Даешь Москве дрова! Благодарность ГУЛАГУ от Моссовета

Полит.ру и телеграм-канал Государственного архива Российской Федерации «Документальное прошлое: ГА РФ» продолжают совместный проект «Документ недели». Сегодня — история о том, как лагерные рабы грели столицу.

5 сентября 1932 года начальник ГУЛАГа Матвей Берман объявил особый приказ по Темниковскому Исправительно-трудовому лагерю. Этот лагерь, расположенный в Мордовии, вряд ли был самым значительным пунктом на карте ГУЛАГа в 1932 году, когда достраивался Беломорско-Балтийский канал, начиналось сооружение канала Москва-Волга и Байкало-Амурской магистрали. Тем не менее, у него была своя и, видимо, достаточно важная роль. Это можно понять из текста приказа Бермана, в котором отдельно приводится выписка из протокола заседания Моссовета.

Темниковский ИТЛ, построенный в мордовских лесах, как и полагалось большинству подобных лагерей, был создан для проведения лесозаготовок. Как оказалось, перед такими центрами принудительного труда в европейской части СССР можно было ставить не только общие цели заготовки сырья, потенциально предназначенного для валютного экспорта, но и особые задачи. В постановлении Моссовета, цитируемом в приказе Бермана, прямо говорится, что руководство Москвы считает «участок, на котором работает Темниковский лагерь, одним из решающих для снабжения Москвы дровами». И лагерь дровами Москву снабдил. Во всяком случае, к 20 августа он выполнил 78,7% годовой программы по заготовке и 83% — по вывозке дров, что, наверное, было не так уж плохо и давало возможность заявить, что Москва к отопительному сезону готова.

Начало 1930-х было еще временем становления для ГУЛАГа: ОГПУ тратило заметные усилия, чтобы объяснить и партийному руководству, и широкой общественности, насколько важной является работа лагерей. К созданию книги о Беломорско-Балтийском канале привлекли лучших писателей страны, в газетных статьях и агитационных роликах рассказывалось о «перековке», которую проходят заключенные на социалистических стройках, чтобы затем влиться в советское общество, а в различных документах демонстрировалось, что ГУЛАГ может решать тяжелые хозяйственные и инфраструктурные задачи дешево и оперативно, не привлекая дефицитной валюты.

В это же время в лагерях широко экспериментировали с различными мерами поощрения заключенных к тяжелому труду, выдавая премии продуктами и деньгами и допуская сокращение сроков и освобождение за выполнение особо важных заданий.

Возможность в буквальном смысле греть столицу государства очевидно входила в число наиболее желанных поручений.

Мы не можем сказать, как и где Моссовет закупал дрова до появления трудовых лагерей. Но теперь, в 1932 году ОГПУ могло заявить, что способно взять эти проблемы на себя – и у нее для этого хватает и лесов, и заключенных. Возможно, чекисты действительно сняли с городских хозяйственников какую-то прежнюю головную боль (а для чего же еще нужны чекисты). Во всяком случае, в цитируемом постановлении говорится: «Ударная работа Темниковских Испр. Трудов. Лаг. ОГПУ по снабжению красной столицы СССР – г. Москвы дровами оценена Президиумом Моссовета».

Между прочим, Президиум Моссовета решил расщедрится по случаю получения дров и выделил из городского бюджета 3000 рублей для премирования тех заключенных, которые потрудились ради комфорта москвичей наиболее ударно.

Начальник ГУЛАГа, судя по содержанию приказа, был совершенно не против стимулировать некоторых зеков за счет московского бюджета и отдельно призвал контингент лагеря к дальнейшему ударному труду.

В общем, эту историю можно считать даже оптимистической – в ней происходит раздача подарков, все ее участники довольны – как и москвичи, вовремя получившие заготовленные заключенными дрова.