Взлет и падение «Суперджета»

Не приказы начальства, а совокупные знания людей создают технологические прорывы в современном мире

Когда-то давно, когда еще на телевидении были возможны осмысленные дискуссии, я вел на одном из каналов полемику об экономике с известным публицистом, который в прошлом был театральным режиссером. Публицист этот воспринимал весь мир как театр, людей как актеров, а экономику, политику и даже войну — как занимательную игру для зрителей. Главное, что его возмущало в современной российской экономике, — это ее неспособность производить. Где наши пассажирские самолеты? Где наши легковые автомобили? Почему в СССР могли выпускать абсолютно всё, а теперь не могут? Почему государство не отдаст приказ?

Сегодня этот пожилой публицист уже вышел из моды. Последний раз, помнится, я видел его, когда он, сидя на мягком диване, объяснял донбасским сепаратистам, как правильно им следует воевать. Но государство восприняло некоторые его «полезные советы». У нас появился собственный пассажирский самолет, конкурирующий с боингами и аэробусами, — «Сухой Суперджет».

Впрочем, дело, конечно же, не в советах. Взгляды этого публициста настолько популярны и настолько широко распространены среди людей совершенно разных политических взглядов, что странно было бы, если бы государство не взялось за их практическое воплощение.

Многим ведь кажется, что если страна маленькая, она может выпускать мало товаров, а если такая большая, как Россия, то сделает абсолютно все.

Народу много, земли много, природные ресурсы есть, рынок сбыта тоже. Так в чем же трудности? Вперед! За работу!

Мне разок-другой довелось летать «Суперджетом». Признаюсь, что очень понравилось. Салон удобный, кресла уютные, стюардессы красивые, обслуживание хорошее… Стоп-стоп — возмутится в этом месте любой читатель — при чем здесь стюардессы и обслуживание? Это ведь от компании-перевозчика зависит, а не от конструкции самолета. Стюардесс не выпускают на авиазаводе, как компоненты «Суперджета».

Правильно, стюардессы здесь совершенно ни при чем. Но если смотреть на проблему с профессиональной, а не обывательской точки зрения, надо признать, что практически всё, видимое невооруженным глазом пассажира, здесь тоже ни при чем. Самолет, так же как автомобиль, смартфон, скоростной поезд, диагностическое оборудование или высокоэффективные медикаменты, представляет собой результат труда тысяч узких специалистов, отвечающих за конкретные детали. Не только обыватель, глядящий со стороны, но даже бизнесмен, берущийся за производство, не может представлять себе всей сложности продукции.

Удастся ли собрать тысячи необходимых компонентов для того, чтобы товар получился качественным, зависит не от размера страны и численности населения, а от рыночных связей. То есть от того, удастся ли фирме нанять ученых и инженеров, способных работать на мировом уровне, а также от того, удастся ли приобрести у смежных фирм (зарубежных, в частности) те компоненты, которые невозможно изготовить самим.

Современное производство — это не выполнение приказа президента страны, а многолетний процесс кооперации большого числа людей и компаний, требующий немалых денег и незаурядного менеджерского мастерства. Причем процесс почти непредсказуемый. Многие сложности выявляются лишь по ходу дела, поэтому даже у лидеров современного бизнеса никогда нет полной гарантии успеха при новом трудном начинании.

По ходу эксплуатации «Суперджета» выявлялось множество технических проблем, а также трудностей, связанных с обслуживанием самолета, которые наверняка не представляют себе ни президенты, ни публицисты, говорящие об импортозамещении и о необходимости соответствовать в экономике нашему статусу великой державы. И вот, наконец, 5 мая произошла трагедия в Шереметьево из-за того, что приборы «Суперджета» оказались бессильны перед ударом молнии.

Я точно так же, как президенты и публицисты, не имею достаточных знаний, чтоб все объяснить и расставить точки над «и». Возможно, «Суперджет» все же преодолеет трудности и будет существовать на рынке без принудительного втюхивания самолета отечественным компаниям по приказу начальства.

А может, трагедия в Шереметьево означает, что проект окончательно накрылся.

Эта история учит нас тому, что мир (экономический в том числе) устроен намного сложнее, чем может себе представить даже самый квалифицированный эксперт. И пагубной самонадеянностью (по выражению нобелевского лауреата Фридриха фон Хайека) является представление, будто бы мы можем решить те задачи, которые ставит начальство, исходя из собственных амбиций. Не приказы сверху, а совокупные знания множества людей создают технические прорывы в современном мире. А будут ли эти совокупные знания объединены ради решения важной задачи, зависит в том числе и от начальства. Но не от его приказов, а от способности создавать такие правила игры (по-научному — институты), при которых сотрудничество оказывается взаимовыгодно.