Самогон строгого режима. Экс-начальника пермской ИК-10 взяли под стражу в зале суда

Чусовской городской суд 20 марта признал бывшего начальника ИК-10 Евгения Новоженова виновным в получении взяток. Подполковник из Пермского края, об уголовном деле которого мы рассказывали 29 января, приговорен к 5 годам заключения в колонии строгого режима со штрафом в 340 тыс. рублей и взят под стражу.

«Держись, уголовного дела не будет»

Наручники на Новоженова впервые надели 19 февраля 2018 года. После двухдневного пребывания в предварительном заключении подозреваемый был переведен под домашний арест, где он провел более восьми месяцев. К материалам уголовного дела приобщена запись телефонного разговора от 23 января 2018 года. Уже уволенный по собственному желанию Новоженов говорит абоненту, помеченному в мобильнике как «Карпик»: «Держись, явку с повинной не пиши, уголовного дела будет. На меня у них ничего нет. Наши телефоны прослушивают, будь осторожнее».

«Карпик» — это заключенный Дмитрий Карпов. 20 марта 2013 года он осужден к 8 годам лишения свободы в колонии строгого режима. С 9 сентября 2013 года отбывал наказание в ИК-10, расположенной на станции Всесвятская Чусовского района. 26 декабря 2016 года врио начальника этой зоны на более чем две тысячи узников, одной из самых крупных в России, был назначен Новоженов, который стал ее начальником 25 июля 2017 года. С января 2017 года осужденный нарядчик Карпов и подполковник Новоженов ежедневно встречались и переписывались с помощью мобильных телефонов по приложению Viber.

25 января 2018 года, через два дня после приказа «держаться», «Карпик»-Карпов написал явку с повинной. На допросах и очной ставке с Новоженовым он подтвердил признание в даче взяток. За общее покровительство на банковские карты начальника и его жены Алисы Новоженовой несколько раз было перечислено по 5, 15, 20, 30 тыс. рублей. Еще 40 тыс. рублей выплачено за себя и 60 тыс. рублей – за осужденного Андрея Бакурова.

«Посмотрел и посмеялся»

Бакуров отбывал наказание на должности завхоза санитарной части ИК-10, а с 21 апреля 2017 года заведовал столовой ИК-10.

«2 августа 2017 года был день ВДВ. Я решил отметить это событие, так как срочную службу проходил в воздушно-десантных войсках. Пил самогон. Самогон варили прямо в столовой, со стороны администрации каких-либо претензий не было. В тот день оперативным дежурным колонии был Осипов, — сообщил на допросе свидетель Бакуров. — Осипов заметил, что я пьяный, вызвал в дежурную часть. Я понял, что будут документировать факт алкогольного опьянения, и позвонил Карпову. Когда я пришел в дежурную часть, то, как понял, Новоженов уже позвонил Осипову, сказал, чтобы отпустили. Осипов сказал, что в следующий раз посадит в ШИЗО за злостное нарушение, а сегодня отпускает благодаря начальнику колонии».

«Следующий раз, — продолжал давать показания Бакуров, — примерно в сентябре или октябре 2017 года, я шел пьяный из столовой в санчасть, чтобы выпить еще спиртного. Опять смена была Осипова. Меня закрыли в изолированное помещение – «стакан». Я успел позвонить Карпову. Он позвонил Новоженову, и меня снова отпустили (…) Где-то в декабре 2017 года я снова был задержан в столовой около 22 часов, в смену Осипова, в состоянии алкогольного опьянения. На этот раз Карпову позвонить не успел. Меня поместили в ШИЗО, где я спал до утра. Заступила другая смена, пришел оперативный дежурный Шамов, сказал «амнистия» и выпустил из ШИЗО (…) Я стоял в штабе, Новоженов прошел мимо, посмотрел на меня и посмеялся. Вернувшись в столовую, я снова поставил варить самогон и еще неделю пил».

Позвони мне, позвони

Сотрудники ФСБ и СКР установили, что с 31 марта 2017 года по 22 января 2018 года узник строгого режима Карпов пользовался тремя мобильными телефонами. За неполные 10 месяцев на них зарегистрировано 369 входящих и исходящих соединений, в том числе СМС-сообщения. На двух телефонах заключенного Бакурова за восемь месяцев — с 4 мая 2017 года по 14 января 2018 года – значится 85 соединений. Осужденным запрещено иметь мобильники, за это грозит наказание и изъятие аппарата.

Деньги на банковские карты Новоженова и супруги переводила жительница Перми Татьяна Фистина. В ИК-10 отбывал наказание ее двоюродный брат, в марте 2016 года через него по телефону состоялось знакомство с Карповым.

«По общему правилу нам с Карповым предоставлять длительные свидания не положено. Какие были договоренности между Карповым и Новоженовым, мне неизвестно. В 2017 году мы с Карповым были на длительных свиданиях с 3 по 6 марта, с 31 июля по 3 августа, с 3 по 6 ноября. В марте 2017 года вместе со мной приезжала на свидание девушка осужденного Шарлаимова, фамилию ее не знаю. Насколько мне известно, Люба не является официальной женой Шарлаимова. В помещении для длительного свидания комнаты, которые были выделены для нас с Карповым и для Шарлаимова с Любой, находились рядом, у них были общие кухня и санузел», — припомнила свидетель Фистина.

В неволе, но с пенсией

Чусовской городской суд прекратил за истечением 2-летнего срока давности уголовное преследование Новоженова по эпизоду получения взятки в 15 тыс. рублей от осужденного Вячеслава Шарлаимова. При этом признаны доказанными другие пять эпизодов мздоимства на общую сумму 190 тыс. рублей. Судья Вячеслав Меледин счел надуманной версию подсудимого о том, что все перечисления от гражданки Фистиной были платой за сданный исправительной колонией металлолом.

Главный бухгалтер ГУФСИН по Пермскому краю Ольга Бузмакова сообщила, что кредиторская задолженность ИК-10 на начало 2017 год составляла 28,9 млн рублей. Доходы от животноводства, дерево- и металлообработки, швейного производства, услуг по выработке электроэнергии и другой деятельности превысили 83,9 млн рублей.

«Любой металл, находящийся на территории колонии, который не используется как сырье и товарно-материальные ценности, должен быть оприходован и поставлен на баланс как металлолом, и не может быть реализован руководством колонии по своему усмотрению в обход установленный процедуры», — засвидетельствовала замначальника контрольно-ревизионного отдела краевого ГУФСИН Марина Лапшина.

Из близкого окружения Евгения Новоженова «МБХ медиа» стало известно, что больше всего он опасался назначения дополнительного наказания – лишения звания «подполковник внутренней службы». Для 42-летнего осужденного это бы означало потерю пенсии, начисленной во время следствия за безупречную службу во ФСИН России с 1999 года.