Смешивать и взбалтывать

История такая. Избалованный отморозок, чтобы повеселиться и позлить родителей, гордо доросших до мидл-класса, в качестве невесты приводит не пойми кого. Девушка без макияжа и маникюра, в дурацких очках и каком-то балахоне, каблуки носить не умеет, в Инстаграме не селфится и вообще все время молчит и норовит забиться в угол. Какое-то чудо болотное. Вот и в газетах пишут — охранного типа персонаж разворачивает народную прессу, — что в лесу полно нечистой силы.

А вокруг все блистает стабильностью и благополучием. Вышколенный обслуживающий персонал суетится с подносами, изваяние русалки в центре холла обещает брачующимся жизнь, полную романтизма, пухлая распорядительница церемонии принимает максимально приторный вид. Между тем словно переехавшие из фильма «Горько!» папа с мамой (неотразимые драматические роли в исполнении Юрия Брешина и Натальи Кургиной) начинают совсем закипать и надеются только на нанятую ими победительно-вульгарную блондинку, выступающую в амплуа Аниты Экберг из феллиниевской «Сладкой жизни». Та более-менее справляется с поставленной задачей, и вот уже изрядно захмелевший сынок действительно переключает свое внимание на оголенные части ее богатого тела.

Но понятно, что и без нее свадьбе не бывать. Испуганная, кособокая, невесть что себе вообразившая очкастая невеста-кикимора, у которой к тому же обнаруживается такой же убогонький отец, — ха-ха-ха, никто на ней жениться и не собирался, зато сколько лайков можно собрать! В какой-то момент несостоявшийся жених ее отталкивает, она неудачно падает, ударяется головой и заключительную часть спектакля проводит в коме под капельницей. А он приходит к дверям ее палаты умирать от передоза.

Вот и все. Однако плоская банальность этой истории совершенно не является смыслом оперы «Русалка» Антонина Дворжака в постановке Тимофея Кулябина. Это вторая работа резонансного новосибирского режиссера на Новой сцене Большого театра после «Дона Паскуале». И на сей раз ему есть где развернуться.

Открывающая XX век «Русалка» (1901) — одна из самых популярных в XXI веке опер. Ее «лунная ария» входит в число хитов самой Нетребко, в ее многочисленных постановках царит Рене Флеминг, а ее режиссерский список включает в себя большинство нынешних ключевых имен: Роберт Карсен, Мартин Кушей, Йосси Виллер и Серджо Морабито, Стефан Херхайм, Барри Коски. Но в наших краях она пока считается оперой редкой, ее путают с одноименным произведением Даргомыжского (его хотя бы проходят в музыкальной школе), и Большой театр никогда еще за нее не брался.

Конечно, опер, за которые не брался Большой театр, не счесть, но эта уж очень красивая. Ее нежная, отважная и несчастная главная героиня, мыкающаяся между двумя мирами, — настоящее сокровище и для режиссера, и для музыкантов. Оперные сестры Русалки (если не родные, то двоюродные) — Снегурочка, Иоланта, Мелизанда, Феврония, Саломея. В музыке можно найти и Чайковского, и Римского-Корсакова, и Пуччини. И над всеми ними еще нависает могучая тень Вагнера. При этом самая знаменитая опера чешского классика (девятая из десяти) не перестает быть невероятно самобытной и узнаваемой — мягкой, теплой, сочной. В новой постановке Большого за музыкальную часть отвечает маэстро Айнарс Рубикис (бывший дирижер печально знаменитого новосибирского «Тангейзера», нынешний музыкальный шеф берлинской «Комише опер»), у которого все русалочьи красоты звучат выпукло, подробно и театрально — отлично взаимодействуя с тем, что происходит на сцене.

А происходит там очень много всего. Герои условного Жоры Крыжовникова попадают в гости к кому-то вроде Гильермо дель Торо. А может, наоборот — это сказочные страшилки «Лабиринта фавна» или «Формы воды» проступают сквозь ироничный цинизм современной жизни и добавляют ей глубину, недосказанность и надежду, а спектаклю — некоторое количество щемящих сцен. Подробно рассказывать, как именно это сделано, — все равно что заниматься спойлингом. Достаточно сообщить, что опера начинается задолго до вышеописанного свадебного гротеска и заканчивается все-таки не предсмертной блевотиной наркомана, а высшим прощением Русалки и Принца, любовно загубивших друг друга, как Тристан с Изольдой, и заодно — успешно проработанной травмой русалочьего отца Водяного, измученного чувством вины перед дочерью.

Двухъярусную конструкцию сказки и реальности сочинил сценограф Олег Головко. Художница по костюмам Галя Солодовникова заселила ее персонажами из нашей жизни и кинофэнтези. Видеодизайнер Александр Лобанов и художник по свету Дамир Исмагилов добавили в нее воды и разнообразного свечения. В третьем действии, когда два мира наконец начинают функционировать одновременно, если на нижнем этаже уныло мигают больничные лампы накаливания, то на верхнем молния тревожно освещает корявые сучья лесной чащи.

Певческий каст ровный и достойный, хотя и без чудес. Русалка в первом составе — решительная Динара Алиева (великолепно преображается в робкую дурнушку), во втором составе — более нежная Екатерина Морозова. Принцы — Олег Долгов и Сергей Радченко. Водяные — Миклош Себестьен и Денис Макаров. Разлучницы-Княжны — Мария Лобанова и Елена Поповская. Ежибабу оба первых дня терпко, сочно и с хорошим пониманием дела пела Елена Манистина.

В финальном двоемирии у каждого героя есть бессловесный, но выразительный двойник — драматический актер. Так что сложно выбрать, куда смотреть — на нижний этаж или на верхний: везде интересно. В общем, Кулябин опять перемешал сон и явь, а оперный театр с драматическим. И вроде пока никто не обиделся.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ