Два фэнтези-романа для начала осени: «Роузуотер» об инопланетянах в Африке и похожая на «Властелина колец» «Опиумная война»

Литературный критик «Медузы» Галина Юзефович рассказывает о двух фэнтези-романах: «Опиумной войне» Ребекки Куанг и «Роузуотере» Таде Томпсона. Первый напоминает набор удачно скроенных штампов из «Гарри Поттера» и «Властелина колец», его действие происходит в вымышленной восточной стране. Во втором — город в нигерийской саванне противостоит инопланетным существам.

Ребекка Куанг. Опиумная война. М.: Эксмо, 2019. Перевод Н. Рокачевской

При поверхностном взгляде «Опиумная война» выглядит коллекцией всех мыслимых штампов, причем как издательски-маркетинговых, так и сугубо литературных. Юная эмигрантка в первом поколении (на момент публикации романа Ребекке Куанг было всего двадцать два года), несуразно огромная для дебюта цифра издательского аванса, этническое фэнтези как жанр, трилогия как способ организации текста и сильная героиня как его смысловой стержень. Коротко говоря, стандартный набор всех выигрышных с точки зрения американского рынка компонентов, в девяти случаях из десяти маркирующий стопроцентную пустышку.

К счастью для читателя, «Опиумная война» — тот самый десятый случай из десяти и чудесное (иначе не скажешь) исключение из всех правил.

Роман начинается как история бедной, но умной и отважной сиротки по имени Рин из далекой южной провинции (действие «Опиумной войны» разворачивается в вымышленной империи Никан, списанной со средневекового Китая), решившей — в строгом соответствии с жанровыми ожиданиями — прыгнуть выше головы и поступить в престижную военную академию. Надо ли говорить, что задуманное Рин удается, и она вливается в ряды избранных, обучающихся боевым искусствам в учебном заведении, похожем одновременно на Хогвартс и монастырь из «Кунг-фу панды».

Однако в тот момент, когда читатель уже смирился с тем, что ему предстоит знакомство с ориентальным (и существенно более жестким) вариантом «Гарри Поттера», сюжетная парадигма резко трансформируется. На Никан нападает соседняя империя Муген (ее прообразом очевидно послужила Япония), вчерашние кадеты отправляются на кровавую и совсем не похожую на их тренировочные поединки войну, а на смену Роулинг в качестве образца и литературной первоосновы приходит «Властелин колец» Толкина. Вместе со своим отрядом Рин защищает от мугенцев жизненно важную крепость, и в этой обороне несложно узнать оборону Гондора из третьей части толкиновской трилогии. Куанг не скрывает источник своего вдохновения и чтобы яснее обозначить аллюзию использует прямые цитаты: так, героический командир Рин совершает рискованную вылазку за стены города, чтобы спасти раненого товарища — точь-в-точь, как Гэндальф, под стенами Минас Тирита спасший от орков Фарамира.

Но и это еще не все. На войне Рин обнаруживает, что в ней самой и в ее ближайших сподвижниках дремлют могущественные и страшные силы, не вполне подвластные своим носителям и обладающие собственной — по большей части злой — волей. Тут, как несложно догадаться, в «Опиумной войне» начинает звучать тревожная тема из «Людей Икс» или, если угодно, «Дома странных детей» Ренсома Риггза (неслучайно подразделение, в котором служит Рин, называют «Странными детьми»), а общий колорит романа от сумрачного сгущается до непроглядно черного.

Казалось бы, ничего хорошего от текста, собранного из трех до дыр затертых мотивов и поверху декорированного китайской экзотикой, ждать не приходится. Однако Ребекке Куанг удается невозможное — превратить набор типовых деталей в полнокровную, ни на что не похожую и захватывающую историю. То, что у любого другого автора обернулось бы вторичной и предсказуемой поделкой, в ее руках становится повествованием одновременно каноничным и неожиданным, логически стройным и эмоционально наполненным. Вливая новое вино в старые мехи, Куанг ухитряется не пролить ни капли.

И это, конечно, лишний раз доказывает, что применительно к литературе знаменитый принцип десяти тысяч часов осознанной практики, якобы способных обеспечить успех в любой сфере, не работает. Единственное, что отличает Ребекку Куанг от легиона безликих молодых писателей, пробующих свои силы в жанре фэнтези, это не поддающийся сколько-нибудь точному взвешиванию и обмериванию талант — большой, самобытный и яркий. И, как показывает успех «Опиумной войны», его вполне достаточно для того, чтобы грациозно миновать все ловушки начинающего литератора и с первой попытки создать по-настоящему захватывающий роман из числа тех, которые мы так часто ищем и так редко находим.

Таде Томпсон. Роузуотер. М.: Издательство АСТ, 2019. Перевод Р. Демидова

Представьте себе, что прямо посреди романа Амоса Тутуолы (или, если угодно, Чимаманды Нгози Адичи) приземляется и пускает корни некая загадочная инопланетная сущность — непостижимая и непредсказуемая. Сущность эта избегает прямого контакта с людьми, исподволь вступая с ними в симбиоз и таким образом шаг за шагом меняя нигерийскую реальность, и без того довольно экзотичную для европейского читателя, под свои еще более экзотичные нужды. Если вам удалось вообразить эту картину, можете считать, что вы неплохо представляете себе сеттинг романа «Роузуотер», лежащего на пересечении великой нигерийской литературной традиции (частью которой, без сомнения, является англо-нигерийский прозаик Таде Томпсон) и классической научной фантастики.

Роузуотер — название города, который вырос вокруг непроницаемого извне инопланетного купола, однажды вздувшегося посреди нигерийской саванны. Купол щедро снабжает своих соседей-людей электроэнергией, а еще раз в год в нем ненадолго образуется отверстие, из которого вылетает субстанция, исцеляющая увечных и — что куда менее приятно — возвращающая из могил мертвецов. Кроме того в окрестностях купола время от времени рождаются так называемые сенситивы — люди, наделенные способностями, которые в другую эпоху назвали бы паранормальными или экстрасенсорными.

Главный герой романа Кааро — из их числа. Днем он работает в службе безопасности банка и отвечает за его защиту от атак других сенситивов. Однако эта работа — лишь прикрытие: на самом деле Кааро — сотрудник секретной спецслужбы, задействующей его уникальные способности в своих (далеко не всегда гуманистических и благородных) целях. Однажды Кааро получает задание, имеющее самое непосредственное отношение к его собственной судьбе: кто-то (или что-то) последовательно уничтожает других сенситивов, и похоже, их смерти связаны с тем самым куполом, которому они обязаны своим таинственным даром.

В пересказе роман Таде Томпсона выглядит, увы, существенно более логичным и стройным, чем в действительности. Повествование в «Роузуотере» выстроено нелинейно — едва ли не половину текста занимают пространные и несколько путанные флешбэки, рассказывающие о мятежной юности Кааро, о его прежних профессиональных достижениях и провалах, иногда имеющих отношение к магистральному сюжету, а иногда связанных с ним лишь по касательной. Как результат, на собственно развитие интриги места остается разочаровывающе мало, некоторые линии обрываются, некоторые разрешаются утомительной скороговоркой, а некоторые отсылают ко второй и третьей частям цикла (как и «Опиумная война», «Роузуотер» — первый том заявленной трилогии).

Однако сюжетные изъяны с большим запасом компенсируются достоинствами романа, главное из которых — упомянутый уже сеттинг. Таде Томпсон выбирает рискованную, но в его случае предельно эффективную стратегию: ничего не объясняя и не комментируя, предоставляя читателю самостоятельно догадываться, что обыденно для сегодняшней Нигерии, что возможно на уровне допущения, а что возникло как результат проникновения инопланетного разума, он конструирует реальность одновременно убедительную и волнующе многослойную. Под стать романному антуражу и герой — сложный, нарочито лишенный всего героического, почти отталкивающий, но при всем том (и несмотря на свои необычные способности) поразительно живой, человечный и обаятельный.

Впрочем, сводить «Роузуотер» к банальному фантастическому аттракциону в диковинных декорациях было бы несправедливо. В многократно обкатанный и в литературе, и в кинематографе сюжет ползучего вторжения Томпсон вводит новые — и весьма нетривиальные — черты. Так, в его версии инопланетяне не представляют собой гомогенной массы, как это бывает обычно, но обладают разнонаправленными (хотя и равно не постижимыми для людей) устремлениями. Так же и людская реакция на их присутствие не сводится к полюсам сопротивления или коллаборационизма, что делает «Роузуотер» текстом если не реалистичным (применительно к научной фантастике это слово всегда преувеличение), то во всяком случае оригинальным и психологически достоверным. Если же прочесть «Роузуотер» как текст о колонизации, где место белых поработителей занимают выходцы из иной вселенной (или, вернее, где две последовательные и равно травматичные колонизации накладываются друг на друга), то в нем откроется еще и третье, и четвертое дно.

Галина Юзефович