Накануне режима ЧП

Четыре сценария политического кризиса в Москве

Представим себе, что с завтрашнего дня с ноля часов из-за угроз суверенитету и традиционным ценностям нашего народа, вызванных вмешательством во внутренние дела РФ иностранных государств и действиями проплаченных ими национал-предателей, на всей территории страны вводится режим чрезвычайного положения. Оно включает в себя отмену выборов всех уровней, ограничение действия некоторых статей Конституции, возможность введения комендантского часа, временный контроль за СМИ. Чрезвычайное положение вводится для защиты целостности и независимости нашей Родины и для обеспечения безопасности и мирного труда граждан Российской Федерации.

Ну может, и не завтра, а через две недели. Может, вообще не случится — это же не инсайд, а гипотеза — хотел бы ошибиться. Но ведь про иностранное вмешательство, про «пятую колонну» и прочее они уже все сказали. Давайте посмотрим, какие есть варианты развития событий последних недель, к чему они могут привести?

Первый вариант. Правящая группировка осознает глубину пропасти, в которую она завела страну, и вступает в переговоры об условиях и процедуре ухода от власти.

Это очень хороший, мирный вариант. Его недостаток — он невероятен.

Второй.Власть как-то договорится с лидерами протестующих, перекупит или запугает их. Но это у них точно не получится — у героев сегодняшнего противостояния пути назад нет. Можно, конечно, посадить всерьез или даже убить (не дай бог, конечно, но исключать такого нельзя). Но и это ничего не даст. Власть со своим дурацким вертикальным мышлением не понимает, что тысячи людей выходят не потому, что к этому призвали Навальный или Яшин, а потому, что их объединяет слово «достали». Не будет этих лидеров, предаст кто-то из них — будут другие, и все продолжится.

Третий.Протесты продолжатся еще какое-то время по уже сформировавшемуся сценарию — «гуляния», разгон, задержания, возмущение, суды. А потом они пойдут на спад. Состояние радостного возбуждения не может длиться долго, наступит усталость и разочарование. Вновь, как в начале двадцатого века, кто-то эмигрирует, кто-то ударится в мистику. Увеличится число самоубийств. Кто-то традиционно сопьется. Для власти это идеальный вариант — побузили, пошумели, и все успокоилось. Наверное, они на него и рассчитывают.

Но здесь есть и плохая для начальства новость. Какой-то процент протестующих не уйдет ни в спиритизм, ни в пьянство — уйдет на нелегальное положение. Они будут уже не обличать, а действовать. Что наступает после, мы уже проходили чуть больше ста лет назад.

И четвертый вариант с введением режима ЧП. Посмотрите на ситуацию глазами начальства. Даже тот скромный уровень гражданских и политических свобод, на который они соглашались последние годы, оказался непреодолимым барьером в их борьбе за то, что они называют стабильностью, то есть за сохранение себя и своего режима. Там, за высокой красной стеной, далеко не все идиоты — они видят, что все сложнее становится проводить своих кандидатов на выборах, они отдают себе отчет в падении не только популярности, но и легитимности, они слышат грозный гул возмущения свалками, пожарами, наводнениями и воровством.

У них не получается купировать все это в рамках существующих процедур — значит, надо отменять процедуры. Собственно, этим они и занимаются все эти двадцать лет. Их ненависть к лихим девяностым, не лучшей частью которых они сами были, не просто пропагандистский инструмент. Она искренняя — именно тогда начало создаваться новое, решительно их не устраивавшее и полученное ими в наследство государство. В этом новом государстве народ объявлялся не помехой, не объектом благотворительности и заботы, не резервуаром бесплатной рабочей силы — субъектом. У нас так никогда не было — с обществом не нужно было договариваться. Можно было проводить коллективизацию, переселять целые народы или запрещать, как это делал император Павел, круглые шляпы, можно было делать что угодно. А тут выборы, партии, СМИ, адвокаты.

Вначале, они вполне успешно превратили все институты в фикцию без применения силы, просто всех переиграли. И вдруг — сломалось.

Учтите еще, что биография, карьера людей, принимающих сегодня важнейшие решения, подготовила их к тому, что демократия — это что-то слабое и непонятное, а подлинная мудрость и красота — солдатский строй.

Конечно, не сталинские времена. Для введения ЧП нужны поводы — они есть. Массовые беспорядки — придуманные, конечно, но это не важно, враждебные действия США и НАТО, «пятая колонна» — куда же без нее? И если они приняли такое решение, то им нужно не прекращение, а продолжение протеста, им нужно не запугать, а продемонстрировать смесь жесткости и слабости — именно то, что толкает людей на продолжение противостояния. Это они и делают.

Своим садистам они разрешают избивать людей, но, очевидно, не дают специальной команды это делать — если бы дали, то были бы тысячи не задержанных, а искалеченных.

Они сажают на сутки — годичные сроки, может быть, впереди, но пока-то их нет. А что такое сутки для парня, вышедшего за правое дело? Орден.

Конечно, они не придумывали всего этого заранее, но вполне могут воспользоваться тем, что случилось, и вести себя именно так, чтобы дальнейшее развитие событий дало им понятный людям повод для введения открытой диктатуры. Они могут сделать это буквально днями. Могут, если решат не отменять выборы 8 сентября — а об этом они уже начали говорить — в зависимости от результатов голосования.

Если они еще способны отделить реальные результаты от фальсификаций, то для них важно будет узнать, много ли они потеряли? Если окажется, что уровень их поддержки не снизился или снизился несильно, можно продолжать править как раньше. Ну а нет, так нет.

Парадоксальным образом получается, что, выходя на митинги или голосуя против их ставленников, мы приближаем режим ЧП, который, возможно, не будет кровавым, но точно не будет гуманным, а уж закончится и вовсе плохо. Но, во-первых, реальность надо понимать, даже если она предельно неприятна. Знание — элемент свободы. Во-вторых, наша лояльность, если мы вдруг решим быть лояльными, ничего не изменит, только чуть-чуть отсрочит. И главное, как мы будем смотреть в зеркало, если смиримся?