«Полный голимый беспредел — что мы вытворяли»

Писатель Захар Прилепин в интервью Алексею Пивоварову похвалился причастностью к массовым убийствам

«Скольких я зарезал, скольких перерезал, сколько душ я погубил», — приговаривал милейший директор детского садика из фильма «Джентльмены удачи», пытаясь убедить отпетых уголовников, что он и есть тот самый головорез по кличке Доцент, наводящий ужас на других душегубов.

Инженер человеческих душ Захар Прилепин исполнил перед журналистом Алексеем Пивоваровым и зрителями его канала «Редакция на YouTube» примерно ту же песню. Только без последующего обратного превращения в «милейшего директора детского садика».

Глумливое признание в совершении или причастности к совершению массовых убийств украинцев, боюсь, надолго, если не навсегда, затмило прежние литературные заслуги «классика», а само интервью Прилепина Пивоварову наверняка войдет в историю новейшего времени как ярчайшее свидетельство расчеловечивания отнюдь не последнего члена общества, представителя творческой, так сказать, элиты, сознательно вставшего на сторону абсолютного зла.

Даже если этот «классик современной русской литературы» во время интервью был не в себе. Даже если потом заявит, что его не так поняли, а он находился во власти художественных образов.

Явившись на интервью в зеленых трусах (ну пусть в шортах), босым и подозрительно возбужденным, Прилепин и впрямь произвел дикое впечатление, напомнив слова из песни Высоцкого про пациентов Канатчиковой дачи: «Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как еж. Он над нами издевался. Ну, сумасшедший, что возьмешь».

Сумасшедший-сумасшедший, но, как говорится, мыла не ест. Регулярно выступая в качестве автора и ведущего собственной программы «Уроки русского» на канале НТВ или приходя экспертом в общественно-политические ток-шоу других каналов, он же, Захар Прилепин, сумасшедшим отнюдь не выглядит и зелеными трусами в кадре не сверкает. Стало быть, поведение в программе Пивоварова было вполне продуманным, а

признания, потрясшие зрителей «Редакции», — осознанными, пусть даже и сделанными под воздействием чего-то горячительного или возбуждающего, принятого для храбрости.

Тут не обойтись без цитаты. Речь в разговоре зашла о кратком эпизоде из жизни Прилепина — участии в боевых действиях на Донбассе, куда он уехал заместителем командира батальона армии «ДНР». Центральные российские каналы время от времени снимали сюжеты, где Прилепин в камуфляже гордо расхаживал перед строем своих бойцов или венчался с собственной женой в присутствии все тех же ополченцев и руководства «ДНР». Злые языки поговаривали, что на самом деле ни в каких боевых действиях наш герой отродясь не участвовал, на передовой не бывал, а лишь красовался в камуфляже да пиарил руководителей «ДНР», в свободное от этого время исправно посещая книжные ярмарки в Европе и проводя встречи с читателями.

В интервью же Пивоварову он впервые разоткровенничался:

— Я знаю, что я делаю все правильно.

— То есть, совесть тебя не беспокоит?

— Конечно, беспокоит. Я думаю, как мне с этим потом иметь дело. Что бы там ни говорили, но я управлял боевым подразделением, которое убивало людей. В больших количествах. Я это знаю хорошо, и как мне потом с этим разбираться?

— Потом где? В чистилище?

— Не знаю, где. Просто в этой жизни. Мне 44 года, и я собираюсь жить долго.

— А правда, что убитые приходят по ночам?

— Нет, вообще никто не приходит. Никто не мучает. Просто я знаю, где они похоронены. Они лежат в земле, и их много.

Просто по показателям… редко кто мог сравниться с моим батальоном. Просто то, что мы делали, полный голимый беспредел, что мы вытворяли.

И меня это особенно смешит в силу наездов на меня, что я якобы фейковый полевой командир… Все эти документы всплывут однажды, однажды все прочитают эти документы, и все узнают, на каких направлениях сколько погибло больше всего людей. И там стоял мой батальон, прикинь?

— Ты не боишься, что то, что всплывет, в итоге приведет тебя в тюрьму?

— Конечно, не боюсь, потому что я живу в традициях русской литературы, словесности: Державин, Пушкин, Лермонтов, Бестужев-Марлинский. Я там живу. Никто никогда в жизни меня не посадит в тюрьму. Все будет у меня хорошо.

А сам при этом суетится, глаза от камеры отводит, идет красными пятнами, нервно хихикает, заикается, почесывается. Сумасшедший, что возьмешь? Врет, как сивый мерин, пытаясь убедить аудиторию, что он лихой вояка и не боится ни тюрьмы, ни сумы, ни бога, ни черта?

Только зачем аудитории разбираться, врет Прилепин или реально с катушек слетел?

Просто на примере Прилепина мы имеем дело с поразительным феноменом наших дней, когда люди перестают стесняться худшего в себе, даже если это худшее — всего лишь плод больного воображения или нереализованных подростковых фантазий. Да не просто люди, а как бы «моральные авторитеты» и «нравственные маяки», коими всегда считались представители творческой элиты: писатели, поэты, артисты. На них равнялись, с них брали пример простые смертные.

Теперь иное. Михаил Пореченков едет на Донбасс пострелять в украинцев. Стреляет, конечно, понарошку, далеко от передовой. Но публично и на камеру — чего стесняться?

Телеведущий Артем Шейнин, устроивший в студии поминки по одному из убитых донецких головорезов, в ответ на чье-то робкое «Он убивал людей», грозно надвигается на «охальника»: «Я тоже убивал. И что?»

В ответ на это восхищенные зрители пишут ему: «Молодец, Артем! Круто!»

Прилепин же идет еще дальше, ставя себя в один ряд с подлинными духовными лидерами нации: Пушкиным, Лермонтовым, Толстым. То ли заранее готовя пути отхода и алиби на предмет возможного судебного преследования («я живу в традициях русской литературы… я там живу…», значит, потом смогу доказать, что всего лишь фантазировал, наговаривая сюжет очередного романа), то ли теша писательское самомнение, изрядно потрепанное потерей западных контрактов и сокращением тиражей после вояжа на Донбасс.

Каковы бы ни были подлинные мотивы, вынудившие его на скандальные признания, но писатель, возводящий в доблесть убийства и похваляющийся причастностью к ним, — это подлинная моральная катастрофа, случившаяся не с ним одним, но на его примере проявившаяся наиболее ярко и наглядно. Не будем забывать, что за ним, как ни крути, стоят тысячи его читателей и почитателей. А он, их кумир, намерен жить долго и счастливо, отринув за ненадобностью химеру совести.