Самый русский битл

Как-то странно получилось у нас с Полом Маккартни.

С одной стороны, половина самого успешного в истории поп-музыки авторского дуэта, 1/4 «четырехголового Орфея» (термин Леонарда Бернстайна, если не врут), он всегда расценивался в отечестве нашем с неким пренебрежением. Нет, ну правда: Леннон яркий, умный, борец, поэт, сатирик, погиб опять же — нет сомнения, номер один, даром что фактически развалил квартет (тут положено добавлять: «А все эта!» — и понятно, кто она, эта). Харрисон — философ, умница, глубокий, друг Шанкара. Даже Ринго — добрый, открытый, простодушный, всех хотел помирить, хорошие альбомы (!) записывал.

А Пол? Красивенькие мелодии в угоду публике, балладки, губки бантиком, подкаблучник опять же (как и Леннон — но хуже, потому что... ну, потому что хуже). Жене не изменял, не разводился, детей полно, один раз спалился с травой в Японии и то каялся на всю планету... Дочка — модельер. В общем, тьфу, а не рокер.

А с другой стороны, я отлично помню, до какого состояния в нашей школьной параллели затерли лицензионную пластинку «Пол Маккартни. Ансамбль Wings»; ленноновской «Imagine» досталось куда меньше. А когда мой сосед по парте урвал в ГУМе — в дикой давке! — индийский «London Town», он был не просто главным человеком две недели кряду — ему можно было вообще все; слава богу, он этой возможностью пользовался дозированно. Опять-таки, кто записал для нас специальную пластинку? Не Пейдж, не Deep Purple, даже не вечный (с 1979 года) наш друг Элтон Джон. Макка записал — и по сию пору ему благодарны те десятки, а то и сотни наших сограждан, которые заработали кое-какие капиталы на вывозе альбома «Back in the USSR» в остальной мир; длилась эта история недолго, но она была! Опять же: когда в Москву приехал Ринго, шуму было куда меньше, чем в случае Пола пятью годами позже. И к главе государства барабанщика не водили, в отличие от.

Нет, понятно: рок-музыкант должен быть героем. Ну или вовремя окочуриться, как Бонзо или Джим Моррисон. Пол Маккартни не был первым, со вторым тоже никогда не торопился, напротив, стал последовательным веганом, писал и пел песни, сочинял симфонии, экспериментировал с электроникой. Недавно вот выпустил новый — всего, кстати, 17-й — альбом. Первый за пять лет.

Вообще Макка любит привлекать к себе внимание, и в нынешнем году он проделывал это многократно — в отличном ливерпульском сюжете совместно с Джеймсом Корденом, в лифте Рокфеллеровского центра вместе с Джимми Фэллоном; проделывал с неизменными изяществом и обаянием — теми самыми, которыми полон полухудожественный-полувидовой фильм 1984 года «Передай привет Брод-стрит», не принятый тогда даже истовыми фанатами, но спустя совсем небольшое время (и не в последнюю очередь благодаря восхитительному саундтреку с участием, кстати, Дэвида Гилмора) вошедший в маккартниевский канон. Повзрослевший (да что греха таить — постаревший) сэр Пол ныне работает в более емких и менее крупномасштабных жанрах, что разумно с учетом сетевого распространения конечного результата. Трудно было не понять, что альбом на мази. Так оно и вышло: 7 сентября «Egypt Station», спродюсированный в основном модным продюсером Грегом Керстином (и частично — Райаном Теддером, не менее модным лидером OneRepublic), вышел в свет.

Странны упреки тех, кто не услышал на нем «ничего нового». Не менее странны сравнения его с почти синхронно вышедшим прекрасным пасторальным альбомом еще одного ветерана Пола Саймона (в пользу последнего, замечу) — прежде всего, исходя из материала. Если Саймон взял за основу собственные старые песни, по ряду причин, как ему казалось, не получившие внимания, которое они заслужили, и переработал их (об этом удивительном опыте нужно еще будет рассказать), то Макка спел только новый материал.

Все композиции альбома более-менее оформлены в концепцию железнодорожного маршрута: что ни песня, то остановка. Композиция «Fuh You», помещенная аккурат между лихой «Who Cares» и прозрачно-романтичной «Confidante», оказывается то ли признательным выплеском хулиганской энергии, которой Маккартни все еще не занимать (хотя и хулиганство у него мягкое, нежное), то ли воспоминанием за сигареткой в ночном тамбуре. Этой песне досталось больше всего: выдвинутая хронологически вперед для промоушена альбома, она показалась критикам низведенной по звуку продюсером Теддером до уровня его собственной группы. Вероятно, молодым продюсерам наплевать на регалии даже тех, кто их нанял (Маккартни признавался, что с Теддером у них отношения сложились не очень, и от всей сессии с ним оставил всего две песни), но, надо сказать, все вышло ровно наоборот: мелодическая линия Макки прогнула и подчинила себе волю продюсера — настолько это яркая и обаятельная песня.

Впрочем, она — лишь частность, одна остановка в долгом пути, в котором сэр Пол не только неминуемо подводил некоторые итоги, но и оглядывался по сторонам. Именно поэтому в «Egypt Station» столько фиксации на опыте Wings, незаслуженно полузабытом, — в том числе многочастные сюиты и сложные инструментальные пьесы; поэтому там есть апелляции к правам и свободам граждан и намеки на текущие политические моменты. А еще там есть удивительное чувство внутренней свободы, размах и простор, которые столь несвойственны актуальным артистам, по большей части мыслящим локально и точечно.

Понятно, что сильно немолодому артисту не хочется останавливаться, напротив, хочется быть все больше нужным публике, — но, как показал полусекретный пострелизный концерт Макки, транслировавшийся YouTube с нью-йоркского вокзала Grand Central, ему нет смысла опасаться: слушателям он интересен и будет интересен. Недаром же они бурно реагировали не только на битловские песенки и старые хиты — новые не в меньшей степени интересовали их, и прежде всего — лысоватого седого человека в красной футболке, фанатевшего прямо под ногами у виновника торжества и подозрительно напоминавшего все того же Дэвида Гилмора.

Конечно, концерт стал прекрасной лакмусовой бумажкой, выявившей все abilities и disabilities нашего вечного героя. Конечно, голос его уже не тот, но рука тверда, а чувство юмора остро и непреходяще. И ему можно простить некоторое не очень обоснованное хорохоренье ради той нежной преамбулы, которая прозвучала перед «Dance Tonight» и была обращена к нынешней супруге Нэнси Шевелл, и того сердечка из пальцев, которое Нэнси сложила мужу в ответ.

Об одном только стоит пожалеть — о том, что до выхода «Egypt Station» не дожил Коля Васин, великий битломан земли Русской, упавший в небытие от несовершенства, небитловости окружающей его реальности, а может быть — от одиночества, вызванного все той же небитловостью окружающих его людей. Глядишь, передумал бы.

...Пол Маккартни для нашей страны сделал очень много; его место в нашей поп-истории огромно и незыблемо. Именно поэтому мы стараемся все время как-то поддеть его, попинать его, попенять ему. Потому что он свой, близкий, родной; потому что ездит в поездах, как и мы, потому что приветственно машет водителю соседней машины, застрявшей рядом с ним в пробке, потому что все еще поет «Back in the USSR». Своему как не посоветуешь, как не подтрунишь над ним, как не обидишь, в конце концов? А он, стройный и прямоспинный, простит нам и на прощание навеет сон золотой, спев уже не очень верным, усталым голосом «Golden Slumbers».

Честь ему и слава.