Оригинал материала
Не поплаваем, так взлетим
Военная мощь России на дне, но НАТО мы все равно припугнем! Версия Юлии Латыниной
В воскресенье российские СМИ громко оповестили народонаселение России об очередном триумфе российского оружия: российский противолодочный самолет Ту-142 пролетел над флагманом Шестого флота США.
«Ту-142 пролетел рядом с американским флагманом — участником «Единого трезубца», — ликовали «Вести». «Два противолодочных самолета Ту-142 морской авиации ВМФ России в пятницу выполнили плановый полет над нейтральными водами Норвежского моря», — строго сообщали в Минобороны.
Между строк этих скупых сообщений читалась гордость за наш ВМФ. Никак на флагмане Шестого флота упали в обморок, увидев наш самолет.
К сожалению, участники учений вряд ли сильно впечатлились. Ведь настоящей причиной «стратегического пролета», как легко предположить, стала авария плавучего дока на 82-м судоремонтом заводе, затонувшего на прошлой неделе в Мурманске при попытке вывести оттуда «Адмирала Кузнецова».
Это именно «Адмирал Кузнецов» должен был продемонстрировать силам НАТО мощь российского ВМФ.
Но теперь он стоит, хромой и косой, с дырой четыре на пять метров, а сама авария служит примером чудовищной технологической деградации России.
Удивительно, но СМИ посвятили этой аварии куда меньше места, чем хвастливым рапортам о пролете российских противолодочных самолетов. Большая часть публики так и не поняла размера катастрофы и ее причин. Ну что ж, восполним пробел.
Плавучий док ПД-50 82-го завода в Росляково был одним из крупнейших доков в мире. Длина его — 330 м, ширина — 67. Для сравнения — это половина Красной площади.
Сделали док еще для СССР в 1980-х в Швеции, во время разрядки — у нашей страны таких технологий тогда не было.
Когда док отвели на предназначенное ему место в Росляково, он, конечно, имел свою отдельную подстанцию и резервные генераторы, обеспечивавшие полную энергетическую автономию. Ведь док был предназначен для ремонта как атомных подводных лодок, так и крупных кораблей. Представьте себе — идет выгрузка ядерного топлива, и тут происходит сбой в подаче электроэнергии. Естественно, все системы были дублированы, и не раз.
Но теперь электроснабжение дока висит на Мурманске, а сам 82-й завод входит в гигантскую государственную «Объединенную судостроительную компанию», инициатором создания которой (и председателем совета директоров в 2008-2011 годах) был Игорь Сечин.
В конце сентября 2018 года «Кузнецова» поставили в док. Президент ОСК Алексей Рахманов заявил, что ремонт будет продолжаться два года. Это вполне естественный срок для ремонта такого престарелого корабля. Что же случилось, что крейсер стали выводить из дока через месяц?
В конце октября в Норвегии начались учения Trident Juncture, в ходе которых войска НАТО отрабатывали отражение нападения некоего вымышленного государства, атаковавшего Норвегию с востока.
Взглянув на карту, мы можем легко убедиться, что на востоке с Норвегией граничит Россия.
Учения, в сущности, следовали сюжету недавнего (и блистательного) норвежского сериала «Оккупированные», который был задуман по идее писателя Ю Несбё сразу после российско-грузинской войны 2008 года. Сериал рассказывает о том, как Россия в рамках братской помощи и в целях мирного сотрудничества оккупирует Норвегию и уничтожает всех террористов, которые этому мирному сотрудничеству почему-то мешают. На мой взгляд, это единственный западный сериал, в котором характер существующего российского режима (а также европейской трусости) передан с филигранной точностью: копия даже лучше оригинала.
Сериал (а также действия России, приведшие к его появлению) произвел в Норвегии такое большое впечатление, что норвежцы вдвое увеличили американский контингент на авиабазе Вернес, а Минобороны Норвегии заключило с США контракт на поставку 52-х многоцелевых F-35 на 10 млрд долларов. Это была самая дорогая оружейная сделка в истории страны.
А в конце октября у берегов Норвегии начались учения, и в их ходе в норвежские воды впервые со времени холодной войны вошел американский авианосец.
Тут-то «Кузнецова» и потащили из дока, — чтобы показать супостатам кузькину мать.
Выходить он из дока начал еще ночью, накануне были первые серьезные снегопады, и по всей области веерно отключали свет. Резервного энергопитания в доке, видимо, не было, и мы можем себе представить, что сделали эти веерные отключения с автоматикой, которая и без того дышала на ладан. Короче, половина насосов не сработала.
Выходит корабль из плавучего дока так: сначала в доке заполняют балластные цистерны водой, и он тонет.
Корабль выводят буксиром, и он плывет себе дальше, а док всплывает. Тут док затонул — и не всплыл, и, более того, еще и тонул с дифферентом (иначе краны бы не обрушились).
В России существует удивительная тенденция. Когда из-за грубейшего нарушения правил безопасности горит «Хромая лошадь» или тонет «Булгария», — тогда, рано или поздно, президент устраивает показательный нагоняй, происшедшее громко осуждается по телевизору, хозяев сажают, дербанят их имущество под шумок и т.д.
Однако если технологическая катастрофа с человеческими жертвами происходит в госкомпании, то все спускают на тормозах. Помните, как в 2011 году у «Газпрома» при буксировке, с грубейшими нарушениями, затонула платформа «Кольская» и погибли 53 человека? Тогда семьям погибших так и не выразили соболезнования на уровне главы государства, и эта история не была главной на гостелевидении.
То же самое и с плавучим доком ПД-50. Масштаб аварии трудно переоценить.
В каком-то смысле это куда хуже, чем недавняя авария «Союза». В конце концов, ракеты время от времени падают у всех, а дока такого в России больше нет.
«Курск» поднимали норвежская Halliburton, голландская Mammoet Transport и шотландская DSDN, но что-то мне подсказывает, что после MH-17 голландцы не проявят особой охоты поднимать российский военный док.
Хромой «Кузнецов» стоит на рейде сдырой четыре на пять метров и краном на палубе, а строить новый док — подо что? Под единственный дряхлый авианосец? НАТО пришлось пугать не дедушкой «Кузнецовым», а противолодочными самолетами. Они там, конечно, икают. Но что-то мне подсказывает, что не от страха.