Граница пройдена

Власти перешли от мирных увещеваний к силовому урегулированию ингушского кризиса

После стычки с сотрудниками Росгвардии в Ингушетии проходят обыски и аресты лидеров протеста. Около 40 человек задержано, четверым предъявлены обвинения по уголовным статьям. На главный вопрос: как наладить диалог власти и народа — по-прежнему ответа нет.

Рано утром 15 апреля в Карабулаке полиция и силы Росгвардии на бронетехнике окружили дом председателя ингушского правозащитного движения «Машр» Магомеда Муцольгова. Также обыск прошел и в офисе организации. Магомед Муцольгов вместе со своим братом и соратником Русланом Муцольговым принимали участие во всех митингах протеста по поводу границы с Чечней, которыми республика охвачена с осени 2018 года. (Тогда, осенью, никаких санкций в отношении митингующих не последовало.) Нынешний обыск длился около пяти часов. «Изъяли документы, забрали печать организации, телефоны и различные бумаги. Также забрали видеокамеры, которые стоят вокруг дома и офиса», — прокомментировал итоги полицейской операции сам Муцольгов. Никаких обвинений правозащитнику предъявлено не было.

Напомню, обыски в домах и аресты лидеров протеста, а также активных участников митингов проходят в Ингушетии со 2 апреля. Уже задержано около сорока человек. Большинству задержанных оформлен административный арест на 10 суток, другим — штрафы в размере от 50 до 250 тысяч рублей. Магасский районный суд не удовлетворил ни одну из нескольких десятков попыток обжалования ареста или штрафа.

Четверых лидеров протеста — Ахмеда Барахоева, Мусу Мальсагова, Бараха Чемурзиева и Багаудина Хаутиева — 3 апреля отправили отбывать административный арест в СИЗО соседней республики Кабардино-Балкарии.

4 апреля, на следующий день после ареста, ингушский старейшина Ахмед Барахоев объявил голодовку, требуя отпустить всех задержанных. 13 апреля, когда истекал десятидневный срок административного ареста, Барахоев голодовку прекратил. Однако спустя несколько часов выяснилось, что отпускать на свободу его не собираются. При выходе из СИЗО 64-летнего Барахоева вновь задержали и предъявили ему обвинение по ч. 2 ст. 318 УК РФ — применение насилия в отношении представителя власти. Ту же статью предъявили и двум другим лидерам протеста, отбывавшим свой срок в СИЗО Нальчика: Бараху Чемурзиеву и Багаудину Хаутиеву. Мусе Мальсагову были предъявлены более серьезные обвинения, помимо 318-й ему вменили еще и 212 статью УК РФ — призывы к массовым беспорядкам или участие в них.

На следующий день суд арестовал всех четверых на два месяца. Идут допросы и опознания. Все участники уголовного дела уверены, что преследование носит сугубо политический характер.

Протесты в Ингушетии продолжаются с осени прошлого года, когда стало известно о подписании соглашения по поводу административной границы между Ингушетией и Чечней главами республики Юнус-Беком Евкуровым и Рамзаном Кадыровым. Общественных слушаний по данному вопросу проведено не было, что возмутило многих в Ингушетии. Ингуши посчитали, что их права ущемлены, и вышли на улицы. Помимо требований об отмене утвержденной границы отчетливо начали звучать призывы к отставке Евкурова. (Учитывая то обстоятельство, что ингушскому главе как раз предстояло переназначение, момент выдался как нельзя более подходящий.) Тогда власти согласовывали митинг на один день, однако он стихийно продолжался почти две недели, и полицейские с Росгвардией даже не пытались его разгонять, мирно охраняя периметр. На уже утвержденную границу это стояние никак не повлияло.

Позже Конституционный суд РФ подтвердил законность разграничения между Чечней и Ингушетией. Надо отметить, что тот митинг был сугубо мирным: спокойствие, взаимоуважение и закон соблюдали как протестующие, так и силовики. Тогда никаких санкций в связи с формальным нарушением административного кодекса со стороны властей в отношении митингующих не последовало.

В марте этого года глава Ингушетии внес в парламент поправки в региональный закон о референдуме, откуда исчез абзац, касающийся права жителей республики на утверждение административных границ именно посредством референдума. Как позже пояснили в парламенте, это произошло «случайно» при подготовке документа. Когда болезненная ошибка была обнаружена и разгорелся скандал, Евкуров отозвал поправки и даже готов был вынести их на общественное обсуждение. Но ингуши 26 марта опять вышли на митинг и уже в категорической форме потребовали отставки Евкурова и правительства Ингушетии. Надо отметить, что Евкуров несколько раз обращался к митингующим, к старейшинам с просьбой «сдерживать молодежь» и «не допустить противоправных действий».

Однако когда митинг, согласованный на один день, затянулся и перерос в агрессивные стычки с бойцами Росгвардии, терпение властей кончилось.

Росгвардия заявила о 10 сотрудниках, пострадавших в результате столкновений. Из других регионов в Ингушетию были введены усиленные подразделения Росгвардии и сотрудников ДПС, которые разместились в полевых лагерях по всей республике. Параллельно начались аресты и обыски у лидеров и активистов. В республике усилен паспортный контроль.

3 апреля на экстренном совещании с республиканскими силовиками Юнус-Бек Евкуров публично потребовал «уголовных дел для зачинщиков беспорядков».