«Хадн дадн» и зашифрованный «песняграм»

Выпускнице ВГИКа Варе Краминовой 24 года. С восьми лет она пишет песни, а с недавних пор и поет аж в двух московских группах — «Созвездие Отрезок» и «Хадн дадн». Она четко различает свои роли в них и ощущения от процесса: «В “Хадн дадн” я чувствую себя воином и настоящим художником, а в “Созвездии Отрезок” отдыхаю от этого душой и прекрасно провожу время». Кроме Вари в «Хадн дадн» играют барабанщик Никита Чернат и басист Анатолий Яцков, а еще у группы есть продюсер и идеолог Антон Моисеенко, который придумал для ее песен метажанр #ляоакын. «“Ляо” в данном случае означает залихватство и присутствие этнических мотивов, а в “акын” мы вкладываем познание мира через личное переживание», — объясняет Варя Краминова. Личные переживания — это ключ к странному миру песен «Хадн дадн». Их дебютный «Тайный альбом» оставляет впечатление зашифрованного травелога, как будто подглядываешь в приватный инстаграм в песнях — эдакий «песняграм». Поэтому мы обратились к его владелице за комментариями.

О музыкальном образовании

Я пела в хоре в дошколке, потом ходила на хор в школе, а потом, когда училась во ВГИКе, меня угораздило вписаться в хор Московского авиационного института! Хор приносил мне большую духовную радость, к тому же меня все время хвалили и давали солировать, так что уходить оттуда не хотелось.

С фортепиано все проходило драматичнее: в музыкальной школе я училась всего два года, потому что преподавательница, узрев во мне талант, отнеслась ко мне как к будущему пианисту и кричала на меня, закрывала крышку пианино мне на руки, била линейкой, а я, пятилетняя левша, только обиженно мычала в ответ. Мама присутствовала на занятиях и объясняла женщине, что я — тугодум, что «так не работает», но преподавательница только еще больше сердилась и, когда мы приносили ей два разобранных произведения вместо пяти, задавала на следующее занятие семь. Мое сознание смыло из памяти, как мы с мамой делали это домашнее задание, — похоже, это было самое страшное время в моей жизни. Два года после этих двух жутких лет я не подходила к инструменту, родители отдали меня на гимнастику, чтобы перебить музыкалку. Потом папа договорился с моей сестрой Марией-Теодорой из консерватории о домашних занятиях, и это оказался идеальный формат, потому что сорок минут мы занимались музыкой, а час играли на компьютере. Маша задала мне сочинить мелодию с терциями, и я отлично помню это чувство освобождения, когда композиция наконец сложилась. Получилось небанальное, тревожное произведение, и во мне проснулся сочинительский азарт.

О «Хадн дадн»

«Хадн дадн» начался с песни «Подожди», которую я записала в подъезде на видео и выложила. Она изначально посвящалась Владимиру Преснякову.

Всем понравилось, Антон Дворцевой (мой напарник по «Созвездию Отрезок») показал ее Искандеру Еримбетову (текущему продюсеру «Созвездия Отрезок»), и он познакомился со мной и пригласил выступить в Powerhouse, там был мини-фестиваль. Я позвала Никитоса мне подыграть каким-нибудь образом и записала нас с ним как «hadn dadn», позорной латиницей.

Никита Чернат — мой чудесный друг и очень крутой музыкант, мы начинали «Хадн дадн» вместе: он был сначала гитаристом, а теперь барабанщик. Человек, который страстно предан музыке, мощный и драйвовый. Обожаю Никитоса, с ним фантастически легко работать и очень весело проводить время. Когда он не в гневе.

Анатолий Яцков — наш басист. С одной стороны, это чуткий и чувственный, талантливый и прекрасный Толя, звезда сцены, полный созидательной энергии, а с другой стороны — это разрушительный вихрь, деструктив и бес, который срывает репетиции. Мне непросто держать все под контролем как фронтмену, иногда хочется все бросить и застрелиться. Но трудности полезны, и после них наступают счастливые перемены.

Сочинив песню, слова с музыкой, я приношу ее ребятам, и мы аранжируем ее. «Свету» и «Спонсор моего настроения» мы придумали с Никитосом вместе. С Толей у нас тоже есть совместные наброски, нужно их до ума довести.

О «Тайном альбоме»

«Тайный альбом» начался с Минеральных Вод, откуда мы с Антоном Моисеенко (мой парень и продюсер «Хадн дадн») путешествовали в Кисловодск, Железноводск, Пятигорск, а потом поехали в Ростов-на-Дону. За каждой песней стоит не столько реальная история, сколько впечатление от атмосферы, с которой мы там сталкивались. «Армяне в Нахичевани» пришли к нам, когда мы гуляли по старинному армянскому району Ростова и не встретили там ни одного армянина, а «Азиза» напелась, когда аккуратный южный дом с белым балконом попался нам там же на глаза.

Я делала весь альбом в Ableton одна, как умела (умела я плохо, но во время работы над песнями многому научилась), потом пришел Никитос, поправил барабаны, сделал их звонче, а Толя прописал в нескольких песнях живой бас для динамики. Нас очень выручил наш духовный брат и великолепный звукорежиссер Андрей Киреев, который, несмотря на огромную загруженность, нашел время, чтобы блестяще свести и отмастерить нам первую половину альбома. Сведением второй половины занимался наш друг Миша Звездовский, мастер своего дела, который, тоже находясь в неиссякаемом потоке работы, умудрился классно все сделать. Потрясающие люди! Спасибо им.

О новом альбоме

После нашего грандиозного концерта в «16 тоннах» мы уже две недели как не репетируем, я сижу в Ableton, прописываю инструменты для нашего грядущего альбома и присылаю Никитосу на одобрение. Альбом выйдет, я надеюсь, в декабре, в нем будут очень веселые старые песни, которых нет в записи. После этого альбома обязательно выйдет альбом на непонятном языке из нашего прошлогоднего путешествия с Антоном по Европе. Больше половины песен оттуда придумано вместе с Антоном, он начинает гнусаво напевать себе что-нибудь под нос, а я подхватываю. Так мы везде и бродим, а прохожие смотрят на нас с подозрением.

О дедушке — барде Борисе Вахнюке, который открыл Аллу Пугачеву

Я с ним общалась как внучка с дедушкой, когда была маленькой. Мне кажется, что мы с дедом очень похожи, у меня даже есть две фотки — как я выступаю в КЦ «Дом» и фотография деда на Грушинском фестивале: одни поза, одежда и настроение.

В его песнях мне нравится сочетание чистоты и легкости с вечным надрывом и печалью, а еще мне всегда щекотала нервы вот эта последняя странная (наверное, из-за семиструнной гитары) нота в аккорде, которая повисает вопросом. Вообще мне кажется, что он не совсем бард. Для барда он слишком непрост и поэтичен, а еще у него грандиозные гармонии. Очень люблю «Давайте собираться у стола», особенно конец — прекрасная строфа:

Давайте собираться у стола!
И с нами те, чья песня не допета.
Они живут, пока мы помним это,
Покуда наша боль за них светла.

Моя прабабушка, дедушкина мама, увидев меня в первый раз, сказала: «Это маленький Боря». Мне кажется, если бы он был жив, мы бы крепко дружили!