Вопросы без ответов. Глава из новой книги Ольги Алленовой о Беслане

В пятнадцатую годовщину захвата бесланской школы №1 «Медиазона» в сокращении публикует главу из новой книги Ольги Алленовой ​«Форпост. Беслан и его заложники», в которой журналистка перечисляет главные неувязки в официальной версии событий, ставшие очевидными во время судебного процесса над Нурпашой Кулаевым — единственным террористом, попавшим в руки силовиков живым.

​Анализируя этот процесс, длившийся целый год, можно выделить несколько ключевых позиций, по которым версии следствия и потерпевших не совпадали.

Первое. Количество боевиков. Многие потерпевшие рассказывали, что боевиков было более 32 и часть из них ушла из школы, именно поэтому их не нашли среди трупов. Тут, конечно, можно возразить, что некоторые боевики не опознаны по причине сильных повреждений трупов. Но такое объяснение можно принять, если бы это была единственная нестыковка. А их много.

Например, кто-то из заложников вспоминал в суде, что видел в школе среди террористов араба и рослого человека славянской внешности, который не разрешал на него смотреть. Среди трупов их не увидели. <...> утверждал, что главарь не разрешал ему и другим «пешкам» подниматься на второй этаж. Заложники тоже вспоминали, что террористы запрещали им входить на второй этаж. Из всего этого можно предположить, что на втором этаже школы находились какие-то особо важные боевики. Куда они делись? И почему Кулаев не помнит араба и славянина?

Второе. Потерпевшие были убеждены, что террористы бывали в школе № 1 ранее, возможно, во время ремонта, и потом спрятали оружие под полом в нескольких помещениях — библиотеке, актовом зале и, возможно, компьютерном классе (из этого класса, по свидетельствам очевидцев, выносили много оружия).

Третье. Некоторые свидетели, ранее утверждавшие, что боевики заставляли их доставать оружие из-под пола в школе, в суде изменили свои показания. Другие потерпевшие были уверены, что этим свидетелям угрожали, а следствие уверяло, что никаких угроз не было.

Не могу не привести стенограмму опроса одного из потерпевших, бывшего заложника Казбека Дзарасова:

— У пострадавших есть вопросы к Дзарасову?
— Есть. Расскажи нам, а оружие было в школе или они все привезли с собой? Расскажи, что ты видел, что ты заметил, о чем вы говорили в коридоре.
— Заложники, мужчины, которые рядом с нами сидели, они говорили, якобы копали, ломали полы в библиотеке. Мы поломали немножко, и потом нас убрали и других привели. И тех, других, расстреляли.
— Кто это говорил? Можете вспомнить?
— Они все практически мертвые. Я могу отказаться от ответа?
— Можете, почему нет.

Голоса из зала:

— Он отказывается отвечать, значит, он должен понести ответственность. У меня такой к нему вопрос. Почему ты вначале громогласно заявлял, что там было оружие, а потом, когда тебя опросил следователь, ты поменял показания?! Ты же говорил, к тебе приходили домой трое и запугивали. Кто это был? Кто тебя запугивал?

— Я не хочу отвечать. Это мое дело. <...> Ну, пришли три человека в камуфляже. Откуда я знаю, кто это такие? Я не знаю, кто это.

Четвертое. Больше всего жителей Беслана не устраивала версия следствия, объясняющая штурм взрывом бомбы, установленной боевиками. Многие вспоминали вспышку света, «огненный шар», залетевший извне, и то, как обрушилась внутрь часть потолка. Бесланский журналист Мурат Кабоев написал книгу о событиях в Беслане, назвав ее «Огненный шар». Версия огненного шара, залетевшего в спортзал, оказалась для Беслана самой убедительной.

Некоторые свидетели говорили, что боевик, сидевший на педали под баскетбольным кольцом, завалился вбок, отпустив педаль, что привело к взрыву. <...> Большинство свидетелей, говоривших о причинах штурма, считали, что он был инициирован оперативным штабом.

Из показаний потерпевшей Ларисы Мамитовой:

— Все-таки ваше мнение, что это все могло спровоцировать? С чего это началось?

— Все началось с того, когда подъехало МЧС забрать трупы. Все началось оттуда. Я не видела, что там в коридоре произошло. Засуетились, забегали, кто-то вот забежал даже в зал. <...> И мне почему-то кажется, что это эмчеэсовцы не были, это альфовцы. Я даже тогда говорила: по-моему, это были не МЧС, а спецназовцы, и штурм начали оттуда.

Пятое. Потерпевшие утверждали, что по школе стреляли «наши» из тяжелого вооружения в то время, когда многие заложники еще находились в школе. Следствие же считало, что гранатометы, огнеметы и танки стреляли по школе уже вечером, когда живых гражданских там не было, — чтобы выбить оставшихся боевиков. Но показания свидетелей говорили об обратном. Например, казачий атаман Правобережного района Харитон Едзиев сообщил в суде, что танк стрелял по школе в светлое время суток: «Я стал стучать по крышке люка и закричал: "Как ты смеешь стрелять, сволочь, там же люди!"». Вскоре после этого заявления атамана попытались задержать за незаконное хранение огнестрельного оружия. Говорили, что защитили его бывшие заложники.

Из показаний потерпевшей Аллы Ханаевой:

— Стреляли, закидывали гранаты снаружи, вот. Между мной и окном лежала моя дочь. Эта женщина, которую звали Арина, она лежала на своих детях. Я помню, влетела граната, и осколком ей попало в спину. Арина погибла. Арину боевики не убили, это точно, это 300%. Потом они заставили стать детей на окна, дали им тряпку, дети начали махать. Стали дети на окна такие, которые, естественно, были без родителей. <...> И были застрелены мальчики извне.

Шестое. Следствие утверждало, что, говоря о 354 заложниках в школе, власти не располагали другими данными. То есть дезинформация была ненамеренной. Это опровергается сразу многими очевидцами событий. Врач Лариса Мамитова, которая вынесла первую записку террористов 1 сентября в 11:05–11:20, рассказала в суде, что, передавая ее представителю спецслужб, сказала: «Нас очень много. Мы все заминированы. Ради Бога, не стреляйте только. Вот, записку держите. Нас свыше тысячи». Свидетели, находившиеся во время теракта у Дома культуры, тоже говорили о том, что составили списки находившихся в школе заложников в первый же день.

Из показаний потерпевшего Руслана Тебиева:

— А мы в первый день в три часа, в четвертом часу уже знали, что записались вот, все пострадавшие записались у работников милиции. Их было . Первого числа в четыре часа. И эти списки понесли в администрацию, в этот штаб так называемый. Штаб по уничтожению заложников. И все равно продолжали передавать эту цифру (354 заложника. — О.А.).

Потерпевшие вспоминали, что вранье о численности заложников, передаваемое по радио, бесило террористов, которые внимательно слушали все новостные выпуски. Именно это вранье, как говорили бывшие заложники, и стало причиной ухудшения условий их содержания — людям перестали давать воду и выпускать в туалет.

Седьмое. Кто на самом деле руководил штабом? Следствие утверждало, что и . Но у потерпевших было другое мнение. Напомню, что в Осетии сильны родственные связи. Среди потерпевших были и представители правоохранительных органов — у одного следователя, например, погибли в школе жена и дочь. У многих должностных лиц в заложниках оказались родственники. <...> Во всяком случае <...> в Беслане каждый второй знал, что к вечеру 1 сентября в Беслан прилетели генералы и . Официально эта информация никем не подтверждалась.

Восьмое. Даже в таких незначительных вопросах, как пристрастие террористов к наркотикам, позиции следствия и заложников расходились. Во время оглашения приговора Кулаеву судья Агузаров напомнил, что судебно-медицинская экспертиза обнаружила в крови убитых террористов морфин и кодеин. В то же время врач Лариса Мамитова, которой боевики приказали оказать помощь их раненым подельникам, в рюкзаках с медикаментами не видела наркотиков.

Из показаний потерпевшей Ларисы Мамитовой:

— Были у них наркотики?
— Нет. Там не было таких препаратов. Потом достал из кармана аспирин и темпалгин. Потом ко мне подошел и говорит: «Доктор, ты видишь здесь кого-нибудь наркоманов?». Я говорю: «Нет». «Потом, — говорит, — попомни мои слова, нас назовут наркоманами. А ты сама кого-нибудь видишь?».

Я привела лишь несколько нестыковок между показаниями заложников и официальной версией. Не исключаю, что все эти нестыковки имеют какие-то объяснения, не лишающие версию следствия правдоподобности. Однако таких исчерпывающих объяснений потерпевшим так и не представили.

Книга Ольги Алленовой «Форпост. Беслан и его заложники» вышла в издательстве Individuum. До 15 сентября в киоске Bookmate книгу можно купить со скидкой 20% по промокоду MEDIAZONA.