Раз в 10 лет социологи «Левады» предлагают респондентам задуматься над глобальным вопросом о том, что такое Советский Союз, о его основных характеристиках. В основе предлагаемых вариантов ответов – популярные идеологемы советского времени, впрочем, респонденты могут дать и свой ответ, не представленный в списке. Советские времена давно в прошлом – что может измениться в ответах россиян? Наши исследования показывают, что чем дальше СССР во времени, тем выше он оценивается с точки зрения нынешних запросов на социальную справедливость.

Результаты первого такого опроса в 2000 г. (и следующего в 2008 г.) свидетельствовали, что исторический путь, по которому двигалась наша страна при советской власти, характеризовала «направляющая роль Компартии», т. е. СССР – это в первую очередь про коммунизм (так отвечали 41–43%). Также респонденты говорили об «успешном развитии экономики» (39–31%) и «заботе государства о простых людях» (37–29%). Интересно, что уже во втором исследовании 2008 г. все позиции, относящиеся к социальному блоку, стали респондентами называться реже. Напомню, что в тот период росли как субъективные оценки собственного благосостояния и положения дел в стране (это показывает, например, динамика Индекса социальных настроений «Левада-центра»), так и данные госстатистики о росте реальных доходов россиян. Итого запрос на социальную справедливость в представлении граждан удовлетворялся в настоящем, потребность идеализировать прошлое снизилась.

В 2019 г. иерархия ответов значительно изменилась, что, возможно, удивит обывателя, но не удивит людей, занимающихся изучением общественного мнения, потому что эти изменения подтверждаются мифологизацией советского прошлого в массовом сознании. Спустя 28 лет после распада СССР для 59% опрошенных главная характеристика советского государства – это «забота о простых людях» (рост на 30 п. п. с 2008 по 2019 г.). Существенно увеличилась поддержка представления об «успешном развитии экономики, отсутствии безработицы» (на 12 п. п.) и о «постоянном улучшении жизни людей» (на 25 п. п.). Большинство озвученных ответов отражают патерналистские отношения между государством и гражданами, запрос на которые после пенсионной реформы усилился. Отсюда и прошлогодний максимум за последние 10 лет «ностальгии» по Советскому Союзу: в 2018 г. доля сожалеющих о распаде СССР в 2,5 раза превысила долю равнодушных к советским временам.

Неправильно отмахиваться от полученных данных и сказать, что это «средняя температура по больнице», которая реально ни о чем не говорит: мол, молодежь советское прошлое не интересует, чего у нее спрашивать, а старики просто идеализируют времена своей молодости, но это не так, показывают данные в разрезе возрастных и поколенческих различий, которые должны дифференцировать образ советского государства и интерес к нему у тех, кто прожил там большую часть жизни, и тех, кто знает о нем только по рассказам старших.

Тезис, что постсоветской молодежи (представителям которой сейчас от 18 лет и старше, те, кто моложе, в общенациональные опросы не попадают) не интересно советское прошлое, не находит подтверждения: интенсивность ответов у них не ниже, чем у представителей более старших поколений, наоборот, молодые респонденты за последнее десятилетие стали охотнее отвечать и поддерживать мифы об СССР. Они называют более одной характеристики советского государства, а не уходят от ответа или примыкают к затруднившимся ответить. Подчеркну: в данном случае не важно, как мы выделяем условных молодых и старших – как возрастные группы, просто опираясь на дизайн выборки (всего четыре: 18–24, 25–39, 40–54, 55 лет и старше), или принимаем во внимание гипотезу о «поколенческих различиях» (тоже четыре: «постсоветское», «перестроечное», поколения «застоя» и «оттепели» – согласно классификации Юрия Левады). Кроме того, иерархия представлений о советском государстве у молодых и зрелых респондентов в целом совпадает – на первом месте у тех и других социальная забота и патернализм. Однако есть и различия, если сравнивать представителей постсоветской молодежи и поколение оттепели. Для первых среди характеристик советского прошлого оказывается значимее изоляция страны от внешнего мира, отставание от развитых стран и преследование инакомыслящих. Исследователи не раз отмечали более выраженную «прозападность» российской молодежи (опрос в декабре 2018 г. о декларативном желании эмигрировать, на который положительно ответил практически каждый второй среди 18–24-летних, наделал немало шума), поэтому выбор подобных характеристик, свидетельствующих об отделении «нас» от «них», лишь подтверждает это.

Заслуживают внимания еще два представления о советском прошлом (кроме условного блока социальной защиты), которые сейчас находят отклик у значительной части населения: установки о «дружбе народов» и «направляющей роли Коммунистической партии», однако динамика мнений и поддержка у этих двух суждений кардинально противоположная. Представление об отсутствии межнациональных конфликтов в Советском Союзе – это самая устойчивая опора в структуре советского мифа, и поддержка этого утверждения год от года статистически значимо не меняется в отличие от всех остальных. Мне неоднократно приходилось, выступая с докладами о межэтнических отношениях в России, отвечать на вопросы молодых слушателей касательно «дружбы народов» в СССР. Для россиян, родившихся после 1991 г., это представление типично, а знаниями о депортациях народов в тот же период они в массе своей не обладают, о чем свидетельствуют результаты опросов.

Напротив, динамика поддержки мнения о «направляющей роли Коммунистической партии» носит отрицательный характер, указывающий на постепенное вымывание значимости коммунизма (среди прочих) в исторической памяти об СССР. Так, в 2000 г. про коммунизм как важнейшую характеристику Советского Союза вспоминал 41% опрошенных, а в 2019-м – уже 29%. Причем эти потери не зависят от возраста и/или поколенческой принадлежности, ее стали реже отмечать все опрошенные, но наиболее заметно – самые старшие респонденты, значительную часть своей жизни прожившие в СССР. Не потому ли сейчас растет популярность Сталина (как олицетворения «великой державы» и «мудрого руководителя») и, наоборот, снижается историческая значимость Ленина (как олицетворения коммунизма и социализма)? Замечу, что в далеком 1989 году именно Ленин был назван в рамках открытого вопроса самым выдающимся человеком всех времен и народов, а не Сталин, который не попал даже в пятерку лидеров (72% против 12% в 1989 г. и 32% против 38% в 2017 г. соответственно).

В целом результаты опроса, посвященного образу советского государства у россиян, указывают на процесс идеализации тех времен – когда доля положительных мнений начинает существенно доминировать над отрицательными, и это романтизация не собственной молодости, свойственная пожилым людям, вспоминающим только хорошее о былых временах, а общий тренд, указывающий на серьезные сдвиги в исторической памяти и ее приоритетах. Из этого нельзя сделать вывод о желании россиян вернуться в прошлое и реставрировать Советский Союз: на прямой вопрос о том, в какие времена вы хотели бы жить, большинство не выбирало ни «сталинские пятилетки», ни дореволюционную Россию, предпочитая жить здесь и сейчас. Эти изменения скорее результат сравнения настоящего и прошлого. Все то, за что теперь славят СССР, во многом следствие того, чем недовольны жители России здесь и сейчас: низкими доходами, неравенством, коррупцией.

Автор — ведущий научный сотрудник «Левада-центра»

Простой советский патернализм