"Жить можно". В Псковской области сироту поселили во взорванном доме

Ольга Алексеева осталась круглой сиротой в 17 лет. Девушка закончила колледж в прошлом году, и по закону государство должно было обеспечить ее жильем. Однако власти поступили проще: продлили договор социального найма, заключенный еще с ее родителями. В доме печное отопление, нет туалета, воды и газа. А еще он разрушен взрывом.

Ольга Алексеева на фоне дома, где ей дали квартиру

"Зачем тебе квартира?"

Оля живет в деревне Лукино Красногородского района. Отсюда до Пскова 122 километра. Автобус до поселка Красногородск, а это райцентр, ходит раз в неделю, по четвергам.

– Раньше ездил трижды, но пару лет назад отменили рейсы, сказали, что нас здесь все равно мало, – объясняет девушка. Сейчас в ее родной деревне постоянно живут сорок человек, почти все они пенсионеры. Из рабочих мест здесь остались только сельский магазин и почта.

В советское время в Лукино был колхоз, где родители Ольги Алексеевой отработали всю жизнь. Государство отблагодарило их муниципальным жильем на улице Новой. Потом начался ремонт крыши, семью переселили в соседний дом №7 и оставили там. Через несколько лет по вине пьяного соседа в доме взорвался газовый баллон, в результате обрушился один из трех подъездов. Но ремонтом и переселением людей власти тогда не озаботились.

Дом №7 по улице Новой в деревне Лукино - последствия взрыва газового баллона

В 2010 году у Ольги умерла мама, Елена Алексеевна. В 2015-м, когда Ольга заканчивала школу, скончался отец, Алексей Митрофанович. Девушка поступила в Псковский политехнический колледж на специальность "Флорист, садовник, цветовод". Ее поселили в общежитие, но посоветовали оформить документы и на положенное по закону собственное жилье. Ольга сходила в управление опеки и попечительства Красногородского района, собрала все необходимые бумаги и написала заявление.

Я бы могла накопить и купить унитаз, даже дырку там проделывать пробовала, но канализация в дом не проведена

За два года сотрудники районной социальной службы на связь с девушкой не вышли, и в конце 2017 года сирота сама пошла в администрацию, чтобы узнать, где ей жить дальше. Чиновники объяснили, что из всех списков на получение социального жилья она вычеркнута. "Зачем тебе квартира, ведь у тебя есть жилье на улице Новой?" – поинтересовались они. Ольга была вынуждена оформить в районной администрации договор социального найма (который, в соответствии с федеральным законом № 159, исключает выдачу другого жилья) и поселиться в разрушенном доме. На "сиротские" 100 тысяч рублей, выданные ей властями на выпускной, она самостоятельно сделала ремонт в квартире.

– Здесь были голые голубые стены, когда я въехала. Полов не было, я покупала пластины из ДСП и сама укладывала их, – вспоминает девушка.

Душ на балконе и печка по-черному

В муниципальной квартире на втором этаже двухэтажного дома нет даже туалета: предназначенный для санузла закуток стоит пустой, без труб и системы канализации. Оля Алексеева нашла выход: просто поставила туда ведро. После каждого похода в туалет она выносит его на улицу.

Туалет в доме в виде ведра, канализацию так и не подвели

– Я бы могла накопить и купить унитаз, даже дырку там проделывать пробовала, но канализация в дом не проведена. Все отходы в подвал попадать будут, а там и так воды по колено. Как сырость, так все время лягушки в подъезде скачут, – рассказывает Оля.

С остальными удобствами тоже не сложилось: душ девушка принимает на балконе. Для этого ей сначала нужно натаскать воду из колонки за 300 метров от дома, затем нагреть ее на печи, а потом, прячась от соседей, мыться в тазике.

​– Когда холодно я, конечно, иду в комнату, но там все часто протекает. Поэтому в тепленькую погоду на балконе моюсь, – рассказывает девушка. Здесь у нее оборудована полочка с банными принадлежностями – шампунь, мочалка, мыло, ковшик и ведра. Рядом столик с тазиком для мытья посуды.

"Ванная" на балконе

– Зато вид на озеро отсюда красивый, – улыбается Оля. – Мы летом туда постоянно купаться ходим. У нас там большая семья лебедей живет. А еще мужики местные туда щуку завезли, она расплодилась. Теперь рыбачат постоянно.

Задыхаюсь иногда тут. Руками черную сажу выковыривала из печки, затопила, и все равно черный дым идет ко мне в комнату

Животных девушка любит: у нее дома живут два кота и кошка Митька, спасенные от голодной смерти. На улице сидит пес Грей, Оля сколотила для него полутораметровую будку.

– Я все делаю сама, там ничего сложного: досок накупила, нарубила и все. Меня отец с инструментами обращаться научил, я и дрова сама колю и пилю, только вчера вот пила сломалась, и пришлось мужичка нанимать, – вздыхает она.

Колоть дрова Оле приходится часто. Половина квартир в этом доме – нежилые: двери распахнуты, внутри битые бутылки и мусор. Сирота регулярно заколачивает эти проемы досками, но надолго таких трудов не хватает, и ветер снова гуляет по дому. Топить печку приходится два раза в день, и это отдельное испытание. Та давно износилась и от того топится по-черному: дым валит прямо в комнаты. Оля распахивает двери и окна, но все равно кашляет.

– Задыхаюсь иногда тут. Руками черную сажу выковыривала из печки, несколько ведер вынесла, затопила, и все равно черный дым идет ко мне в комнату. А возможностей ставить новую печку нет, печник дорого возьмет, – объясняет девушка.

Печка от старости топится по-черному: дым в квартире

Дрова тоже обходятся недешево: в месяц нужно примерно четыре телеги, каждая стоит около 5 тысяч рублей. Оля недавно уволилась с хлебокомбината, где, по ее словам, платили 4-5 тысяч рублей, да еще и обманывали, поэтому ей приходится экономить и иногда покупать простые доски за 2 тысячи рублей. Девушка сейчас живет на сиротское пособие по безработице и ждет, когда по соседству откроется свинокомплекс – там будет много рабочих мест.

В дымоход регулярно сыплются сверху кирпичи. Оля их собирает и относит на улицу. Последнее время все сильнее протекает крыша. Однажды ночью девушка проснулась от того, что дождь с потолка лил прямо на ее кровать. Она регулярно подмазывает щели на стенах шпаклевкой, но от сырости это не спасает. Дом разваливается с каждым днем все сильнее: съезжают бетонные плиты, рушатся перекрытия. Но в нем продолжают жить люди – многодетная семья, почтальонка Валентина и соседка Ирина с сыном. На втором этаже размещается библиотека, правда, ее сотрудница уже давно на работу не приходит. На первом этаже был медпункт, но закрылся – фельдшер недавно умерла. Теперь лечиться негде.

Вид из окна полуразрушенного дома

​"Мы не будем признавать дом аварийным, потому что некуда вас расселить"

Параллельно с ремонтом Ольга Алексеева пыталась обжаловать отказ выдать ей положенное по закону жилье в прокуратуре. После обращения в надзорный орган в разрушенный дом без удобств приехала межведомственная комиссия в сопровождении сотрудников районной администрации.

– Во время осмотра дома один мужчина из членов комиссии залез наверх. Поглядел на это все и спросил у главы района Валентины Понизовской: "Нет ли дома, чтобы их переселить? Этот уже под снос". Глава ответила, что нет. Они думали, что их никто не слышал, но сосед, мужичок с улицы, стоял рядом и нам пересказал, – говорит Оля.

В подъезде дома

Она утверждает, что комиссия не пробыла у нее и двадцати минут. Чиновники спешно обошли квартиру, при этом сама глава районной администрации в дом зайти не рискнула, и засобирались назад. "Мы не будем признавать дом аварийным, потому что некуда вас расселить",

Дом мы не признаем аварийным, и в квартире у девочки все нормально

– заявили они, когда девушка попыталась узнать их мнение о своем жилье. Позже ей по почте прислали письменное заключение. В нем члены комиссии признавали помещение пригодным для проживания, но указывали, что квартира (не сам дом. – РС) нуждается в ремонте. Они порекомендовали сироте восстановить оконные рамы и балконные двери, закрепить розетки и восстановить крышку электрической распределительной коробки. Под документом подписались специалисты отдела по строительству администрации Красногородского района, инспектор по пожарному надзору и замначальника территориального управления Роспотребнадзора.

Стены в "пригодной для жилья" квартире

Ольга Алексеева сообщила о странных выводах комиссии Михаилу Ведерникову, тогда еще временно исполняющему обязанности губернатора Псковской области. "Руки опускаются после такого, ведь дом просто разваливается на глазах. Прошу вас рассмотреть возможность проведения повторной комиссии, компетентной и объективной, для оценки данного дома", – написала девушка на официальном сайте главы региона.

Губернатор переадресовал вопрос главе района. Валентина Понизовская напомнила, что Алексеевой выдано заключение комиссии о признании жилого помещения пригодным для постоянного проживания, и отметила, что в соответствии с техническим паспортом дома квартира не благоустроена. В разговоре с корреспондентом Радио Свобода Валентина Понизовская еще раз подчеркнула, что не меняла свое мнение о жилье сироты. "Дом мы не признаем аварийным, и в квартире у девочки все нормально. Стенка дома – это другое совсем, она никаким образом не мешает подъезду, в котором проживают люди", – ранее заявляла СМИ глава администрации Красногородского района.

Сейчас Оле Алексеевой, чтобы получить нормальное жилье, нужно доказать, что ее сегодняшнее помещение не соответствует региональным нормативам по площади, санитарным условиям или непригодно для жилья. В заключении территориального управления соцзащиты от 2017 года указано, что в этой муниципальной квартире на каждого зарегистрированного приходится по 8,98 квадратных метра (вместе с ней там прописаны еще два брата и две сестры), это ниже учетного норматива. Аварийным, непригодным для жилья и антисанитарным разрушенный взрывом дом с лягушками власти признавать не хотят.

Ольга Алексеева

На прошлой неделе Оля снова ездила на прием к Валентине Понизовской и просила провести воду и оборудовать туалет. "Почему вы не согласны с заключением нашей комиссии?" – удивлялась глава района. Помогать сироте с водой и санузлом она отказалась.