Мост наш и Берлускони — нам не чужой

«Крымский мост. Сделано с любовью» и «Лоро»: розовый ромком о героической стройке и беспросветная сатира на руководителя страны

Тост за мост

Все говорило о значимости грядущего события. Первая кинопремьера во дворце «Зарядье». Вечерние туалеты. Крымское патриотичное шампанское. Киношников мало, зато в фойе клубится политический и ТВ-бомонд. Дмитрий Киселев в первых рядах, Мария Захарова в скромном черном платье, укрытом чем-то пестрым халатообразным. Юлия Ковальчук с супругом Алексеем Чумаковым в неснимаемой черной шляпе. Политические репортеры Ольга Скабеева и Евгений Попов. Игорь Матвиенко, Сергей Шумаков, Иван Демидов. Гарик Мартиросян и Михаил Галустян. Татьяну Навку сопровождает Дмитрий Песков, на фоне баннера добродушно шутит, мол, ждет от своего товарища Тиграна Кеосаяна смешную комедию, иначе, говорит, обидится.

Несметное число камер. Большой зал на 1600 мест — дорогое удовольствие (по данным нашего источника, стоимость аренды — примерно около миллиона рублей). О бюджете самого фильма, посвященного строительству керченского моста за 228 млрд рублей братьями Ротенбергами, авторы и продюсеры умалчивают. Фильм создала дружная семья: режиссер и ведущий «Международной пилорамы» на НТВ Тигран Кеосаян и Маргарита Симоньян, главный редактор Russia Today и инфоагенства «Россия сегодня».

Тигран Кеосаян уверяет, что в фильме нет никакого политического подтекста. «Это кино про любовь в обстоятельствах Крымского моста», — уточняла на съемках автор сценария Симоньян, на премьере старательно избегавшая журналистов.

В «обстоятельствах моста» оказываются: «дерзкий строитель» и ловелас Дима (Алексей Демидов), студентка-археолог Варя (Екатерина Шпица), московский пиарщик, привезший на стройку американских телевизионщиков (Артем Ткаченко), горячий кавказец Берик, мечтающий «выйти замуж за американку», старенький дедушка Дамир Надырович (Сергей Никоненко), в 1944-м потерявший свою подружку, глазастую однокласснику Раю, они договорились на керченском мосту после войны встретиться, да ледоход тогда мост разрушил…

Впрочем, рассказать обо всех персонажах этой перенаселенной, как бекмамбетовские «Елки», истории невозможно.

Авторам кажется, что их кино сделано в духе советских фильмов с Рыбниковым, вроде «Высоты» или «Девчат». На самом деле больше похоже на «Кубанских казаков» или «Свадьбу в Малиновке». Только хуже.

Все-таки к пырьевским «… казакам» сценарий писал Николай Погодин. Маргарита Симоньян решила осчастливить всех персонажей. К финалу буквально каждый найдет себе, как в оперетте, пару. Дима — Варю. Недружелюбный хипстер исправится и полюбит скромную внучку Талиба Назыровича. Берик женится на хорошей американке. Милиционер — на местной красотке, брошенной Бериком. Повариха Роза (Ирина Розанова) пробьет сердечную крепость женоненавистника в исполнении Александра Ильина. И даже Талиб Назырович встретит свою Раю на только что открывшемся мосту с шарами и флагами (как в фильме «В шесть часов вечера после войны»).

Сам мост становится макгаффином истории, именно мост связывает, мирит, спасает. Мост в солнечном Крыму дает надежды на светлое будущее. «Мы по углам растащили очаг, — споют нам в фильме, — пришла пора наводить мосты».

Есть здесь даже (в гомеопатических дозах) крамольные заявления: про высокие «московские цены» в Керчи, например. Но как только столичный хипстер спросит про захват Крыма, диверсанта тут же скрутят и побьют всем миром. А микрокрамолу замажут медом: число дельфинов после стройки даже выросло. Этих дельфинов нам для убедительности покажут: они будут красиво плавать под водой вместе со стройной Екатериной Шпицей.

Временами кино притворяется туристическим буклетом «Все в Крым!». Красоты пустынных пляжей, живописные базары, чайки над морем, лебеди в пруду, захватывающие дух картины великой стройки. Но в этот буклет ловко вписан трудовой и человеческий подвиг. Как сваи в рекордные сроки вбивали. Как легкие самолеты на мост (привет «Итальянцам в России») сажали. Как людей спасали. Природу защищали.

Много доброго юмора. Герой Дима слова не скажет без прибаутки. «Ночью будешь много спать, перестанешь воровать!»

Юмор не мешает разговору о главном. Старик татарин вспоминает с тоской Сталина и свое военное детство, смотрит политическое ТВ-шоу с вниманием и любовью, про ведущего скажет: «Очень умный этот парень!» В финале праздничное шествие по мосту, сданному досрочно. С красно-бело-голубыми флагами и воздушными шарами. Только недобросовестные американцы снова налгали у себя в телевизоре, рассказав про потемкинские деревни.

Авторы с самого начала фильма заботятся о зрителе всех возрастов. Красивые девушки, трогательные старики, пейзажи, героизм в воздухе и на земле, спасение утопающего, борьба с огнем, со штормом. А зрителю скучно. Минут через тридцать к выходу потянулся «умный парень» Киселев с семьей. Следом Матвиенко. Песков с места не тронулся. Ждал, пока будет смешно. Дождался. Зал дружно смеялся, когда герои перепутали целебную грязь с обычной и перемазались.

Актеры, даже самые именитые, увы, нещадно плюсуют, очень стараются быть смешными и трогательными. Точно выполняют задачу режиссера, который называет наше общество депрессивным. Поэтому: «Давай-ка снимем такое кино, чтобы было весело, хорошо и хорошие были бы люди, без внутреннего излома». Можно спорить о жанре фильма. Мелодрама? Социальная комедия? А можно просто и кратко: «Тост за мост!» Надо сказать, приглашенная публика встретила фильм добродушно. Любовалась морем, героическими строителями, чайками: лебедями, Екатериной Шпицей.

«Лоло» — чужие здесь не ходят

Итальянцем не хватает нашего оптимизма, воодушевляющего на подвиги и любовь к стране. Знаменитый режиссер Паоло Соррентино («Изумительный», «Великая красота», «Молодость», «Молодой папа») ярко, при этом с нескрываемой горечью рассказывает об известном медиамагнате, бывшем премьер-министре Италии Сильвио Берлускони.

История начинается с хваткого молодого бизнесмена Серхио (сутенер, контрабанда, наркотики), вознамерившегося произвести впечатление на знаменитого политика, чтобы реализовать собственные властные амбиции. Он снимает виллу рядом с поместьем Берлускони и устраивает на ней шумную вечеринку с полураздетыми высококаблучными красотками. Он отлично знает, что в нынешней политической иерархии деньги, секс и власть — синонимы.

Тоскующий в отрыве от большой политической игры Берлускони (роскошный Тони Сервилло, снявшийся почти во всех фильмах Соррентино) занят тем, что подкупает сенаторов и скучает рядом с женой, переживающей его многочисленные измены. Он мечтает о триумфальном возвращении и не прочь в ожидании триумфа скоротать ночь с юными дивами, для которых у ювелира уже заказаны десятки золотых бабочек. Этот жирными красками писаный портрет бывшего премьер-министра Италии снят в стилистике долгоиграющего клипа. На родине выпущен в двух частях. В российском прокате один фильм длиной более двух часов кажется сильно затянутым.

Соррентино, видимо, сам несколько подустал. Он снял не лучшую картину, в которой повторил все свои любимые мысли. О том, что вечная красота спаяна с судорожным пробегом жирной крысы мимо замерших памятников. О том, что власть травестируется. Старость притворяется молодостью, а молодость так спешит получить все наслаждения, что не успевает их проглотить и давится. Но, несмотря на самоповторы, вязкость истории, откровенное морализаторство, режиссер не лжет, продолжая говорить с аудиторией о важных, волнующих темах.

В его понимании голый — не король, а послушная толпа, готовая служить, раздеваться, отдаваться. Он показывает молодых женщин, опытных проституток и студенток, готовых на обмен сексуальности на карьеру. «Loro» в переводе итальянского и означает «они», «свои». Это «они», жадная толпа нуворишей, готовых на все дев, — заманивает, соблазняет стареющего развратника и политического патриарха (в эпоху #MeToo точка зрения автора выглядит по меньшей мере рискованной). Свита играет короля.

А что король? Лишь по-прежнему алчет власти, молодого тела и веселья. Но как шаг времени остановить, «когда отсчет часов идет на нет»? Юная дева равнодушно бросит сладострастнику, что от него пахнет, как от ее дедушки. Сервилло играет не пороки, но развратность самой власти, ее безудержность и скуку. Его лицо напоминает маску из комедии dell'arte. В какой-то момент этого распутного стареющего властолюбца с застывшим лицом становится по-настоящему жалко. И комедия, притворявшаяся блескучей фривольной безделушкой, на миг показывает свою мрачную подкладку.