«Подновили» на 80 миллионов

После реставрационных работ в легендарном дома Бака жильцы ищут способ избавиться от их последствий

Исторические кованые козырьки распилили, нанесенная в мороз по фасадам краска растрескалась. Жильцы дома Бака обвиняют подрядчика в обмане, подлоге и давлении, а он их — в излишней эмоциональности.

Дом Бака (Кирочная ул., 24), с его воздушными галереями и причудливыми витражами, давно снискал славу одной из главных неформальных достопримечательностей Петербурга. Но уникален он не только архитектурой и фотогеничностью, но и отношением его обитателей к истории, к каждой подлинной детали, к духу места, в котором живут. В созданном жителями паблике, посвященном дому и судьбам населявших его в разные годы людей, выложены архивные документы, письма, воспоминания и фотографии. Собирательный образ дома представлен репортажами о чердаках и подвалах, обзором сохранившихся в квартирах элементов декора и даже таких раритетов, как дровяная плита на кухне.

Ежегодно группа друзей дома проводит акцию «Отмоем дом Бака!» — с экскурсиями и чаепитием для всех добровольных помощников. А минувшей весной к этому традиционному бонусу добавился концерт камерного хора, выступившего прямо в парадной на фоне исторических витражей.

В прошлом году архивные и научные изыскания сообщества «Кирочная, 24» представили на выставке в Президентской библиотеке. А в топ городских новостей вышла история о том, как жителям и друзьям дома Бака удалось отыскать утраченные в начале нулевых исторические входные двери. На созванной по этому случаю пресс-конференции глава КГИОП Сергей Макаров не скупился на похвалы и ставил инициативных жильцов в пример, обещая поддержку их усилиям по сохранению исторического здания. В частности, обещалось, что комитет уделит особое внимание предстоящим ремонтно-реставрационным работам.

На такой информационной волне удалось добиться пересмотра изначально заложенных в городскую программу сроков (за осыпающиеся фасады дома Бака планировали взяться только в 2033 году).

В январе 2018-го совет дома известили о старте исследований, по итогам которых будет разработана проектная документация, а затем приступят к ремонту лицевых и дворовых фасадов, арочных проездов, балконов, вентиляционных каналов и дымоходов, крылец и навесов. Заказчик работ«Фонд — региональный оператор капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах», подрядчик —ООО «НРФ «МИР».

Согласно контракту, заключенному компанией МИР c Фондом капитального ремонта 25 мая 2018 г., все работы надлежало осуществить за 147 календарных дней — отсчитывая с момента подписания акта передачи объекта подрядчику. Однако они не завершены до сих пор. Заместитель гендиректора компании МИР Сергей Белоус уверяет, что реконструкция фасада выполнена на 90%. Оставшееся, заявляет глава Фонда капитального ремонта Денис Шабуров, можно завершить только в теплое время года. Но подписать акт приемки от жильцов МИР требует незамедлительно — используя при этом «обман, подлог и давление», говорится в направленном врио губернатора открытом письме совета дома.

Исполнители вышли на объект только в середине лета.

Причины, по которым оказалась упущена львиная доля теплого сезона, называют разные. Денис Шабуров сетует на длительность процедуры получения разрешений, в том числе от КГИОП. Источники в самом КГИОП пеняют на низкое качество проектной документации, потребовавшей серьезных изменений. А в совете дома добавляют, что на время проведения чемпионата мира по футболу действовал запрет на установку строительных лесов.

Несмотря на задержку, жители дома Бака не теряли надежд на лучшее. И складывалось все поначалу вроде неплохо: ход работ, за которые взялись профессиональные реставраторы, регулярно согласовывался с жильцами. Но, по словам реставраторов, им вскоре перестали платить (задолженность оценивается в сумму около 1,2 млн руб.), и подрядчик заменил специалистов разнорабочими. Генеральный директор МИРа Анатолий Миропольский, комментируя ситуацию, ссылался на то, что «объем деструктивной штукатурки, который был определен изначально, и фактическое состояние штукатурного слоя не совпадали в разы». Пришлось-де «переделывать большой объем лепного декора», привлекать очень много специалистов. А «финансовая ситуация крайне обострилась» — получили только аванс, все остальное должны были оплачивать из собственных средств, «которые, к сожалению, в 2018 году были не в лучшей форме».

При этом обследование, призванное оценить фронт работ и обосновать сметы, проводилось силами самой компании МИР. Да и сумма аванса была немаленькой — около 15 миллионов.

Разнорабочие залили окна силикатной грунтовкой, потом пытались лезвиями и корщётками сдирать ее со стекол, в результате теперь с трудом удастся найти хоть одно неповрежденное, часть стекол оказались попросту разбиты.

Досталось и старинным витражам (из имеющихся 20 защитное покрытие сделали только на четырех), и металлодекору — он тоже зачищался корщётками. Оконные рамы красили поверх лохмотьев облупившихся прежних слоев.

Вековые деревянные рамы в парадных подрядчик собирался заменить на пластиковые — жильцы не позволили, заручившись поддержкой КГИОП. Но на этом, пожалуй, она и закончилась.

Лицевой фасад вместо пепельно-розового стал вызывающе розовым, а со стороны двора — ярко-желтым. Качество исполнения оказалось таково, что сейчас там и тут краска уже потрескалась и облезает, все стены покрыты пятнами. Результат, в общем, предсказуемый — этого жильцы и опасались, когда требовали остановить работы на фасадах до окончания холодов.

«В сентябре глава Жилищного комитета Валерий Шиян пообещал, что по главному фасаду работы перенесут на апрель, — рассказывает председатель совета дома Марина Жукова. — Но они продолжались весь декабрь и январь. По нормативам окрашенный фасад должен отстояться не меньше двух суток при температуре от плюс 8. Однако работы велись, когда было и ниже минус 12, мы фиксировали это на видео — рабочий макает кисть в краску, а она тут же замерзает…»

Денис Шабуров в своем ответе на обращение депутата Алексея Ковалева заявляет, что в зимний период «подрядчиком выполнены мероприятия по устройству замкнутого теплового контура с обогревом тепловыми пушками», а «для контроля за температурным режимом на каждом ярусе были установлены термометры».

О том, как в реальности выглядел этот «замкнутый контур», с зияющими дырами и резвевающимися по ветру полотнищами пленки, можно судить по сделанным жильцами видео. И тепловые пушки, по их свидетельствам, наводились на окрашенные поверхности лишь на пару часов вместо положенных двух дней.

Вот здесь, например, фиксируется температура металлической поверхности ковки балкона, которую принимаются красить работяги, — минус 17:

Своеобразной точкой невозврата, после которой, как говорит Марина Жукова, «мы перешли в зону недоверия и непонимания», стала история с варварским демонтажом кованых козырьков. Прямо сквозь них были заведены опоры строительных лесов — что не позволяло деликатно демонтировать козырьки для реставрации. В присутствии Валерия Шияна представители подрядчика пообещали, что снимут козырьки без повреждений — приподнимут стойки лесов или еще что-то придумают. Но обманули — козырьки попросту срезали. В компании МИР и субподрядной кузнечной фирме будут потом рассказывать специально созванным журналистам, что-де иначе было никак — невозможно, мол, извлечь козырьки без демонтажа гранитной облицовки стен. Умалчивая при этом о главном: не только срезали крепления (это еще полбеды), но распилили на части сами оригинальные исторические конструкции. Поскольку снять целиком не позволяли пронизывающие их элементы опоры строительных лесов. Расчленить подлинное произведение оказалось сподручнее, чем леса разбирать.

18 февраля отписался КГИОП, с декабря не отвечавший жителям дома на их обращение. Начальник Управления по охране и использованию памятников Елена Ломакина сообщила, что металлодекор подлежал ремонту на основании разрешения комитета, работы по ремонту фасадов не завершены и не приняты, а что касается судьбы исторических козырьков и наличия согласованного проекта их демонтажа — так про то «снят телевизионный сюжет», вот вам ссылка на репортаж. Теперь уже, наверное, никто не удивится, если в следующий раз чиновники КГИОП вместо официальных ответов по существу сошлются на армянское радио.

Все эти, с позволения сказать, работы на охраняемом государством объекте культурного наследия по изначальным сметам стоили почти 60 миллионов. Когда подтянули дополнительные сметы, на круг насчитали уже больше 80 миллионов.

Чтобы получить все нажитое непосильным трудом, компании МИР необходимо получить подпись председателя совета дома под актом приемки.

«Заказчик и Исполнитель едины в стремлении убедить совет дома подписать акт приемки работ незамедлительно, что даст МИРу возможность получить вожделенную постоплату, а все недоделки пообещать закрыть уже по гарантии, — говорится в открытом письме совета дома. — Принимая во внимание чрезвычайно низкое качество работы компании МИР, ее неуважение к собственникам, многократное пренебрежение достигнутыми договоренностями, а также понимая, что в случае подписания акта приемки все дальнейшие работы, скорее всего, прекратятся, как только постоплата поступит на счет компании, совет дома считает невозможным поставить свою подпись ни под одним из предлагаемых исполнителем документов. За нами — жильцы нашего дома, перед которыми мы несем ответственность».

В качестве документа, необходимого для приемки, заказчиком и подрядчиком предлагается подписать некий «График исправления замечаний». По мнению совета дома, сам по себе такой документ не имеет смысла — поскольку предусмотренные контрактом работы не завершены. А замечания фиксируются только при подписании акта приемки. Доделывать же основные работы возможно и без дополнительных графиков. К тому же к графику должна прилагаться дефектная ведомость с конкретными участками работы. Рассмотреть и согласовать такую ведомость совет дома в принципе готов. Однако МИР ведет речь не об этом — требует именно подписать акт.

Не добившись желаемого, подрядчик переходит к точечной обработке жильцов. Сначала давят на жалость: мол, если совет дома не примет объект, компания не получит денег и неминуемо обанкротится, несчастные сотрудники окажутся на улице, а у них семьи. Потом Марине Жуковой просят передать, что могут помочь с ремонтом ее квартиры.

Так ничего и не добившись, меняют стратегию:

«Проходящим мимо бытовки жильцам предлагают написать персональные замечания по качеству ремонта и поставить свою подпись в неподшитых документах. К каждому человеку применяется индивидуальный подход с элементами театральной импровизации, — рассказывается в открытом письме. — Одних уверяют, что совет дома в курсе и вот-вот поставит свою подпись: буквально сейчас Станислав (Станислав Мержеевский — руководящий сотрудник МИРа) идет на встречу. Иногда для пущей убедительности прибегают даже к инсценировке в реальном времени звонка Марине Жуковой, во время которого она якобы соглашается подписать акт. Некоторым жильцам, напротив, говорят, что совет дома не выполняет свои функции и саботирует приемку, из-за чего МИР вынужден простаивать, не имея возможности выполнить взятые на себя обязательства. Этим объясняется необходимость срочно собрать альтернативные сведения о текущих проблемах, заверенные личными подписями жильцов».

Совет дома не отказывается от поиска компромиссного решения: высылает свой перечень замечаний и дополнений к поступившему от МИРа списку проблем. Вновь указывает, что не может подписать неграмотный документ, где к тому же виды работ обозначены как гарантийные. Технадзор реагирует своеобразно: «удалите слово «гарантийные» и подпишите».

На совет дома пытаются переложить ответственность за простой подрядчика. В телефонном разговоре Станислав Мержеевский заверяет представителей совета дома, что подпись собственников необходима для получения нового разрешения КГИОП (срок ранее выданного истек 31 декабря).

Та же аргументация представлена в направленном совету приглашении прибыть на комиссию по утверждению списка выявленных недостатков.

Но обратившись в КГИОП, Марина Жукова узнает, что МИР еще в феврале продлил разрешение комитета на два месяца.

Используемые подрядчиком методы давления и обмана совет дома счел возмутительными и неприемлемыми. В своем открытом письме он уведомил все заинтересованные стороны о том, что «никакие акты приемки работ и иные сопутствующие документы в сложившейся ситуации подписывать не намерен». И рекомендовал компании МИР, если та пожелает наладить с советом дома конструктивное сотрудничество, предпринять ряд конкретных шагов. Среди них — отстранение от работ в доме Бака Станислава Мержеевского, выплата всех долгов работавшим на фасаде реставраторам, замена необратимо поврежденных окон, переделка ремонта всех поверхностей, на которых проводились работы в минусовые температуры при незамкнутом тепловом контуре, признание распила исторических козырьков на несколько частей, принесение официальных публичных извинений жильцам и прочая.

Свое отношение к жителям дома Бака глава компании МИР выразил на официальном ее сайте еще 7 февраля:

«С самого начала производства работ мы столкнулись с сильными эмоциональными всплесками и неконструктивным подходом со стороны жителей. Это скорее эмоционально окрашенная манера привлечения к себе внимания — к слову, сообщество «Кирочная 24» «ВКонтакте» очень выросло с момента начала работ. Однако для выполнения работ на объекте по сути неважно, помогали жители или, наоборот, вставляли палки в колеса».

Тогда же господин Миропольский заявил, что «работы по капитальному ремонту дома Бака мы закончили». На пресс-конференции 26 февраля его заместитель Сергей Белоус счел работы по реконструкции фасада исполненными на 90%. Зампредседателя Жилищного комитета Алексей Бородуля также попенял жильцам на излишнюю эмоциональность и попытался заверить, что совет дома просят подписать вовсе не акт приемки, а всего лишь документ с перечнем недостатков и недоделок. Саму же приемку будут подписывать после их устранения. Но пока объект не сдан, нельзя составить перечень гарантийных работ, они подразумевают исправление выявленных уже после сдачи объекта дефектов. Разъяснить, почему приемки еще нет, но перечень гарантийных работ в предлагаемом к подписанию документе уже есть, не смогли ни Алексей Бородуля, ни глава ФКР Денис Шабуров, ни Сергей Белоус. Устранить недоделки и завершить ремонтные и реставрационные работы они обещают «после установления в городе стабильно теплых температур».

Между тем остается открытым вопрос о том, а было ли разрешение КГИОП на момент выхода подрядчика на площадку. Со стороны двора строительные леса принялись устанавливать еще в июне. А в середине июля на сайте КГИОП еще шел прием замечаний к историко-культурной экспертизе, оценивающей соответствие проекта требованиям закона об охране памятников. После чего еще надлежало оценить поступившие отзывы и саму экспертизу, какую-то ее корректировку, приемку комитетом и оформление разрешения. Также неясно, на каком основании велись работы весь январь этого года — если прежнее разрешение КГИОП истекло 31.12.2018, а продление оформили в феврале.

Порочной представляется сама устоявшаяся система, при которой подрядчик (в данном случае компания МИР) проводит обследование, на основе его выводов определяет фронт работ и разрабатывает проектную документацию, сам же заказывает историко-культурную экспертизу, призванную оценить соответствие его проекта закону, а потом сам проводит эти работы.