«К рукам привязали гири…»

Украинец Павел Гриб рассказал, что на следствии к нему применялась физическая сила

Суд над украинским подростком, обвиняемым в склонении к терроризму (ч. 1 ст. 205.1 УК), сейчас в самом разгаре. Допрошены свидетели и подруга Павла.

19-летний Павел Гриб, по версии ФСБ, пытался убедить 17-летнюю школьницу из Сочи Татьяну Ершову заложить самодельное взрывное устройство в школе № 26 и взорвать его в день выпускного вечера 30 июня 2017, после чего Татьяна должна была уехать из России. Взрыва подростки не устроили, зато сотрудники краснодарского УФСБ, получив доступ к переписке молодых людей, решили завести на них уголовное дело. Они пришли с обысками в квартиру родителей Ершовой и вынудили ее сотрудничать, сказав, что арестовывать Гриба они не собираются. Взамен девушке пообещали выдать загранпаспорт, с которым она сможет уехать из России. Девушка планировала переехать жить к Павлу на Украину.

Молодые люди назначили свидание в белорусском Гомеле. Через полчаса после встречи Павел Гриб был похищен несколькими людьми в штатском и доставлен в город Ярцево Смоленской области. А через две недели Гриб обнаружился уже в Краснодарском СИЗО–5.

— Встаньте, освободите коридор до четвертого зала, — говорит пристав. Люди неохотно поднимаются и уходят в другую часть коридора:

— О, кого-то опасного поведут.

Через пару минут приставы заводят согнутого почти до пола парня. Это Павел Гриб.

— Да ну, — слышно в коридоре. — Мальчишка какой-то.

Павел действительно кажется мальчишкой: небольшого роста, худой. До прихода судейской бригады он с любопытством спрашивает, кто пришел на слушание:

— Приходите еще в четыре, у меня два заседания сегодня, — просит он журналистов.

На первом рассматривают апелляционную жалобу: Гриб говорит, что плохо себя чувствует и просит перевести его из СИЗО под домашний арест. Суд в ходатайстве отказывает.

Оперативников уголовного розыска допрашивали по видеосвязи. Александр Беспалов, Александр Мазуров и Евгений Матюхин утверждали, что задержали Гриба в городе Ярцево.

— Поступила оперативная информация, и мы приехали на вокзал. На перроне увидели подозрительного молодого человека. Подошли к нему, показали удостоверения, проверили документы. У него при себе был украинский паспорт. Поскольку он вел себя подозрительно, предложили ему проехать с нами в отдел, он без проблем согласился. Пояснил, что едет то ли к своей девушке, то ли к знакомой. Дело было около восьми-девяти вечера, точное время не помню. Мы «откатали» ему пальцы — парень не сопротивлялся, не был в наручниках. Оказалось, он в розыске ФСБ, — рассказал Беспалов.

Адвокат Марина Дубровина поинтересовалась, что именно в Павле насторожило оперативников. «Он бесцельно ходил по перрону и смотрел взад-вперед, по сторонам», — ответил Беспалов.

Затем допрашивали оперативников отделения полиции «Ярцевский» Александра Мазурова и Евгения Матюхова. Показания троих силовиков очень похожи. Так, Гриба они дословно описали как «темноволосого худощавого парня». «Прыщавый такой», — добавил Матюхов.

— Меня эти люди не задерживали, я их не знаю, — заявил суду Павел Гриб. — В Ярцево я не приезжал. Мое задержание было не 25 августа, а 24, и не в Ярцево, а в Гомеле, Белоруссии. Я был похищен сотрудниками ФСБ. Незнакомые люди закинули меня в микроавтобус и вывезли через границу, — сказал Павел Гриб.

По его словам, это произошло сразу после встречи с Татьяной Ершовой в Гомеле.

— После разговора я пошел на автовокзал, чтобы вернуться на Украину, однако меня встретили неизвестные люди. Их было пятеро. Выглядели как обычные люди — джинсы, черные куртки. Мне на голову натянули капюшон, погрузили в микроавтобус и вывезли в лес. Били по ногам и в живот, снимали это на камеру; забрали документы и обратный билет. Затем повезли в какой-то спортивный зал. Помню, там была шведская стенка. Меня грозились повесить на нее вверх ногами. К рукам привязали гири. В туалет водили, но не давали ни пить, ни есть. А уже потом — к следователю.

Тот прямо сказал: «Либо ты признаешь все, либо остаешься еще тут», — рассказал Гриб. — Я на всю жизнь их запомнил и если увижу, обязательно опознаю всех, кто там был.

Допрос Тани Ершовой и ее мамы прошел в закрытом режиме. Часто объявлялись перерывы. Каждый раз, когда открывалась дверь, Мария Гриб подбегала к проему смотреть на сына.

Адвокат Марина Дубровина рассказала «Новой», как происходил допрос Татьяны Ершовой.

— На первом допросе она говорила, что показания за нее писал следователь, она только подписывала. Мне она объяснила это так: «Следователь говорил, что если я хочу помочь Паше, то должна подписать эти показания». Девочке 17 лет, ее никогда раньше не допрашивали. Я думаю, они вводили в заблуждение и Татьяну, и Пашу.

На последнем допросе Таня поначалу только плакала. Внятно она ничего не могла сказать, ее часто успокаивали — слушание прерывалось четыре раза, чтобы Татьяна пришла в себя.

Потом, когда в очередной раз на нее надавили, она вышла и просто сказала, что подтверждает все показания, зачитанные прокурором. Те самые, которые ей давал подписывать следователь — написанные сухим юридическим языком, с оборотами вроде «Россия как страна-агрессор…». Я у нее переспросила: «Вы вот прям так говорили следователю, слово в слово?» Она сказала: «Да».

Следователь, допрашивавший Гриба, утверждал, что физическое насилие к нему не применялось.

— Жалоб от него не поступало, следов насилия на нем не было. Гриб был немного растерян, но ситуацию оценивал адекватно, — заявил Павел Карпенюк, старший следователь ОВД.

По словам Карпенюка, все процедуры допроса проходили согласно закону: в присутствии адвоката по назначению, без какого-либо психологического воздействия или физического насилия, при этом Павел выражал желание сотрудничать со следствием.

В качестве доказательств стороны обвинения была показана видеозапись допроса Павла следователями краснодарского УФСБ.

Адвокат в кадре действительно есть, однако его можно спутать с охранником — на протяжении всего видео он молча смотрит в камеру.

На записи Павел говорит, что дает показания добровольно, при этом неуверенно рассказывает, что Татьяна хотела устроить взрыв, чтобы привлечь внимание. Иногда путается в показаниях и вопросительно смотрит в камеру. На его запястьях видны ссадины и кровоподтеки.

— Видно же, что ко мне применялась сила, и я не мог внятно ничего пояснить, — говорит суду Павел Гриб.

Ирина Бабичева —для «Новой»