Оригинал материала
Сергей Пархоменко об аресте Льва Пономарева
Это грубая и наглая оплеуха Европейскому суду и вцелом европейскому правосудию вместе с Европейской конвенцией по правамчеловека, лежащей в его основе
Михаил Федотов, глава свежереформированного Совета по правам человека, назвал «НЕОБЪЯСНИМЫМ» приговор Тверского районного суда о 25-суточном аресте для правозащитника Льва Пономарева.
На самом деле, объяснение есть, и оно очень понятное и полное совершенно очевидного практического смысла. Помимо демонстративной жестокости в отношении 77-летнего человека, при помощи которой нам всем еще раз дают знать, что никто не может рассчитывать не только на снисхождение, но и просто на разумное рассмотрение дела, когда речь идет «о политике» и о гражданском праве на протест, — в решении видно хладнокровное и расчетливое послание.
Это послание адресовано Европейскому Суду по правам человека. Это грубая и наглая оплеуха европейскому суду и в целом — европейскому правосудию вместе с Европейской конвенцией по правам человека, лежащей в его основе.
Если быть точным — это прямой ответ на решение ЕСПЧ по делу Навального, принятое совсем недавно, в середине ноября.
Большая Коллегия ЕСПЧ в том решении приняла отдельное постановление в рамках Статьи 46 Европейской Конвенции. Вот текст (в моем корявом переводе):
«...О Статье 46.
Суд повторил свои предыдущие прецедентные решения о том, что российское законодательство о демонстрациях, протестах и собраниях не предоставляет надлежащих гарантий против произвольного вмешательства..., и что имели место нарушения Статьи 11, поскольку собрания были рассеяны только потому, что для них не было надлежащего разрешения(...). В деле г-на Навального суд также обнаружил «структурное несоответствие» («structural inadequacy») в нормативной базе.
Суд призвал Россию предоставить правовой механизм для органов исполнительной власти, чтобы было должным образом учтено фундаментальное значение права на мирные собрания и проявлена необходимая терпимость к несанкционированным мирным собраниям».
Статья 11 Конвенции о правах человека, которая тут упоминается, это статья о гарантиях свободы собраний и объединений. Она звучит так:
«1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.
2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц....»
То есть речь идет о том, что ЕСПЧ много раз уже принимал решения, смысл которых состоял в том, что в России снова и снова применяют силу к участникам мирных демонстраций и собраний, и потом подвергают их наказаниям по суду, — НА ТОМ ЕДИНСТВЕННОМ ОСНОВАНИИ, ЧТО У НИХ «НЕ БЫЛО СОГЛАСОВАНИЯ». Именно так: не потому, что собрание представляло для кого-нибудь опасность, грозило каким-нибудь неудобством для кого-нибудь или нарушало чьи-нибудь права, — а потому, что власти отказали организаторам в согласовательном документе.
Таких решений Европейским судом было принято, повторю уже множество, и Российские власти упорно и демонстративно отказывались обращать на них внимание и предпринимать какие бы то ни было усилия для их исполнения: поэтому теперь ЕСПЧ и принял решение по Статье 46 — это статья как раз об «обязательной силе и исполнения постановлений» суда всеми странами, участниками европейской правовой системы.
Россия, со своей стороны, многократно показывала всем интересующимся, что вертела эту европейскую правовую систему на... ну, скажем, на Путине.
Несколько разобранных ЕСПЧ случаев Навального — именно таковы: митинги, шествия и демонстрации, за которые он был осужден, носили мирный характер, никому ничем не угрожали и были «незаконными» только в одном смысле: у них не было согласования, требование которого, не забудем напомнить еще и еще раз, само по себе противоречит российской Конституции.
А теперь в точности таков же случай Льва Пономарева: шествие «За наших и ваших детей», в поддержку фигурантов дела «Нового величия» и дела «Сети», прошедшее возле здания ФСБ на Лубянке больше месяца назад — 28 октября — было мирным. Ни единой претензии организаторам тогда не было высказано, ни один волос не упал ни с чьей головы, ни одна клумба не была вытоптана и ни одно стекло не было разбито. Никто даже не был задержан (за исключением нескольких человек, продолживших поход на Тверской уже после того, как Пономарев объявил акцию законченной). Единственное прегрешение Пономарева и его коллег заключается в том, что он не получил согласования, а поступил в соответствии с многократными решениями ЕСПЧ: нет насилия, нет реальных нарушений, нет действительной опасности, — не может быть ни запрета, ни разгона. И не может быть ничьей вины.
Мы все радовались решению ЕСПЧ по делам Навального и громко интересовались, что ответит на это российский суд и российский законодатель.
Ну вот — ответ получен. 77-летний Лев Пономарев, один из старейших, во всех смыслах слова, российских правозащитников, человек, много лет призывавший своих сторонников к «мирному и конструктивному диалогу» с властью, — принес нам этот ответ. И ближайшие 25 суток будет нам всем его втолковывать: молча, но очень ясно и очень отчетливо — сидя на нарах.