Праздник для «активнутых»

Мирный майский труд полицейских и росгвардейцев обнаружил неконтролируемый страх власти. О массовых задержаниях на разрешенных акциях — колумнист NT Андрей Колесников

Андрей Колесников.

Праздники нынче отмечают с размахом. Сотрудники МВД готовятся к празднику 9 мая, рядясь в «тоги» работников НКВД и разгуливая в них с чрезвычайно удовлетворенным видом — родину-мать ретроспективно защищают и одновременно президента-отца. Полиция и Росгвардия собрали богатый урожай — 131 задержание мирных демонстрантов в 11 городах, 69 задержанных в одном только Санкт-Петербурге, где людей выхватывали из толпы за разные административные проступки — и за то, что идут, и за то, что стоят. Брали не рассуждая и, как теперь стало модно, всех подряд, предплечье одной даме все-таки сломали, не удержались.

Устойчивость железобетонных элементов

Полицейские каток прошелся по колыбели революции, как если бы это была историческая реконструкция. Одни воображают себя работниками НКВД, отчего воодушевляются — просто «Ночной портье» какой-то, другие словно бы видят себя казаками с нагайками, выступающими за государя императора. Даром что и.о. губернатора города Ленина Беглов А.Д. возглавлял Совет при президенте по делам казачества и даже написал докторскую диссертацию под названием «Управление производством продукции АПК в казачьих сообществах как потенциал устойчивого социально-экономического развития регионов» — оказывается, они еще что-то выращивают под чутким руководством.

Вышеупомянутый Беглов А.Д. — доктор экономических и кандидат технических наук (впрочем, кандидатская диссертация «Устойчивость железобетонных элементов» — это, скорее, про некоторых руководящих работников в ряде регионов страны, и изучать предмет стоило бы в рамках политических наук). Но не оратор. Пока демонстрантов вопреки Конституции и всем профильным законам вязали, били и роняли на асфальт, он произносил торжественную речь. Но не справился со словосочетанием «активные и креативные» и произнес «активнутые и противные». Вероятно, думал в этот момент о противной оппозиции, портящей добровольно-принудительно согнанным на манифестацию работникам предприятий (или, как выражаются силовики в Кремле, «оперативному мясу») светлый христианский праздник Первомая.

Власть окончательно перепутала собственную безопасность с безопасностью страны. И она боится уже просто любых человеческих телодвижений, становясь физически опасной для простых граждан: если не сосулька на голову упадет, то обрушится дубинка росгвардейца

Полицейский беспредел, дополненный готовностью «независимых» судов гостеприимно принять в нерабочий день в своих помещениях петербуржцев, можно было бы счесть очередным пиар-провалом человека из ближнего круга Путина, идущего на выборы губернатора. Провалом после неравной битвы с сосульками в городе на Неве, где минувшей зимой неожиданно выпал снег. Но вязали и заводили административные дела на «активнутых и противных» по всей стране. А уж когда 3 мая «правоохранительные» органы устроили избиения на фестивале хип-хопа в Москве, который едва ли можно счесть сколько-нибудь политическим или гражданским мероприятием, стало очевидным — на кушетку к психоаналитику пора всей власти.

Она окончательно перепутала собственную безопасность с безопасностью страны. И она боится уже просто любых человеческих телодвижений, становясь физически опасной для простых граждан: если не сосулька на голову упадет, то обрушится дубинка росгвардейца, раскормленного на харчах, купленных по завышенной цене. Такой вот политический хип-хоп…

Жесткая — значит, слабая

Четверть века назад один знакомый петербургский экономист сформулировал идеальный образ российского государства: сильная полиция плюс свободный рынок. Имелось в виду не всевластие полицейских и обнаружение их на каждом углу, как это происходит сейчас, а элементарный порядок, наводимый честной и невидимой глазу полицией — примерно так, как это происходит у наших, выражаясь языком главы государства, «западных партнеров».

Полицейские у нас везде, а рынок, деликатно выражаясь, не вполне свободен. Развивается в рамках, говоря словами Беглова А.Д., «устойчивого развития» отдельных привилегированных групп населения. Следы этого «устойчивого развития» заметны даже в официальных имущественных декларациях этих групп, включая и будущего губернатора северной столицы.

Полиция, основной функцией которой становится подавление конституционно оправданной активности граждан, — слабая. Трусливая. Она боится. Точнее, боятся те, кто отдает полицейским и росгвардейцам приказы. Те, кого они защищают. Российские граждане к этой защите не имеют никакого отношения — защищают не их, а от них.

Увеличивающаяся жестокость «правоохранителей» отражает рост индекса страха охраняемых лиц. Две кривых на воображаемом графике накладываются одна на другую. Страх этот растет не оттого, что «активнутые» становятся все более разнузданными. А по той причине, что управление оказывается неэффективным. Ну кто бы мог подумать, что нынешним властям прилетит, откуда не ждали: от пассивной массы, которую записывали в «крымское большинство» и кормили много лет одним блюдом — гордостью за возрождающееся чувство великой державы. От тех, кто не хочет, например, дышать газами со свалок или отработанным топливом бульдозера, вторгающегося во двор от имени и по поручению строительной компании, слившейся с местной властью. Это все плоды «капитализма друзей», проникающего на все уровни, «друзей», не замечающих такой мелочи, как люди, которые до поры до времени не чувствовали себя гражданами.

Страх власти — плохой симптом. Следующая стадия угасания авторитарного режима. Чем сильнее он подгнивает, тем жестче становится

Возрождение чувства гражданина — вот чего нельзя допустить ни в коем случае. Его следует выбить из обывателя, превращающегося в гражданина, дубинками и административными и уголовными решениями судов.

Жестокость проистекает из слабости. Сильная, эффективная и уверенная в себе власть не боялась бы гражданских свобод, несфальсифицированных выборов, диалога с обществом. И собственной Конституции, которая мешает править так, как хочется.

Боящаяся власть способна только на имитации: гражданского общества, волонтерства, митингов и демонстраций, институтов демократии. Единственное, что вынуждает ее продолжать процесс имитации — все тот же страх. Нейтрализованный государственным грантом активист становится нестрашным. Депутат Государственной думы, из штанов выпрыгивающий за Родину, за Сталина, — тоже не страшный, потому что потешный. Работник госпредприятия, бредущий под профсоюзным знаменем, как и 40 лет назад, с мыслью о том, что уж лучше ходить на демонстрации в мае, чем в ноябре, — не страшный, потому что зависимый от «премии в квартал».

Страх власти — плохой симптом. Следующая стадия угасания авторитарного режима. Чем сильнее он подгнивает, тем жестче становится. Издавна известно: надо подморозить Россию, чтобы не гнила. Но что в те стародавние времена, что сейчас, гниет не Россия, а ее власть.

Фото: unian.net