Карельский Мадагаскар. История умирающего поселка

В поселке Панозеро на севере Карелии люди отрезаны от мира рекой: она разделяет поселок и дорогу, ведущую к цивилизации. В межсезонье жители Панозера перебираются на другой берег по тонкому льду, продукты, дрова и почту возят на санках. Летом переплавляются на лодках или на пароме. В поселке нет связи, а единственная точка подключения к интернету находится около школы. Корреспондент Радио Свобода провел три дня в умирающем поселке и выяснил, как живут местные жители.

​Вечером 28 декабря 2018 года, когда федеральные телеканалы рассказали, что президент России Владимир Путин подписал поправки в закон "О связи", в поселке Панозеро на севере Карелии 76-летней Валентине Степановой стало плохо. Ее внук Даниил позвонил в скорую помощь. Было 8 часов вечера. Ему ответили, что свободных машин нет. Даниил нашел номер круглосуточной горячей линии Минздрава Карелии. Не дозвонился. Попытался набрать главврача Кемской районной больницы. Не дозвонился. Снова позвонил в скорую. Медики согласились встретить женщину по пути, вызов был зафиксирован в 21:20. Даниил перевез бабушку через реку. Около ближайшего населенного пункта – поселка Кривой Порог, в 100 километрах от Панозера, где жила Валентина Степанова, их встретила бригада скорой помощи. По дороге в больницу женщина скончалась.

Внук Валентины Степановой рисковал, когда вез женщину на машине по тонкому льду: поселок отрезан от цивилизации рекой Кемь, за ней в город идет единственная дорога. Ледовую переправу для машин открывают в январе, через пару месяцев она становится пешеходной, потом паромной. Пока сходит лед, больных перевозят на лодке. В прошлом году старый паром сломался, а на паромщика, который перевозил людей, завели уголовное дело.

В поселке нет связи. Точка подключения к вайфаю одна на весь поселок. В ответ на телефонный звонок по домашнему номеру нередко от местных жителей можно услышать ответ:

– Ушла к интернету, звоните позже.

Деревня

Поселок Панозеро находится на севере Карелии в пятистах километрах от Петрозаводска, где-то на полпути к Мурманску. Дорога сносная, пока едешь по трассе. По грунтовке, ведущей к поселку, в межсезонье можно доехать только на внедорожнике. Зато зимой при низкой температуре она идеальная. Местные говорят: "Дорогу нам сделал Дед Мороз".

Если ветер, так вообще не натопишь, свистит так, что занавески колышутся

В день нашего приезда в поселке – минус тридцать градусов. Жители Панозера поселили нас в еще непротопленную избу. На лавке стоят ведра с водой, сверху – корка льда. Сидим в одежде. Пока топим печку, местная жительница Раиса Гаврилова греет руки. На ней оранжевый платок, красная стеганая куртка и бурки.

– Сын говорит, заколачивай окна на зиму, а летом приезжай, если ты так любишь свой колхоз, – рассказывает она. – А зимой что тут делать? Пока эти сараи натопишь. И утром не встать, холодно очень. Если ветер, так вообще не натопишь, свистит так, что занавески колышутся. Дома ведь строились по-быстрому. Разве так близко можно ставить дома – выходишь на крыльцо и соседу руку протягиваешь?

Раиса Гаврилова родилась в деревне Панозеро рядом с поселком. Старинная карельская деревня на берегу реки Кемь появилась в начале XVI века. Деревня пережила Русско-шведскую войну и вторжение финских солдат. Из местной церкви, построенной в честь пророка Ильи, в 1933 году сделали клуб. Вместо куполов поставили двускатную крышу.

В середине 1950-х в километре от деревни для развивающегося леспромхоза построили поселок с одноименным названием Панозеро. В поселке построили "времянки" – однотипные деревянные дома для рабочих. Сюда приезжали на заработки из Карелии, из других регионов России, Белоруссии, Украины, Азербайджана, Молдовы, работал клуб, лесопилка, был свой творческий коллектив.

Раз нудистов привезли. Представляете, нудистов – в деревню?!

Жизнь поселка была рассчитана на 40 лет, пока в радиусе тридцати километров не вырубят лес. После перестройки о том, что поселок временный, забыли. И местные жители застряли за рекой. Раиса Гаврилова говорит, что в 1990-х в старинную деревню начали возить туристов.

– Финнов начали возить в деревню автобусами, – рассказывает Раиса Гаврилова. – Раз нудистов привезли. Представляете, нудистов – в деревню?! Бабки обалдели, деды уставились: "О-о-о-о!"

Но сегодня из-за переправы туристы приезжают в Панозеро все реже. Деревенская церковь так и стоит с треугольной крышей, но сейчас в ней проводят богослужения. Многие дома в деревне пустуют. В избе, где местные жители когда-то рожали детей, сегодня продают сувениры. Посреди деревни зачем-то стоит таксофон – его любят фотографировать финны. В соседнем с деревней поселке остались только почта, два магазина, пожарная станция, котельная, пекарня, школа, в которой учатся 24 ребенка, и детский сад.

Переправа

Всю жизнь местные жители перебираются через реку на лодках, пароме или по льду. В советское время зимой лед специально наращивали водой, в результате весной его приходилось взрывать. Теперь переправы хватает на пару месяцев. Большую часть года дрова, продукты, почту жители забирают с другого берега. Зимой на санках, весной на лодках. Фельдшер приезжает в поселок раз в неделю. Еще деревню периодически подтапливает, когда расположенные на реке гидроэлектростанции сливают воду. Даже зимой надо льдом поднимается вода.

Сегодня в поселке работы нет. Многие жители заводят скотину – для себя, для души: доставлять комбикорм через реку не выгодно, продавать соседям – тоже. Еще люди собирают шишки, сдают их по 35 рублей за килограмм. Летом – собирают ягоды, но прошлый год был неурожайный. Ловят рыбу, но из-за гидроэлектростанций ее становится меньше. Местные власти хотели переселить людей в Кривой Порог – люди не согласились.

Мы сразу сказали, Кривой Порог даже не предлагайте, никто туда не пойдет, мы лучше утонем здесь

​– Сельских жителей про город спрашивают, – смеется Раиса Гаврилова. – Никто не хотИт туда. А так, куда денешься, если они тут начнут это великое переселение? Но куда? На Кривой мы не поедем однозначно. Мы сразу сказали, Кривой Порог даже не предлагайте, никто туда не пойдет, мы лучше утонем здесь. Если бы мы с Ирой не выложили видео в интернет, они бы по-тихому нас тут. Как гонят стадо между заборами и на Кривой заворачивают сразу, дальше никуда. Загнали бы по-тихому, и все.

В ноябре 2018 года Раиса Гаврилова с начальницей местной почты Ириной Болтромюк записали несколько видеороликов "Панозеро – остров ненужных людей" о жизни в поселке. Они рассказали о частых отключениях электричества и отсутствии связи, о том, как люди санками доставляют продукты по льду, показали дырявый паром и аварийные дома. В поселок начали приезжать журналисты.

Интернет

К зданию местной почты сходятся обледеневшие провода. Пейзаж напоминает картины современного художника Васи Ложкина. За прилавком – газеты, журналы, варенья, соленья, консервы, рис, гречка, стиральные порошки. Начальница местной почты Ирина Болтромюк сидит в шапке и куртке. Два обогревателя, которые установили накануне, нагрели помещение до +9 градусов. Она наливает из алюминиевого бидона воду в электрический чайник, включает его. Через минуту свет гаснет – выбило пробки.

Родители Ирины по распределению попали в Панозеро в 1986 году. Ирина родилась здесь же. Училась в Петрозаводске на товароведа, родила ребенка, вернулась в поселок, устроилась на почту. Ребенка воспитывает одна. В межсезонье за посылками и письмами ходит с санками через реку.

Четыре раза в неделю в Панозеро приезжает водовозка. Ирина показывает талон на воду: 26 рублей за сто литров. В то время, что мы были в поселке, водовозка сломалась – люди ходили на реку за водой, с санками или на машинах с прицепом.

Под выборы осенью 2016 года в поселок провели интернет-кабель. Ящик с вайфай-подключением повесили на столб около школы. Его здесь прозвали "Столб позора российской власти". Интернет заработал не сразу, а после выборов и письма Ирины к Владимиру Жириновскому.

Мы себя глупыми чувствуем, когда в город приезжаем

Чтобы подключиться к ростелекомовскому вайфаю, надо ввести номер мобильного телефона, на который приходит пароль в СМС-сообщении, ввести его надо за пять минут. В Панозере нет мобильной связи, только домашние телефоны с тремя выходами на межгород. Поэтому местные идут к столбу, вводят номер телефона городских родственников или знакомых, потом бегут домой, звонят им с домашнего телефона, записывают пароль, возвращаются обратно и вводят пароль.

Интернет ловит в школе. Ирина "ходит в интернет" с пледом, если надо скачать фильм или поговорить с друзьями. Кто-то “серфится” из машины. Дети у столба сидели на корточках, пока в прошлом году местный житель не построил деревянную будку. На будке сразу появились надписи: "Интернет-изба", "Интернет для избранных".

– Мы себя глупыми чувствуем, когда в город приезжаем, – говорит Ирина. – В той же поликлинике спрашивают: "Почему вы не запишетесь по электронной очереди?" Мы говорим: "Да, сейчас пойдем, оденемся только и пойдем записываться".

У Ирины дома лежит черная папка с публикациями об их поселке, с письмами в прокуратуру и ответами из ведомств на ее письма, в которых она просит улучшить интернет, построить переправу, наладить мобильную связь в поселке и цифровое телевидение.

– Они написали, что другого интернета не будет, а мобильная связь на усмотрение мобильных компаний. Цифрового телевидения тоже не будет. Переправа – это на рассмотрение администрации Кривопорожского сельского поселения. Письмо им отправлено 20 ноября. Сегодня 26 января, ответа не поступило, – говорит Ирина.

Мост

Поселок Панозеро присоединен к Кривопорожскому сельскому поселению. В Кривом Пороге администрация находится в подъезде старой пятиэтажки на первом этаже. На углу дома табличка и закрученный от ветра карельский флаг.

Глава поселения Евгения Семёнова на этой должности с сентября 2018 года. На пост главы пошла, потому что желающих не было, а другой работы в поселке нет. У нее в кабинете на полке стоят горшки с цветами, за горшками воткнут предвыборный плакат с ее портретом, рядом, за зелеными листьями – портрет Владимира Путина.

Думаю, что вкладывать огромную сумму денег правительство не согласится, тем более в автомобильный мост

Семёнова объяснила, что электричество в поселке в этом году отключали из-за ремонта на линиях, вопрос по мобильной связи она обещала обсудить на ближайшей депутатской сессии, а мост в поселке с маленьким бюджетом строить невыгодно.

– Поверьте, я была бы рада мосту, это такой груз с плеч, не только с моих. Но мы все понимаем, что поселок немногочисленный, по регистрации там порядка трехсот человек, в реальности раза в два меньше, крупных предприятий нет, строения все деревянные, процесс с переселением не знаю, как будет стоять. Думаю, что вкладывать огромную сумму денег правительство не согласится, тем более в автомобильный мост. Нам с паромом-то, честно говоря, они не очень помогают, – вздыхает Семёнова.

По ее словам, паромная переправа в советское время принадлежала леспромхозу. После развала СССР стала ничьей, и администрация якобы годами обслуживала паромы, списанные с военных частей, за свой счет. Финансирование на обслуживание парома не получала.

– Пришло время, когда это все сгнило. Переправы у нас новой нет, документов, чтобы взять ее в собственность, у нас нет, – говорит Семёнова. – В августе-сентябре 2018 года к нам приезжал замсекретаря Совета безопасности России Рашид Нургалиев, глава администрации Кемского района Юрий Разумейчик попросил его предоставить понтон новый с документами, чтобы мы могли его официально взять в собственность. После этого подключились инициативные жители поселка, это тоже внесло свою лепту. По крайней мере нас услышали, услышала наша карельская власть, начались тут и проверки, и опросы, и звонки.

Проверки и звонки закончились тем, что где-то в Ленобласти Минобороны согласилось отдать жителям переправу. Семёнова пообещала, что с мая 2018 года через реку будет ходить новый паром.

По крайней мере нас услышали, услышала наша карельская власть, начались тут и проверки, и опросы, и звонки

Еще проверки и опросы закончились уголовным делом на паромщика Андрея Григорьева. Следователи из транспортного отдела считают, что Григорьев перевез шестерых пассажиров и два автомобиля "на канатном пароме, не прошедшем ежегодное освидетельствование, с нарушением норм снабжения по спасательным и противопожарным средствам…". Завели уголовное дело по ч. 1 ст. 238 УК РФ за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности.

Паромщик

До прошлого года людей через реку перевозил дырявый паром. Стоимость переправы: 150 рублей с машины и 30 с человека в одну сторону. На пароме с 2010 года работал Сергей Сорокин с напарником. Но в мае 2017 года напарник умер, и Сорокин позвал на помощь простого деревенского мужика, тракториста Андрея Григорьева из деревни Панозеро.

Оказалось, что паром был неофициальный, в аварийном состоянии

В сентябре 2018 года в поселок с проверкой приехала транспортная полиция. Григорьев как раз перевозил людей – их допросили, потом Григорьева и Сорокина. Спрашивали, куда уходили деньги, которые они получали от людей? 12 декабря следователи увезли Андрея в Кемь на допрос. 25 января жителям пришло письмо, из которого они узнали об уголовном деле.

Андрея Григорьева в нелепой меховой шапке, с большим рюкзаком за плечами мы встретили, когда он шел за хлебом. Он устроился в местную котельную, в поселок ходит из деревни пешком.

– Я здесь при чем? Мне дали работу, я ее выполнял. Оказалось, что паром был неофициальный, в аварийном состоянии, – негодует он. – За что завели дело, я не пойму. Скорее всего, за паром.

Деньги, которые платили люди, Григорьев сдавал мастеру, Сергею Сорокину. Сорокин рассказал нам, что его напарник работал неофициально.

– Я четыре раза писал объяснительную, – объясняет он. – Тут же большая часть не платила. А так деньги шли на бензин, солярку, масло, запчасти. Андрей брал себе из этих денег зарплату, мне-то платили [в МУПе]. В общем, хотели как лучше, а получилось как всегда. У нас так в России, вы это прекрасно знаете.

– Но вы с себя ответственность не снимаете?

– Конечно! Андрей здесь вообще не при делах. Я могу сказать, что это я в приказном порядке, если это нужно. Тюрьма, как говорится: "Садись, не бойся". Мы ничего противозаконного не делали.

Местные говорят, что Григорьев числился трактористом. Такая практика, когда на лето работников приказом переводили на паром, была еще при Елене Степановой, она работала мастером в МУПе поселка. Степанова рассказала, что до сентября 2018 года паром никто не проверял. Переправа была собственностью администрации Кривопорожского поселения. Обслуживали ее поселковые коммунальщики. Для паромной переправы даже печатали билеты.

– Такое случилось впервые. Как это они ее [переправу] с себя скинули, никто ее не обслуживает, потом стали говорить, что паромная переправа ничья. Такого не было. Мы и ледовые переправы наводили всегда, – вспоминает женщина. – В августе 2017 года я уволилась, до этого все было законно. А в 2018 году они почему-то ее с себя скинули.

Магазин

В пятницу в поселке оживление. До обеда рядом с магазинами стоит "Газель" – кемский центр социального обслуживания привез в поселок гуманитарную помощь.

– Работы тут нет, почти все нуждаются, – объясняют девушки в газели. – Приезжаем два раза в год. От переправы зависит. Зимой, когда официально переправа открыта, тогда можем ехать. Принимаем вещи от населения, продукты и возим сюда, а также в другие отдаленные населенные пункты.

Обед в Панорезе – хлебное время, жители идут в магазин. Магазинов два: №12 и №2. Рядом с магазином на дереве висит рельс: как в старину, по нему бьют, чтобы оповестить жителей в случае пожара.

Дня два-три товары покупают за деньги, а потом начинается запись в долг

Продавцы в магазине №12 взвешивают товар на старых синих весах, которые надо уравновешивать черными гирями. Считают сначала на калькуляторе, потом на деревянных счетах. Когда начнется межсезонье, несколько недель товар в магазин привозить не будут, поэтому что-то закупают впрок. Как в любом сельском магазине, здесь есть тетрадь, куда записывают долги.

– Зарплату задерживают, людям не хватает. Есть по 17, есть по 20 тысяч долги, – объясняет продавец магазина №12 Светлана Павлова. – Мы пенсионеров уже знаем, кто сколько получает примерно. Вот он приходит, смотрит, на что ему не хватило. Надо ведь за электричество заплатить, за дрова. У частника прицеп стоит полторы тысячи. Поди натопи наши бараки, там не один прицеп нужен. Пенсия – четвертого числа, с нее они платят долги, потом на дрова, куда-то там еще, дня два-три товары покупают за деньги, а потом начинается запись в долг.

– Сколько пенсия у людей?

– У кого-то девять, у кого-то десять. У меня пятнадцать, я богачка. У мужа – двадцать. Он работал до 55 лет на лесовозе, а потом в пожарной части, когда леспромхоз закрылся, – добавляет Павлова.

Светлана Павлова начинала с торговли, потом работала директором местного клуба. Когда клуб закрыли, устроилась продавцом. Второй продавец Анастасия Миренкова родилась в поселке. Ее дети учатся в Петрозаводске. Анастасия из поселка уезжать не хочет, говорит, лишь бы провели интернет и мобильную связь, чтобы разговаривать с детьми.

– Мы же ничего не знаем. Сидим тут, ни интернета, ничего. По телевизору одно вранье, – говорит Раиса Гаврилова.

– Люди приходят и возмущаются: "По первому каналу только про хохлов, больше ничего", – добавляет Павлова.

– Да. Сирия и Донбасс.

– Сирия теперь бастует, им надо огурцы. А нам не надо ничего.

– Такое ощущение, что мы возвращаемся обратно, в 90-е, – вставляет Анастасия Миренкова. – Все ломается, все становится еще хуже.

– На людей вообще… Они прошли, если сказать культурно, как гопники. Выжали все и выкинули – живите как хотите. И, главное, как в укор нам ставят: "У вас нет никакого предприятия". Так вы же развалили все, было же предприятие! Люди виноваты в этом? – заключает Гаврилова.

На обратном пути из Панозера, на заправке рядом с трассой Санкт-Петербург – Мурманск по телевизору шел выпуск "Орел и решка. Перезагрузка" про Мадагаскар. Ведущая искренне удивлялась, что местные жители через африканскую реку переправляются на пароме.

"Оказалось, бездорожье еще не все испытания. Все это время была какая-то дорога. Но внезапно и она закончилась, – удивилась телеведущая, глядя на реку. – В любой развитой стране здесь бы стоял мост. Но Мадагаскар страна бедная и мосты – непозволительная роскошь".

В ста километрах от места, где мы смотрели эту передачу, и в 4000 километрах от города Белу-сюр Цирибихина, где ее снимали, мост ؙтоже непозволительная роскошь. Впрочем, очевидно, что роскошью тут считается не только мост.