Макарова Е. А. наматывают махровое полотенце, чтобы ему было плохо дышать, и периодически обливают его холодной водой, чтобы тот не терял сознание. Мне было неприятно смотреть на происходящее, так как я видел, что Макаров Е. А. испытывает сильную физическую боль. <…> Сколько по времени продолжалась данная пытка, я точно сказать не могу, примерно 20 минут».

«В самом конце я подошел к Макарову, стряхнул с его затылка остатки воды и сказал ему: «Макаров, прекрати нарушать режим содержания, не нужно вести себя вызывающе, оскорблять сотрудников, чтобы в дальнейшем к тебе так никто не относился». В этот момент Макаров продолжал делать вид, что меня не слышит. Его продолжали удерживать. Для того чтобы он на меня отреагировал, я открытой ладонью левой руки похлопал его по затылку («потеребил его»), чтобы обратить на себя его внимание. Я не хотел причинять ему физическую боль. Это важно».

«В дальнейшем я написал рапорт об увольнении, поскольку был не согласен с подобными принципами воздействия на осужденных. Однако меня уговорили остаться».

Допросы арестованных фсиновцев проливают свет на самый интригующий момент всей этой истории:

• откуда взялась запись?

• Как случилось, что преступление было открытым образом записано на видео?

Ответ страшно прост: тюремщики снимали пытку, потому что должны были отчитаться перед начальством.

Подозреваемый Яблоков:

«Во время нанесения ударов у одного из сотрудников — Драчева С. П. — на груди был закреплен переносной видеорегистратор. Видеозапись была включена, потому что Николаев Д. А. дал указание проводить «воспитательную работу» под видеозапись, чтобы проверить выполнение его указаний. <…> Далее видеозапись с видеорегистратора, на которой зафиксировано применение насилия в отношении Макарова Е. А., была мной перекопирована на флешку. Эту флешку с видеозаписью я отнес в кабинет Михайлова И. В., где передал ему, и там же данную видеозапись просматривал Николаев Д. А. Мне также известно, что в последующем эта видеозапись была передана первому заместителю начальника УФСИН по Ярославской области Баринову Г. А., который также просматривал ее. Это известно, поскольку в тот момент, когда я находился с данной записью в кабинете Михайлова 29.06.2017, на сотовый телефон начальника ИК-1 Николаева Д. А. звонил как раз Баринов Г. А. и разговаривал с ним по данному факту».

«Со слов Михайлова мне известно, что данная видеозапись с видеорегистратора была передана замначальника управления ФСИН России по Ярославской области по воспитательной работе Степанищеву, который в дальнейшем должен был передать ее первому заместителю начальника управления Баринову».

Сегодня 12 из 18 человек, присутствующих на видео, арестованы. Судьба остальных шестерых оставляет пространство для размышлений. Как и вопрос о том, почему к руководителям колонии, где творилось такое, у следствия до сих пор не появилось никакого интереса.

Адвокаты «Общественного вердикта» по почте подали ходатайства к следствию о допросе Дмитрия Николаева, на тот момент исполнявшего обязанности начальника ИК-1, Игита Михайлова, тогдашнего замначальника колонии по безопасности, замначальника УФСИН по Ярославской области Юрия Баринова, Александра Степанищева, заместителя начальника областного УФСИН, а также Уполномоченного по правам человека в РФ Татьяны Москальковой и ее представителя в Ярославской области Сергея Бабуркина, которые посещали Макарова в первые дни после пережитой им пытки.