«Прежде всего, он был батей»

Умер ветеран войны в Афганистане, «черный майор» Борис Керимбаев. Чем он известен?

Пять миллионов за голову

«Черного майора» Бориса Керимбаева знают, прежде всего, как командира 177-го отряда спецназа, отличившегося во время Афгана. Спецназовцев из этого подразделения называли «Второй мусульманский батальон». Численностью в 500 военных он состоял по директиве только из солдат азиатской национальности. Керимбаев к моменту назначения комбатом отслужил в Среднеазиатском округе на командны позициях, а прежде — в Германии.

Свой батальон Керимбаев набрал со второго раза. Осенью 1981 года «мусульманский спецназ» — новое по своей тактике подразделение для всей советской армии — и вошел в Афганистан. Тактике боя учились на ходу, уже на боевых позициях.

Задачу Керимбаеву ставили тяжелую: хотя бы месяц продержаться в Панджшерском ущелье против сил боевиков Ахмад Шах Масуда, одного из лидеров Исламского общества Афганистана. «Через это ущелье проходили караванные тропы, откуда в Афганистан поставлялись и наркотики, и оружие, — рассказал «Новой» глава казахстанского союза ветеранов «Боевое братство» Сергей Пашевич, хорошо знавший Керимбаева. — Это был очень хороший источник дохода. А тут появился отряд советского майора, который не позволял проходить этим караванам. Терялся денежный доход».

Керимбаев не просто удержался на позиции, он сам взял ущелье под контроль — к полной неожиданности превосходящих сил исламистов. Боестолкновения с отрядами Ахмад Шаха шли почти каждый день.

Среди эпизодов из жизни «черного майора» известен, например, такой: майор без оружия ходил на переговоры с Ахмад Шахом (смелые маневры отряда Керимбаева затем были описаны в книге другого ветерана Афгана — Амангельды Жантасова. — М.Е.). «За период командования Керимбаева отрядом у него были самые маленькие потери, — говорит Пашевич. — Каждая операция прорабатывалась детально, до мельчайших подробностей».

Ахмад Шах Масуд объявил награду за голову советского командира — пять миллионов долларов, но отряд «Черного майора» стоял в ущелье намертво.

Примерно через восемь месяцев Масуд вступил в переговоры с СССР. Перемирие, отмечает Пашевич, заключили примерно в конце 1982 — начале 1983 года, но точной даты не сохранилось. По его словам, даже при выводе советских войск из Афганистана, на подконтрольных Ахмад Шаху территориях в колонны практически не стреляли: «Они соблюдали этот договор до последнего».

Условием перемирия со стороны Масуда был отзыв 177 дивизии спецназа из ущелья. Вместе с «кара-майором» Керимбаевым.

КСТАТИ
Прозвищем «Кара-майор» (в переводе с казахского «кара» — «черный»), своего командира называли бойцы 177-го отряда. «У него мать украинка, а отец казах, — писал в своей книге афганец Жантасов. — А он сам получился такой смуглый, чуть ли не как эфиоп. К тому же, в имени одного из наших злейших врагов тоже было слово «кара». И вот так получилось, что «кара-майор» привязалось к нашему командиру».

После Афгана не дали генерала

После отставки «по здоровью» в 1992 году Керимбаев вернулся в родной Казахстан, где работал сначала в республиканском Управлении гражданской обороны, а после — участвовал в ветеранском движении афганцев. Был директором Фонда строительства мемориала погибшим в Афганистане в Алма-Ате. По воспоминаниям Сергея Пашевича, Керимбаев часто бывал в частях Алма-Атинского гарнизона, а когда в Казахстане формировали миротворческий батальон, «Черный майор» непосредственно участвовал в этом и общался с солдатами.

Незадолго до смерти Керимбаеву — уже лежащему в больнице — министр обороны Казахстана вручил «Золотую сову» за заслуги перед военной разведкой Казахстана. У «Черного майора» были и другие награды: орден Красного Знамени, «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» III-й степени и «Айбын» I-й степени (орден Доблести).

Но генералом «Черному майору» стать не дали.

«Не дали ему окончить Академию Фрунзе, — объясняет Пашевич. — Но, даже не став генералом, он оставался генералом дня нас, в нашем афганском движении. Прежде всего, он был батей — для своих солдат и для нас. Всегда был незлобив, и всегда к нему можно было подойти спросить совета, за что наши ребята его и уважали».