Правительство РФ утвердило создание "карты коррупции", оградив от ненужных вопросов госслужащих и военных

Правительство РФ утвердило методику проведения региональных соцопросов, посвященных структуре и возможному объему коррупции в России. Авторы методики делят коррупцию на "бытовую" и "деловую", из методики заранее исключены политическая, религиозная и общественная деятельность, опрашиваться не будут военные, работники соцсферы и госуправления. Эти ограничения позволят достоверно говорить об уровнях "бытовой" коррупции, но не об уровне "коррупционной нагрузки" на домохозяйства и бизнес, пишет "Коммерсант".

Постановлением правительства от 25 мая 2019 года утверждена "Методика проведения социологических исследований в целях оценки уровня коррупции в субъектах РФ". Ежегодные социсследования в этой сфере за счет бюджетов регионов предполагаются "Национальным планом противодействия коррупции на 2018-2020 годы", который был утвержден указом президента от 29 июня 2018 года. Главам регионов РФ рекомендовано проведение соцопросов в третьем-четвертом кварталах текущего года, на основании которых будут вычисляться показатели национального доклада в сфере противодействия коррупции. Также это позволит создать "карту коррупции в РФ", которая должна стать и официальной оценкой ситуации с коррупционными правонарушениями в стране. Методический документ утверждает формы опросных листов, требования к респондентам и интервьюерам и квоты для разных групп интервьюируемых.

Отмечается, что речь идет о первой в РФ федеральной системе социологической оценки коррупции: оценки нерегулярных исследований Всемирного банка, индексные оценки Transparency International и прочие какого-либо статуса в России не имеют, а многолетняя кампания против коррупции в РФ и разработка многочисленных специализированных мер в этой сфере до этого момента велись без зафиксированного представления о формах такого явления.

Опросы должны представить данные о "фактических значениях параметров оценки коррупции, в том числе уровне коррупции" в регионах, "качественно-количественные" оценки и оценки структуры коррупции, "причин и условий" ее возникновения и эффективности борьбы с ней. Итогом также должен стать "рейтинг административно-территориальных единиц субъекта РФ в зависимости от уровня коррупции".

Самого федерального уровня опросы почти не коснутся: в понимании авторов методики коррупция в РФ исчерпывается "бытовой" и "деловой", а соцопросы будут почти полностью посвящены лишь простейшей ее форме - взяткам. Мнения о более сложных и комплексных видах коррупции, которые являются основой всего коррупционного рынка РФ, специально не исследуются.

Более того, в части "деловой" коррупции в отличие от "бытовой" из числа респондентов исключаются целые группы организаций, сотрудников которых о ней спрашивать не будут: это политические, религиозные, общественные, экстерриториальные организации и организации, осуществляющие "деятельность в сферах госуправления и обеспечения военной безопасности, а также социального обеспечения".

Суммарная численность респондентов опросов будет больше, чем в федеральных опросах ВЦИОМ и ФОМ: на одну "административно-территориальную единицу" субъекта РФ нужно получить от 400 (малонаселенный регион) до 800 (регион с более 5 млн населения) результативных анкет. В части "деловой" коррупции предполагается опрос не менее 15% гос- и муниципальных предприятий и не менее 10% (но не более 50%) компаний с участием иностранных собственников.

Оценки распространенности "бытовой" коррупции будут иметь ценность в силу массовости опроса - хотя идеи использовать "средний размер взятки в "бытовой" коррупции" в рублях для исчисления "доли коррупционных издержек в среднедушевом доходе населения", а тем более "годовой объем "бытовой" коррупции в регионе РФ" выглядят странно.

Для "деловой" коррупции расчеты предлагается делать по схожей методике, но при исключении из респондентов целых социальных групп, заведомо участвующих в коррупции, они вряд ли будут иметь смысл. В опросе о "деловой" коррупции как предел учитываемого сообщения о размере предположительной взятки ("вариативный признак") рекомендованы 1,25 млн рублей.

Издание отмечает, что в существующем ее виде такая система не способна дать достоверных данных о структуре коррупционного рынка, кроме отдельных сегментов низовой коррупции, однако позволит сравнить восприятие коррупции в разных регионах. Как отмечается, системная фальсификация социсследований такого масштаба довольно сложна и очень дорога. Условная "коррупционная карта регионов РФ" будет создана в первом полугодии 2020 года.

В декабре прошлого года Следственный комитет России (СКР) сообщил, что с 2011 года ущерб от коррупционных преступлений составил 123 миллиарда рублей. Как рассказал председатель СКР Александр Бастрыкин, коррупционная тенденция энергично развивается и в этой сфере появляются преступные организации и сообщества. В качестве примера Бастрыкин привел уголовное дело в отношении экс-главы Республики Коми Вячеслава Гайзера, который был признан участником группировки, стремившейся к захвату "высокорентабельных предприятий региона или к установлению контроля над ними с целью незаконного обогащения".

В частности, в 2010 году преступным сообществом была организована незаконная приватизация ГУП "Птицефабрика "Зеленецкая", акции которой стали якобы принадлежать подконтрольному злоумышленникам юрлицу. Кроме того, членам ОПС инкриминируется хищение денежных средств республиканского ОАО "Фонд поддержки инвестиционных проектов", а также получение взяток за назначение на руководящие должности и общее покровительство предпринимателям. В итоге причиненный ОПС ущерб в СК РФ оценили в 3,5 миллиарда рублей,

Бастрыкин также назвал сферы, где чаще всего встречаются коррупционные преступления: правоприменительная деятельность - более 55 тысяч преступлений, наука и образование - 27 тысяч, социальное обеспечение и здравоохранение - 19 тысяч, финансовая деятельность - около 11 тысяч.

Между тем в январе этого года стало известно, что Минюст прорабатывает поправки в законодательство о противодействии коррупции, которые позволяют декриминализировать случаи "вынужденной" коррупции при обстоятельствах непреодолимой силы, которыми обычно считаются стихийные бедствия и война. Примеры "обстоятельств непреодолимой силы" Минюст пообещал привести после общественного обсуждения опубликованного уведомления.

По мнению замгендиректора "Трансперенси интернешнл - Россия" Ильи Шуманова, документ выглядит как лазейка, позволяющая чиновникам еще успешнее избегать наказания за коррупцию. Шуманов отметил, что смягчение антикоррупционного законодательства наблюдается уже несколько лет. Так, в прошлом году были инициированы поправки, позволяющие не увольнять чиновника за коррупционное правонарушение, а лишь выносить ему выговор. Между тем за последний год Россия на один балл приблизилась к коррупционному "дну", заняв 138-е место из 180 в Индексе восприятия коррупции (ИВК). Столько же баллов в 2018 году набрали Папуа - Новая Гвинея, Ливан, Иран, Гвинея и Мексика.