Ирина Бирюкова: Арест как мера пресечения

Уголовное дело в отношении футболистов Александра Кокорина и Павла Мамаева, обвиняемых в нанесении побоев и хулиганстве, направлено в суд. Прокурор утвердил обвинительное заключение, дело направлено в суд для рассмотрения по существу. По версии следствия, обвиняемые в октябре 2018 года избили водителя ведущей Первого канала и двух федеральных чиновников. В начале февраля срок ареста футболистов и еще двух фигурантов дела был продлен до 8 апреля.

Своим мнением о практике заключения под стражу в ходе следствия и суда с «Полит.ру» поделилась адвокат, эксперт фонда «Общественный вердикт» Ирина Анатольевна Бирюкова.

Ирина Бирюкова

То, что Мамаев и Кокорин находятся под стражей за такие статьи, – это скорее исключение из правил. Поскольку за более тяжкие статьи люди находятся под домашним арестом. Например, в нашем Ярославском деле, где бывшего начальника и его заместителя обвиняют, фактически, в организации пыток бывшего осуждённого. Там исполнители под стражей, а организаторы – под домашнем арестом. А здесь статьи: хулиганство, побои и умышленное причинение лёгкого вреда здоровью. Это показательный арест, на мой взгляд.

Вместе с тем, то, что они полгода сидят под стражей, тоже не удивительно. По закону, максимальный срок содержания под стражей зависит от тяжести совершённого преступления. В России сейчас это полтора года – на следствии. Но реально под стражей можно содержаться несколько лет. Вот будет идти процесс несколько лет, если суд не изменит меру пресечения, значит и под стражей они будут находиться несколько лет.

Ограничения свободы избираются практически всегда, когда об этом ходатайствует следственный орган. То есть, если вдруг суд отказал следственному органу в избрании заключения под стражу в качестве ограничения, среди адвокатского сообщества это воспринимается примерно так же, как если бы суд вынес оправдательный приговор.

При этом такие ограничения зачастую ни на чем не основаны. Просто стандартные фразы: может скрыться, воспрепятствовать расследованию, оказать давление на потерпевшего и свидетелей, уничтожить собранные по делу доказательства.