Решение [о разрыве с Константинополем] не обрадовало практически никого из сторонников раскола, зато огорчило его противников, оставив большинство равнодушным

Фонд «Общественное мнение» (ФОМ) опубликовал данные опроса об отношении жителей России к решению Русской православной церкви (РПЦ) разорвать отношения с Константинополем. Из данных следует, что, если авторы этого решения надеялись порадовать публику очередным эпизодом конфронтации с «заграницей», то план потерпел полную неудачу. Только 1% от всего населения испытал по этому поводу радость, что намного ниже статистической погрешности, и еще 16% – огорчение. Прочие либо ничего не знали, либо не испытали никаких эмоций. Хоть и без радости, но решение РПЦ называют правильным 23% населения, неправильным – 17%; остальные, опять же, не знают или им все равно. Таким образом, можно предположить, что решение не обрадовало практически никого из сторонников раскола, зато огорчило его противников, оставив большинство равнодушным. Для тех, кто называет себя православными – а это 63% респондентов, – цифры лишь чуть выше: 2% – 1 из 50 – обрадовались, 21% – приблизительно каждый пятый – расстроился; 28% одобрили и 20% осудили. Одобряют, как видим, с равнодушием, осуждают, осмелимся предположить (хотя данные, позволяющие прямо соотнести первое со вторым, фонд не публикует), с чувством. Похоже, что это вообще тенденция последнего времени: снова, как в 2011–2012 гг., поддержка решений власти выглядит теплохладной, а протест и недовольство – эмоционально нагруженными. Даже то, что речь идет о коллизии, связанной с российско-украинским конфликтом – главным пропагандистским козырем властей, – не разогрело особенно настроений публики. Большинству все равно или просто неинтересно.

Решение Константинопольского патриархата не совершать ответного демарша одобрили 25% (и почти треть – 29% – из тех, кто представляется православным) и осудили 9% (11% православных): как видим, баланс положительных и отрицательных мнений – в пользу действий заграничного патриархата, а не «своего», даже среди его собственных прихожан. Понятно, что для верующих православных обсуждаемые вопросы должны быть намного важнее, чем для публики в целом, но удивляет, как ненамного важнее: баланс мнений практически не отличается, разница в количестве сформировавших по заданным вопросам хоть какое-то мнение также незначительна.

Скорее всего, дело тут не в том, что православная общественность так уж безразлична к расколу между своей церковью и центром мирового православия, а в том, что проценты ответов считали не от той базы. Если бы социологи представили отдельно данные о мнении тех, кто посещает церковь хотя бы раз в месяц или чаще (а таких наберется 11% от всего населения), или хотя бы заходит в церковь чаще чем раз-два в год (а это уже солидные 27%, т. е. больше чем каждый четвертый), или причащается хотя бы один раз в год (а это менее чем один из шести, 17%) – то результаты, скорее всего, выглядели бы иначе. Так мы узнали бы мнение меньшинства, действительно хоть в какой-то степени практикующего православную религию, а не называющего ее в опросах просто в качестве самоидентификации или демонстрации лояльности. Возможно, там было бы больше выражений поддержки действий своего священноначалия или больше эмоций по поводу ссоры с Константинополем. Но в выбранной подаче голос тех, кому на самом деле должно быть дело до этой внутриконфессиональной коллизии, просто тонет в массе других, кого в просторечии иногда именуют «захожанами», а в исследованиях того же ФОМа – слабовоцерковленными. Не раз уже было сказано, что российское общество секулярно; религиозные разногласия его не мобилизуют и даже не особенно трогают. Ставка на конфронтацию и раскол в этот раз просто не сработала.

Автор — доцент Высшей школы экономики, Санкт-Петербург

Нет дела до церковного раскола