И в шкафу нет признаков теракта…

Оперативники так и не нашли ничего предосудительного в ходе обыска у псковской журналистки. Зато с задачей справились эксперты

Утром 6 февраля вокруг дома журналиста «Эха в Пскове» Светланы Прокопьевой в Пскове стояло оцепление из вооруженных автоматами людей в камуфляже. Местная пресса подняла переполох: журналиста будут брать. Все коллеги с ноября знали, что ей светит уголовное дело по статье об оправдании терроризма. Потом, правда, выяснилось, что люди с автоматами — это десантники на изготовке к учениям. Дом Светланы примыкает к штабу 76-й дивизии ВДВ. Но через несколько часов к ней действительно пришли.

Как обыскивали опасную подозреваемую

Квартира у Светланы Прокопьевой совсем маленькая. Ровно в полдень 6 февраля в нее попытались разом войти следователь, оперативники псковского центра «Э», понятые и группа бойцов СОБРа в шлемах.

Ввиду нехватки пространства наступали «свиньей». Собровцы заходили первыми.

Они прикрывались щитами и защищали остальной отряд от опасной преступницы, ее мужа-архитектора и трех котов. Коты отступили первыми и мимикрировали под напольное покрытие.

— А я просто бухнулась на стульчик и смотрела, как они заполняют квартиру, — рассказывает Светлана.

В это утро она вернулась из Москвы и успела пробыть дома всего четыре часа. Приняла душ, отправила на радио «Свобода» две статьи, и в тот момент, когда позвонили в дверь, как раз писала третью. Она пошла открывать дверь, оставив ноутбук на диване.

Оперативники центра «Э» увидели компьютер, оставленный в открытом доступе, включенный, распароленный, все аккаунты как на ладони, радостно сверкнули глазами,

и один из них немедленно принялся производить контекстный поиск улик по слову «теракт».

Другой очень быстро извлек откуда-то служебный и личный сматрфоны, планшет и стал вводить слово «теракт» в каждом из этих орудий преступления. Радостно вскрикнул, когда улика нашлась: в каком-то телеграм-канале сохранилась новость с упоминанием этого слова.

Покончив с поиском опасных гаджетов, оперативники погрузились в Светланины бумаги. Пришлось перебирать каждый листочек. Видимо, тоже искали слово «теракт». Очень воодушевили их трудовые договоры. Слова «теракт» в них, увы, тоже не было, зато работодателем значилось опасная и враждебная радиостанция «Свобода». Схватились за стопку исписанных блокнотов. Кто хоть раз видел, каким почерком мы пишем в блокнотах, тот обязательно посочувствует этим людям. Они пролистали парочку, переглянулись, вздохнули и блокноты решили не изымать. Зато их очень заинтересовал ящик с косметикой. Там нашли самые грозные орудия преступления, как то: губная помада и тушь.

На площади порядка шести квадратных метров они искали очень тщательно. Поэтому нашли банки с клеем и краской. У Светы дома идет ремонт. Оперативник центра «Э» вопросительно посмотрел на Светлану: мол, что это за химоружие. Она кивнула: забирайте, исследуйте. В это время другой оперативник центра «Э» издал победный крик: «Нашел!» И достал с полки маленький бумажный сверток. Все присутствовавшие, включая собровцев, понятых и котов, бросились смотреть, как он бережно разворачивает бумажечку. Внутри лежали шурупы. Такие маленькие, что не тянули даже на будущую начинку для гипотетического взрывного устройства.

Изъяв все, что подлежало изъятию, бригада двинулась ко второй комнате. На пороге оперативники, шедшие первыми, встали как вкопанные. Собровцы, понятые и коты стукнулись об их спины. Путь к шкафу перекрывала кровать, и размеры комнаты не позволяли обойти ее с флангов. Следователь Светлане попался культурный и гуманный, ногами по постели идти не велел.

Состоялось совещание на тему «как обойти кровать».

По его итогам оперативник центра «Э» аккуратно свернул белье и на карачках пополз к шкафу, стараясь не задеть постель неснятыми ботинками. Оказалось, напрасно: в шкафу среди белья, увы, ничего полезного для следствия не нашлось.

— Я понимала, что они все делают по инструкции, — благодарит участников обыска Светлана. — Понимала, что меня щадят, не мучают. Но как же это было ужасно…

Утомившись поиском в двух комнатах, бригада решила не искать признаки теракта в туалете и в банках с крупой на кухне.

Так проходил обыск у журналиста радиостанций «Эхо в Пскове» и «Свобода», бывшего главного редактора газеты «Псковская губерния» Светланы Прокопьевой. Ее подозревают в публичном оправдании терроризма. Уголовное дело было возбуждено 5 февраля.

Напомним, что Светлана Прокопьева написала колонку с анализом теракта в УФСБ по Архангельской области, где 17-летний Михаил Жлобицкий подорвал самодельное взрывное устройство. В авторской программе «Минутка просветления» на «Эхе Пскова» 6 ноября Светлана Прокопьева назвала теракт «недопустимой, совершенно невозможной и неприемлемой мерой» и высказала оценочное суждение о том, что довело подростка до поступка.Текстовую версию колонки опубликовало информагентство «Псковская лента новостей». По иску Роскомнадзора мировой суд в Пскове оштрафовал радиостанцию на 150 тысяч рублей, а «Псковскую ленту новостей» — на 200 тысяч.

Дело Роскомнадзора

Уголовные дела по статье 205.2 УК РФ об оправдании терроризма в 2018 году плодились, как грибы.

• В мае обвиняемым стал житель Кургана, вступивший в мессенджере Telegram в группу, посвященную «перевороту» (несостоявшемуся) 5 ноября 2017-го.

• В июне в Кировской области заключенный колонии во время просмотра телепередачи в присутствии других сидельцев похвалил террористов — и получил еще одну статью.

• Через месяц после событий в Архангельске в суд ушло уголовное дело в отношении жителя Кабардино-Балкарии, который произнес речь на митинге.

После событий в Архангельске уязвленные чекисты стали особенно бдительно мониторить, что и как пишет о них пресса. Особенно в контексте теракта. Помогал им, понятное дело, Роскомнадзор.

• Уже через 3 дня в Калининграде возбудили дело против Вячеслава Лукичева, разместившего пост с упоминанием террориста.

• В январе этого года, сразу после праздников, стало известно об уголовном деле в отношении 52-летней коммунистки Надежды Ромасенко из Вытегры. Тоже из-за поста в соцсети «ВКонтакте».

Что касается колонки Светланы Прокопьевой, то 26 ноября Роскомнадзор вынес предупреждения «Эху в Пскове» и «Псковской ленте новостей». Экспертиза к этому времени еще не была завершена, заключение датировано 3 декабря. Словно в ведомстве шестым чувством угадали, что скажут эксперты.

Экспертизу Роскомнадзор заказал не кому-нибудь, а подведомственному себе же ФГУП «Главный радиочастотный центр» (ГРЧЦ). Среди уставных видов его деятельности что только не перечислено — от «связи на базе проводных технологий» и телекоммуникаций до торговли легковыми автомобилями. По данным СПАРК, ГРЧЦ имеет две действующие лицензии — на использование недр «для целей геологического изучения и добычи подземных вод» и одну архивную — на защиту государственной тайны. Но лицензия на экспертную работу не упомянута. На сайте ГРЧЦ в перечне видов деятельности указаны разные виды проверок на предмет технического использования радиоэлектронных средств, контроля излучения и так далее. В списке платных услуг фигурирует лишь экспертиза «возможности использования заявленных радиоэлектронных средств и их электромагнитной совместимости…» и так далее. Тем не менее именно этому центру Роскомнадзор заказал «экспертизу продукции средств массовой информации на предмет определения наличия (отсутствия) нарушения законодательства РФ о средствах массовой информации».

Проводили работы два эксперта. Александр Валерьевич Сорговицкий окончил Московский государственный юридический университет им. О.Е. Кутафина в 2013 году, а «на право проведения экспертизы информационной продукции» был аккредитован в 2015-м. Таким образом, стаж его экспертной работы составлял 3 года. В ООО «Судебные эксперты» он значится как почерковед. На сайте Роскомнадзора размещена одна экспертиза с его участием — исследование передачи «Сердце медведицы» телеканала «Детский мир». На вопрос соответствует ли содержание метке «16+» эксперты отвечают: «не соответствует».

Второй эксперт, Гершликович Анастасия Игоревна 1994 года рождения, в 2012 году окончила школу, а в ноябре 2017-го получила красный диплом того же университета, что и коллега. Судя по данным на ее странице в «ВКонтакте», она публикуется в «Российской газете» как Анастасия Бычкова. Заключений экспертиз с ее участием на сайте Роскомнадзора найти не удалось.

Эти два молодых, но уже, надо понимать, очень опытных специалиста и работали с колонкой Светланы Прокопьевой. Как сказано в акте экспертизы, они производили «поиск по тексту высказываний, оправдывающих действия лиц, совершивших или планирующих совершить террористический акт». А отыскав, анализировали «на предмет их содержательно-смысловой направленности, модальности и лексикограмматической формы выражения сведений».

Напомним, что квалификации лингвиста нет у обоих. Изучив текст, они отметили, что автор указывает на «несоблюдение… законных прав и свобод граждан», «связывает причину террористического акта с действиями правоохранительных органов» и «приводит сравнение действий подрывника и народовольцев в ХIХ веке».

Автор, по словам экспертов, оправдывает терроризм «посредством утверждений о целесообразности действий террориста».

Где они это взяли — большой вопрос, потому что в статье нет ни слова о «целесообразности действий». Таким образом, подытоживают эксперты, в тексте «содержатся высказывания, оправдывающие терроризм».

Существует другая экспертиза, независимая. Ее провели лингвисты с филологическим образованием, учеными степенями и стажем более 40 лет. Они в тексте Светланы Прокопьевой оправдания терроризма не увидели. Как не увидели в экспертизе Сорговицкого и Гершликович признаков ни лингвистического, ни лингвоюридического анализа. Но этот документ и Роскомнадзор, и следствие к делу не подшили.

Повторим, что акт экспертизы, заказанной Роскомнадзором, датирован 3 декабря, но гениальное предвидение ведомства позволило за неделю до этого, 26 ноября, вынести «Эху в Пскове» и «Псковской ленте новостей» предупреждения. Мировой суд, оштрафовавший оба СМИ, тоже выступил как провидец. Потому что непонятно, что делать со всеми этими штрафами и предупреждениями, если вдруг в рамках уголовного дела Светлана Прокопьева будет признана невиновной. Словно уже предполагается, что оправдательного приговора тут и быть не может.

Псков