«Отдачу от этих миллиардов никто не изучал». Новосибирск строит лишние развязки, не бережет дороги и экономит на пешеходах

Строительство нового ЛДС в Новосибирске существенно ухудшит состояние дорог — материалы будут перевозить на фурах, а весового контроля в реальности нет. Отсутствие планирования, анализа и контроля объединяет многие сферы городского хозяйства. Мы приводим полную расшифровку выпуска программы «Чё», проекта Тайги.инфо и НТН24, о строительстве и дорожном ремонте.

Из этого разговора вы узнаете, почему дороги в Новосибирске разрушаются в разы быстрее положенного, как появляются «рукотворные» пробки и как пешеходов должны были избавить от проблем передвижения по центру города в течение всего лета.

Ведущие — журналисты Тайги.инфо Алексей Мазур и Евгений Мездриков. Гость в студии — специалист в области дорожного строительства, эксперт тематической площадки ОНФ «Безопасные и качественные автомобильные дороги» Александр Стефанов.

Алексей Мазур: Новость про ЛДС — о том, что будут возить строительные материалы (в первую очередь, видимо, песок) не по реке, а автомобильным транспортом… Это же, наверное, не очень хорошо скажется на городских дорогах?

Александр Стефанов: С учетом того, что у нас вообще происходит в сфере весогабаритного контроля в городе и в регионе в целом, вызывает очень большие опасения, что строительство ЛДС приведет к существенному ухудшению маршрутов доставки. Весогабаритный контроль в Новосибирске практически не осуществляется. У этого масса причин, мы слышим много отговорок. Но факт остается фактом — по городу регулярно ходят машины с перегрузом в 1,5−2 раза. Дороги на это не рассчитаны. Эксплуатационные характеристики ухудшаются, и межремонтный срок сокращается. То есть, если эта дорога после ремонта должна прослужить свои положенные 7−8, а сейчас установили 12 лет, то с учетом эксплуатационных особенностей в Новосибирске эти сроки сокращаются кратно.

Мазур: Кто должен осуществлять весовой контроль в городе?

Стефанов: Владельцы дорог. Для федеральной сети — это федеральное управление автодорог (ФУАД «Сибирь»), для региональной сети — территориальное управление, ну, а для города — это мэрия. Насколько я знаю, сейчас прошло две закупки, привлечены два передвижных пункта. Но насколько они работают? У нас есть информация — пока ее не подтвердили и не опровергли, что они на работу выходят, но не останавливают машины и не осуществляют этот контроль из-за отсутствия экипажей ГИБДД.

Мазур: То есть, нет сотрудника ГИБДД, который мог бы остановить и оштрафовать?

Стефанов: Конечно. Для того, чтобы водители не игнорировали требования остановки, он, конечно, нужен.

Мазур: Частный сектор, который планируется снести в Кировском районе. Я так понимаю, речь идет или об изменениях в генеральном плане, или о так называемых планировках территорий. То есть, это не прямо сейчас собираются строить дорогу, а когда-нибудь в далеком будущем, и, соответственно, перезонируют дома под дорогу. Как вообще в Новосибирске осуществляется строительство дорог, кто этим занимается? Как решается, где какую дорогу строить?

Стефанов: Насколько я понимаю, это улица Стартовая, которая должна соединить наши мосты. Этот нужно изучать документы, [чтобы прокомментировать]. А вообще в части планирования — выбор приоритетов у нас сейчас очень субъективный. Для того, чтобы определить, какие дороги войдут в программу ремонта, а какие будут отнесены на последующие годы, нет конкретных численных показателей. Критерии выбора дорог должны быть численными — четкими, понятными. Не потому что кому-то так захотелось или показалось, что здесь вот надо, а здесь не надо.

Этот вопрос мы задавали еще в 2017 году. Сделайте все необходимые действия как владельцы дорог, чтобы эти численные параметры появились, чтобы мы в Новосибирске ушли от этих субъективных оценок. К сожалению, ситуация серьезно не изменилась — как было, так и осталось.

Мазур: То есть, сегодня какой-нибудь чиновник говорит так: а давайте мы вот эту улицу отремонтируем!

Мездриков: У меня такой двусоставной вопрос. Первое: как вы оцениваете нашу «прорывную» дорогу на улице Колонды, про которую очень любит Алексей Витальевич [Мазур] писать? Насколько она была необходима, насколько приоритетна? И второе: какие направления сейчас самые востребованные, по которым нужно дороги даже не ремонтировать, а, может быть, строить заново?

Стефанов: Да, про улицу Колонды очень много говорили. Уже потрачено более 1 млрд рублей на две очереди этой дороги. И ситуация транспортная кардинально не изменилась. Того эффекта, отдачи от вот этого миллиарда, который был потрачен, на мой взгляд, не достигли. И это мнение разделяют жители того района, которые вынуждены простаивать в пробках. Как я уже говорил, всё субъективно. И выбор этой дороги тоже. Когда начинали вторую очередь Колонды, я задавал этот вопрос, и мне ответили очень просто — потому что был проект. Не потому, что это в приоритете, не потому, что это более актуально или более важно, а просто на этот участок сделали проектную документацию. Почему именно на него? Этот вопрос остается за скобками.

Это опять же к вопросу планирования. В Новосибирске, по-моему, в 2014 году появилась программа, которая позволяет моделировать транспортные потоки, но, насколько я знаю, ее не использовали.

Мездриков: А какие самые проблемные точки по транспортной сети вы видите?

Стефанов: Их масса. Те же новые микрорайоны, которые застраиваются, к ним постоянные пробки. Бердское шоссе. Ну, и так далее. В принципе у нас все участки новой застройки, в том числе «точечной», очень серьезно меняют транспортные потоки, и к этому транспортная сеть не готова. И здесь опять же должно быть комплексное планирование. Если город дает разрешение на строительство, он должен предусмотреть соответствующую инфраструктуру — транспортную, социальную.

У нас получается дорога с односторонним движением. Мы где-то отчитались, красиво сказали, что построили столько-то миллионов квадратных метров жилья, а на самом деле создали ли условия для людей, чтобы они могли там полноценно жить и передвигаться?

Мазур: В мэрии отсутствует — по крайней мере, до последнего времени отсутствовал — орган, который бы определял, смогут ли люди выехать из построенного микрорайона или не смогут, хватает там социальных объектов или нет, можно ли вообще там строить жилые дома в связи с тем, что жителям некуда пойти, некуда поехать. Единственный критерий — к дому должна быть подведена дорога. Может, она будет однополосной к огромному микрорайону — это уже никого не волнует. Критерий выполнен — всё, дома можно сдавать.

Кстати, по поводу самого узлового места я приведу пример — вместо улицы Колонды можно построить развязку на Южной площади, чтобы развести потоки.

Стефанов: Да, у нас Южная площадь — это уже притча во языцех. Действительно, потрачены очень большие деньги. Около 2,5 млрд — на строительство этой так называемой развязки, которая по сути не только не решила проблему транспортных пересечений, но еще и усугубила. Потому что с учетом перспективного строительства четвертого моста значительно усложняются и ограничиваются технические решения. И теперь проектировщики вынуждены как-то обходить то, что было сделано. Опять же — деньги потрачены очень серьезные, а эффекта никакого.

Мазур: Мне, кстати, руководитель «Мостовика» говорил, что можно было бы сделать развязку четвертого моста, которая «развязывала» бы Южную площадь, но для этого вот эту эстакаду нужно снести.

Стефанов: Да, такие мнения есть. Более того, этот мост в принципе в генплане предусмотрен. То есть ее с самого начала надо было проектировать совместно с мостом. Это логично, это правильно. Почему этого не происходит — большой вопрос.

Мазур: Я, кстати, направлял в департамент транспорта вопрос, а была ли польза от этой эстакады? Изучал ли кто-нибудь, стало ли лучше? Мне ответили, что таких исследований не проводилось.

Стефанов: Ну, не удивляет, да.

Мазур: То есть, построили, а зачем, какой от этого прок, никто не стал выяснять. Сейчас, конечно, принята программа комплексного развития транспортной инфраструктуры, в которой приоритеты как-то расставлены. И по идее в соответствии с ними мэрия и должна реализовывать следующие строительные проекты. Но будет ли это так?

Мездриков: Мы про разрытый центр еще не поговорили. Может, коротко подведем итоги? Ну, вот правда, 2,5 месяца что улица Фабричная, что Красный проспект — все перекопано. Мне интересно, есть ли какие-то нормы, которые с этим связаны? Я понимаю, что это, наверное, связано с федеральными деньгами, но ведь можно было раскапывать не сразу всё и оставлять весь центр [в таком состоянии]. Как будто клад ищут.

Стефанов: Это тоже вопрос, перетекающий из года в год. Если читать СНиПы по безопасности, должны организовываться временные пешеходные переходы. Если есть какая-то канава, разрытие, там должны быть трапы с перилами, со сплошным настилом, с возможностью заезда маломобильных людей. Жители не должны испытывать дискомфорт. Это предусмотрено нормами, это предусмотрено законом. И, если это предусмотрено нормами, это «сидит» в расценках. То есть, в сметах на строительство при различных видах дорожных работ такая статья затрат есть. Но она не реализуется, на этом предпочитают экономить — спроса, контроля нет.

Опять же, чтобы обеспечить движение пешеходов, должны разрабатываться временные проекты организации дорожного движения. Это тоже предусмотрено законом. Причем о них должны информировать через СМИ, люди должны с ними ознакомиться. Там достаточно подробная, четкая и понятная процедура, как эти временные решения должны быть реализованы. Но сегодня между тем, что должны делать заказчики и подрядчики, и между тем, что мы видим, очень большая разница. И это происходит с 2017 года. Мы на это обращаем внимание, но это в авральном порядке [исправляется]: где-то пальцем показали, заметили несоответствие — устранили. А во всех остальных местах — остается, как есть.

Последний пример — это переход к детской травматологии, это Красный проспект, напротив правительства. Там пешеходный переход, и установили бордюры с существенным перепадом высоты — там больше 30 см, и даже мне было непросто перешагнуть, перейти. По закону должен быть трап, подрядчики должны были установить такой пешеходный проход.

Мазур: И еще у часовни [Святого Николая] трудно пройти — там люди прыгают по камушкам, чтобы перейти Красный проспект. Центр города!