«Не мне решать судьбу «Науки»

Владелец компании Pleiades Александр Шусторович рассказал о своем бизнесе

Летом «Новая газета» опубликовала материал «Кого питает «Наука»?» — о судьбе легендарного научного издательства, оказавшегося на грани банкротства. В этом году аукционы на издание 150 журналов РАН вместо «Науки» выиграла компания Pleiades Александра Шусторовича, бизнесмена с российскими корнями, который до этого момента занимался переводом на английский язык и дистрибуцией статей российских ученых за рубежом. Мы публикуем интервью с Шусторовичем, в котором он объясняет свое видение конфликта с «Наукой» и рассказывает о вкладе Pleiades в продвижение российских ученых.

— Как, с вашей точки зрения, выглядит ситуация вокруг издательства «Наука»?

— Я хотел бы развить мысль, высказанную вице-президентом РАН академиком Алексеем Хохловым о том, что многие беды госиздательства ФГУП «Наука» связаны с его архаичностью и некомпетентностью его руководства. В полной мере это можно отнести и к тем заявлениям, которые до последнего времени делало руководство ФАНО и его апологеты.

Начнем с «титульного» тезиса о том, что Pleiades через свою аффилированную структуру ООО ИКЦ «Академкнига» получает прибыль от участия в издании работ российских ученых на русском языке. О какой прибыли идет речь? Весь предшествующий период ООО ФГУП «Издательство «Наука» по заявлению ее же руководителей, имела в этом бизнесе убыток порядка 60-70 млн. руб. в год. И это при том, что издательство использовало бесплатно не только государственные площади, но и площади институтов ФАНО, где располагаются более 100 редакций. ИКЦ «Академкнига» таких возможностей не имеет. Более того, решение РАН о предоставлении бесплатного доступа к электронным версиям журналов значительно уменьшает поступления от продаж,

поэтому и о доходе от подписок порядка 120 млн. руб., которые получало ФГУП «Издательство «Наука», можно забыть. Как минимум, они упадут вдвое.

Так что говорить надо не о прибыли, а о растущих рисках убытков. Многие условия нынешнего аукциона ставят его исполнителя в крайне невыгодное положение. Например, требования исполнения контрактных объемов и штрафы за их неисполнение. Содержание каждого номера формируется редколлегией журнала и у исполнителя нет инструментов для влияния на эти процессы, тем более, что издателем является сам заказчик — РАН. То же относится и к редакциям, большинство из которых пока находятся в подчинении ФГУП и институтов. По нынешним условиям контракта недобросовестный игрок может без проблем урезать редактирование. Об этом мы напрямую говорим с руководством РАН. Другое дело, что ИКЦ «Академкнига», как любая коммерческая структура (в отличие от ФГУП), старается оптимизировать процессы, в том числе редакционные, и свои расходы.

Не секрет, что российское правительство уже давно задумывается о целесообразности сохранения ФГУПов как таковых. Почти 90% этих структур не эффективны. Поэтому позиция ФАНО, а затем и МинобрНауки, не спешащей закрыть бюджетными средствами образовавшиеся бреши ФГУП «Наука», меня лично не удивляет.

Причем интересно, что представители ФГУПа, что называется «путаются в показаниях», даже в рамках интервью, которое взяла у них ваша газета. «Именно Васильева следует спрашивать о происхождении этих долгов, — уверен Куприянов. — Сама по себе «Наука» 30 лет вполне успешно существовала в условиях рынка». И далее: «Основная часть долга образовалась после 2012 года, когда предприятие по каким-то причинам перестало платить налоги государству», — объясняет заместитель директора «Науки» по издательской деятельности Олег Вавилов. До этого сумма налоговых долгов была в районе 2 млн. руб., но потом стала нарастать как снежный ком». И этот ком, при двух последних директорах, превратился в лавину — более 500 млн. руб. долга, причем порядка 90% – это долг перед госбюджетом. «Никто точно не может объяснить, почему это произошло», — говорит Вавилов. — Есть две версии: бесхозяйственность и попустительство, либо намеренное банкротство с целью не допустить «Науку» до дальнейших торгов». Все сваливают на Васильева В.И., но при нем долги ФГУПа не достигали таких размеров. Так кто же подвел ФГУП к банкротству после 2012 года?

Выскажу свое мнение: сама по себе «Наука», имея госфинансирование, бесплатные площади, монопольное положение, сеть магазинов с минимальной арендной платой и т.д. никогда не «существовала в условиях рынка». И в этом главная причина ее нынешнего коллапса.

— Какую роль играет ваша компания в наметившемся банкротстве «Науки»?

— Что касается «преднамеренного банкротства» и якобы участия в этом ООО МАИК «Наука/Интерпериодика» и других аффилированных с Pleiades структур — это просто неправда. МАИК многие годы выручал «Науку», обеспечивая производство почти 80 журналов на русском языке (и тем самым фактически постоянно кредитуя ее до 2017 года). Причем на высоком качественном уровне и по себестоимости ниже, чем в самой «Науке». Этот факт подтвердили собрания главных редакторов журналов естественно-научного цикла (имеются соответствующие протоколы), прошедшие в октябре прошлого года, накануне объявленного РАН аукциона. И, кстати, уже после победы на аукционе, ИКЦ «Академкнига», «жаждущий потопить» ФГУП, заключил с ним договор субподряда на производство редакционно-издательских работ. Тем самых сохраняя во ФГУП основной костяк редакционного состава и обеспечивая им «мягкий» переход к новым условиям. И помогая тому же ФГУП не утонуть окончательно. Хотя, по информации ИКЦ, исполнение ФГУПом своих обязательств оставляет желать лучшего. А ИКЦ в этой ситуации рискует срывом исполнения контрактов.

И, наконец, что касается самого банкротства. В начале августа на банкротство ФГУПа подала иск одна из коммерческих структур - контрагент ФГУПа — компания Абит. ФГУП погасил задолженность, т.к. она была незначительной. А вот 20 сентября иск на банкротство заявила налоговая служба. И здесь уже серьезно, т.к. речь идет о принципиально других суммах. Это длительная процедура, но я не исключаю, что на каком-то этапе к этому процессу присоединятся и остальные кредиторы ФГУП. Тому же МАИКу, согласно полученным исполнительным листам, ФГУП должен порядка 30 млн. руб. (а это аж 7% от общей задолженности ФГУП).

— По-вашему, судьба «Науки» предрешена?

— Не мне решать судьбу «Науки». Но я согласен с позицией РАН, что ей можно найти свою нишу в академическом издании при условии ее полной реорганизации. Но это будет не просто. Рынок той же научно-популярной литературы занят крупными игроками. Издание книг? Последние годы ФГУП издавал не более 40 наименований в год, и большую часть за счет финансирования РАН, которое вряд ли резко увеличится.

Для сравнения: наше «аффилированное» издательство «Физматлит» издает порядка 150 наименований в год, издательство «Флинта» — 250−300.

Другой вопрос — совместная кооперация. Мы готовы рассмотреть и такую возможность, но при условии качественного выполнения ФГУПом работ и, конечно, прекращения бесконечных атак на наши структуры. Взять тот же МАИК «Наука/Интерпериодика». ФГУП инициировал судебные разбирательства, в результате которых суд признал незаконным передачу МАИКу, при его создании в начале 90-х годов, площадей в безвозмездное пользование в оплату доли российских участников в уставном капитале. При этом создалась парадоксальная ситуация: площади вносили российские участники, регистрацию МАИК осуществляли российские участники, а крайним, спустя 26 лет, стал МАИК.

Сроки давности по уголовным делам — 25 лет, а в случае с МАИК по гражданскому делу сроков давности, оказывается, нет или их можно каждый раз считать заново, в зависимости от сменяемости руководства ФГУП. Нонсенс. Вот именно такие решения и порождают недоверие у бизнеса и ставят под сомнение привлечение в Россию иностранных инвестиций.

МАИК существует уже более 26 лет и был стабильной компанией, которая исправно платила налоги, выпускала продукцию, создавала рабочие места и, в короткий срок, по чьему-то решению, практически доведена до банкротства. МАИК выполнил решение суда и освободил площади. Но этого показалось мало. Подан иск на возмещение «ущерба» на 1.3 млрд. руб. за пользование помещениями за 25 лет. Без комментариев. И так по большинству вопросов: блокировка, претензии, иски. Работать в таких условиях никто не хочет. И Pleiades вышел из МАИК.

— Что происходит с основным бизнесом Pleiades — английскими версиями журналов РАН?

— Начну опять-таки с заявлений наших доброжелателей: «…касательно английской версии: торговля подписками на научные журналы до сих пор строится в обход самой РАН. В плюсе − американский бизнесмен Александр Шусторович, владеющий «Плеадес» и контролирующий публикации российских ученых на английском языке».

В обход РАН? Что это значит? По каждому журналу Pleiades имеет с его соучредителями, где главным является Академия, соответствующие договоры и, согласно их условиям, осуществляет выплаты как соучредителям, так и составителям, и авторам. Или РАН предлагают самой начать торговлю журналами? Надо ничего не понимать в этом процессе, чтобы делать такое заявление. Pleiades выстраивал отношения с рынком более 25 лет, наш партнер — Springer Nature — еще дольше. И это неслучайно: войти со своей продукцией в западные библиотеки — это совсем не просто. За этим стоят огромные финансовые и технологические ресурсы, десятилетия работы.

Идея же, высказанная одним из директоров ФГУП — отдать ему распространение английских версий, и вовсе абсурдна. Во-первых, для этого у ФГУП нет ресурсов. Во-вторых, речь идет о работе на международном рынке, и приход туда национальной компании и попытки заменить существующих международных игроков будут непонятны покупателям, просто провалятся. В-третьих, попытки российских структур стать новыми партнерами международных компаний не увенчаются успехом: они с большим сомнением относятся к способности некоммерческих организаций вести нормальный бизнес. И недружественная реакция на такую попытку пару лет назад одного из директоров ФГУП, сопровождающаяся обещанием принятия мер, вплоть до привлечения прокуратур РФ и США, в случае неисполнения Pleiades и его партнером требуемых мер, это подтверждает.

И, наконец, даже в советский период распространением журналов занимались иностранные компании, а попытки отдельных российских журналов самостоятельного обеспечить распространение, заканчивались полным провалом. Один из таких журналов, после 2-х лет самостоятельных попыток, обратился к нам. Главное, что не понимают наши оппоненты — нельзя диктовать рынку свои условия. Все наоборот — диктует рынок, а издатель использует свои возможности для реализации этих требований. И сейчас, кстати, помимо Pleiades, распространение научных журналов осуществляют еще 9 «иностранцев», включая тот же Эльзевир. Правда, последний все время исключает из своей программы российские журналы. В прошлом году это был журнал «Прикладная математика и механика», который по просьбе РАН мы взяли в свою программу. Последний пример: журнал «Геология и геофизика», отчисленный Эльзевиром с 2019 года и имеющий достаточно высокий для российских журналов импакт-фактор - 1.3 (при среднем академическом 0.65).

Мы же, несмотря на финансовые результаты и низкий импакт-фактор, сохраняем все вошедшие в «Russian Library of Science» журналы, в том числе академические, и наращиваем их присутствие на рынке. Более того, мы готовы в рамках разрабатываемого при участии РАН и Министерства науки государственного проекта «Наука» принять активное участие в его реализации в части доведения индексируемых российских журналов до 500.

Опыт есть: за последние годы мы вывели на рынок 89 новых наименований журналов. Этого не сделал никто.

Международный рынок претерпел в последние годы значительные изменения. Стал более плотным и требовательным, более технологичным. Российские журналы пока плохо вписываются в эти процессы. Но положительная динамика есть. Тот же импакт-фактор увеличился более чем в полтора раза. И, главное — у нас с тем же РАН есть четкое понимание того, что нужно делать, и есть необходимые для этого ресурсы.

— Pleiades часто упрекают в том, что она обладает монопольным правом на публикацию трудов российских авторов.

— Мы ничего не получали. Мы создавали программу на протяжении многих лет в конкурентной борьбе с другими издателями, предлагая лучшие условия. Что касается будущего развития программы, в том числе в рамках проекта «Наука», то мы готовы это делать на паритетных началах с ведущими игроками интеллектуальных наработок: РАН, МГУ, Курчатовским центром, ВШЭ, ведущими университетами и институтами ФАНО, Еlibrary и другими. С этими организациями мы работаем уже давно.

Задача заключается, на мой взгляд, в том, чтобы интегрировать существующие издательско-производственные и дистрибьюторские возможности на российском и международном рынках. Сейчас, когда мы непосредственно вовлеклись в издание русскоязычных версий, это особенно ясно. Впрочем, я неоднократно говорил и подтверждаю, что, если наши предложения по интеграции не находят понимания, мы готовы ограничиться чисто сервисными услугами — участвовать в аукционах на прозрачных и взаимовыгодных условиях. Пока мы исполняем контракт по русской версии, который финансово нашим структурам невыгоден, организационно сложен и имеет большие риски, не связанные с исполнителем. Мы сознательно пошли на это, надеясь совместно с РАН оптимизировать эти процессы, в том числе перестройку работы всех участников редакционных процессов — собственно редакций, научных редакторов, референтов, редколлегий и, конечно, издательско- производственного цикла. Подчеркиваю, что в основе этих изменений — технологические изменения и в этих целях уже разрабатывается новая редакционно-издательская система.

Есть и одна организационная подвижка – Заказчику с 2019 года будет объявляться аукцион не на полгода, а на год. Это, в том числе, несколько стабилизирует положение тех же редакций и хоть как-то стимулирует участие в аукционе серьезных игроков, настроенных на долгосрочные вложения. И, кстати, замечу, что в аукционе на 2-е полугодие этого года, кроме ИКЦ «Академкнига», желающих взять на себя ответственность за исполнение контракта, практически не было (за исключением группы «Науки о Земле», где мы выиграли лот, потеряв на торгах около 3 млн. руб.).

И, наконец, последнее. Pleiades не контролирует российские журналы. Содержание журналов определяют составители во главе с главным редактором. Издательство в этот процесс не вмешивается. Это подтвердит любой главный редактор. Составители утверждаются и контролируются соучредителями по отдельному договору. Вхождение в нашу программу — дело добровольное и требует согласия того же главного редактора. Право выхода из соглашения с издателем у журнала никто не отнимал. Правда, за последние 25 лет этим правом воспользовались только 3 журнала. Один их них — «Археология и этнография», ушел от нас в Эльзевир, но был отчислен из его программы года 3 тому назад и, насколько мне известно, так и не обрел нового издателя и дистрибьютора.

Как Pleiades вписывается в общемировые процессы трансформации индустрии академического книгоиздания?

Если Вы имеете в виду, как сказано в вашей статье, «восстания» и «забастовки» ученых по поводу цен и требования открытого доступа, то здесь, на мой взгляд, ситуация неоднозначная. По ценам мы c издательством Springer, еще с 2006 г. начала нашей программы, осуществляли политику корпоративных цен, предполагающих резкое снижение цен для участников консорциума. И это сработало, позволило «внедрить» нашу растущую программу (совместно с пакетом Springer) в более чем 20 тыс. библиотек. И удерживаться там, несмотря на резкое снижение качества большинства журналов и растущую конкуренцию. Что касается «открытого доступа», то тот же Springer имеет в своей программе около 20% в этом формате.

Вопрос в том, кто и по каким ценам это оплачивает. Как правило, за счет грантов. В России гранты есть, но их использование для публикаций в этом формате крайне ограниченно. Большинство статей российских ученых (более 65%) направляются в зарубежные журналы, минуя отечественные, и ослабляя их. Это проще, за это платят премии, но бесперспективно как с точки зрения сохранения отечественных журналов, так и направления в целом — зарубежные журналы не будут бесконечно расширять объем принимаемых из Российской Федерации статей в силу отсутствия приемлемого для них научного потенциала.

Мы, кстати, начали эксперимент по внедрению открытого доступа, выбрали оптимальный вариант — гибридный, при котором статьи в этом режиме идут дополнительно к базовому (подписному) объему журнала. И компания Pleiades с этого года по ряду журналов финансирует полностью или частично оплату размещения отдельных статей.

Но мы в течение года издаем более 20 тыс. статей и перевести их в этом режим за свой счет не можем. И никто этого не делает. И я не уверен, что это надо делать тотально — слишком разный научный уровень статей. Лучшие — да. Кстати, по 20 журналам мы со Springer проводим другой эксперимент — Editor’s Pick. Это когда главный редактор отбирает, а мы размещаем на SpringerLink (бесплатно) лучшие статьи в открытом доступе. В конце года подведем итоги. Кроме того, мы планируем в этом году начать внедрение с помощью Springer нового технологического режим распространения — SharedIt, предоставляющий автору расширенные права по распространению своей статьи и получению обратной информации по ее использованию. На нашем сайте и сайте РАН есть подробная информация по этому и другим пунктам нашей программы по продвижению журналов, одобренной НИСО РАН.

Что же касается прибыли, поверьте, она не такая фантастическая, как это сниться нашим «доброжелателям».

И она не получается, а зарабатывается, и отрабатывает затраты, сделанные ранее (и сейчас), в том числе на раскрутку журналов, которые пришли к нам с нуля, без импакт-фактора (а таких немало: в период с 2006 по 2014 импакт-фактор впервые получили 38 журналов, из них 24 журнала РАН), без рейтинга, без опыта работы на зарубежном рынке. Впрочем, если кто-то готов это сделать бесплатно и лучше, я готов уступить место в честной конкуренции. Только похоже, что у этих «специалистов» бесплатно — значит за счет бюджета.