Михаил Виноградов: "Качество критической информации о действиях России выросло"

"До недавних пор сравнивать зарубежную и российскую версию происходящего в России было неинтересно. Западная картинка отдавала катастрофизмом – вот мы сейчас санкции введем и кровавый режим все. Ну или там что-нибудь про права геев", - пишет президент фонда "Петербургская политика" в Facebook.

"Выглядело не то чтобы фальшиво, но мало влияюще на тренды. Часть обвинений выглядела маловнятно – вроде вмешательства в американские выборы. То есть представить такое вмешательство вполне себе можно, но суть обвинений все же больше касалась не взлома результатов и прочих переписываний протоколов, а какой-то рекламы в фейсбуке – по убедительности не больше, чем риторика Минюста, признающего любую борьбу с диабетом опасной политической деятельностью.

Конечно, были очевидные обвинения, которые крыть было нечем – вроде малайзийского "Боинга". Но в целом суть критики часто была весьма отвлеченной. А большая часть аудитории или вовсе не следила, или считала, что "все врут, а истина где-то посередине".

Текущая осень добавила новых красок и колоритов. Качество критической информации о действиях России выросло, а качество ответа остается на прежнем уровне: "Вы все врети" и "А у вас негров линчуют". Ну плюс маловнятная кампания Кашина-Винокуровой (наверняка кого-то еще забыл) "Что хорошо для ГРУ, то хорошо для России".

Ощущение дефицита выстраданной сермяжной правды у российских разведчиков нарастало – особенно с учетом коэффициента результативности действий и способности заметать следы. Выступать на стороне Боширова и голландских чуваков становится столь же причудливо, как защищать Мамаева и Кокорина. Даже если рассказы про российские войска в Ливии или беспилотники, уничтожающие украинские склады с боеприпасами – это клевета (что вполне возможно), многие начинают невольно допускать, что такое теоретически возможно и даже вероятно.

Нужно ли предъявлять некую версию имеющейся у России правды и правоты умеренным скептикам, не удовлетворяющимся примитивными рассказами про однополярный мир и многовековую русофобию? Стоит ли усиливать деление аудитории на верящих, что Москва все время играет на стороне добра, и тех, кто верит, что она исключительно и всегда на стороне зла? Есть ведь масса промежуточных ситуаций и промежуточных сторон. Нет ли необходимости иногда подсвечивать и их?

Это вопросы, которыми самое время задаться".