Оригинал материала
Культурный форум: драку заказывали?
Интерес к VIII международному культурному форуму решили подогреть скандалом, включив в повестку проект сноса исторического Петербурга
Провокация удалась — в культурной столице только и обсуждают, как попасть на мероприятие, прихватив с собой вилы.
Роль застрельщика провокационной дискуссии о зачистке Петербурга отвели москвичу (остроумное добавление градуса) — главе фонда «Шуховская башня» Владимиру Шухову, называющему себя правнуком ее создателя. Нынешний Петербург напоминает ему «чахоточного больного», ради спасения которого «надо пожертвовать большей частью так называемого наследия, то есть снести», освободив место для бизнеса и новой архитектуры. Сносить не жалко — «в Петербурге много похожих исторических домов». И на вкус господина Шухова, «было бы неплохо, если бы Петропавловская крепость отражалась в стекле современного здания».
Новость под заголовком «Проект сноса исторического центра Санкт-Петербурга рассмотрят на Международном культурном форуме» появилась на сайте МКФ в середине сентября. Сообщалось, что проект представит Владимир Шухов, отрекомендованный председателем российского отделения Международной рабочей группы по документации и консервации объектов современного движения (Docomomo). А затем «экспертное сообщество проголосует за или против сноса и подготовит резолюцию с предложениями».
Затем в провластных городских СМИ разом вышло несколько интервью с Шуховым, где он развил свои тезисы.
В Петербурге сейчас 9000 памятников архитектуры, и эта цифра «растет каждый день» (по оценкам петербургского ВООПИиК, в последние годы резко возросло число объектов, которые КГИОП снимает с охраны. – Прим. авт.). Бизнесу не интересно вкладывать в них деньги, а у государства их нет. А если петербуржцы и дальше будут упираться, не давая ничего ломать, «тогда мы вам из бюджета денег не дадим, и вы вообще помрете здесь без Москвы, без московских денег».
Петербургское архитектурное и градозащитное сообщество отреагировало бурно. «Для начала нужно следить за своей речью, быть корректным по отношению к людям, которые здесь живут, — одернул московского оценщика архитектор Рафаэль Даянов. — Если есть что предложить в части улучшения города, — предложите. А если решили нахамить горожанам, то лучше этого не делать».
Примечательно, что при размещении этого материала на сайте МКФ комментарии Даянова и других специалистов отрезали, поменяли и заголовок. Было: «Московский архитектор предложил снести ветхие здания в историческом центре Петербурга. Зодчие города на Неве с ним не согласны». Стало: «Специалисты, государство, общественники должны объединиться».
Масла в огонь подлила и публикация правнучки В. Г. Шухова, исследователя его наследия Елены Шуховой, возмущенной заметкой под заголовком «Снести исторический центр Петербурга предложил правнук знаменитого инженера».
«Трудно представить себе что-либо более абсурдное и убогое, нежели это высказывание, — написала Елена Максимовна. — Еще более дико оно звучит из уст человека, представляемого в качестве правнука великого русского инженера. По счастью, я могу со всей ответственностью заявить, что Владимир Федорович Шухов таковым не является».
Ссылаясь на исторические, архивные данные и фотодокументы, Елена Шухова представила свою версию появления «самозванца», ведущую его происхождение от однофамильца великого инженера, знакомого ему железнодорожного и партийного деятеля Владимира Владимировича Шухова, который дослужился до замнаркома путей сообщения, а в 1928-м был репрессирован. У него остался сын, Федор Владимирович Шухов, который с конца 1970-х и стал заявлять о себе как о внуке В. Г. Шухова. Как подчеркивает Елена Максимовна, после смерти Федора Владимировича Моссовет отказал в его захоронении в могиле В. Г. Шухова, несмотря на собранные семьей ходатайства, — поскольку никаких документальных подтверждений родства представить не удалось.
Нашего «модератора» Елена Максимовна впервые увидела в 2003-м, когда началась подготовка к 150-летию юбилея В. Г. Шухова. По ее словам, Владимир Федорович Шухов сумел тогда быстро проявить свои «деловые» качества, оказавшись с ней рядом в президиуме юбилейной конференции и представившись «правнуком» инженера Шухова мэру Лужкову, а спустя два месяца основав Фонд развития науки, культуры и искусства «Шуховская башня».
Фонд этот, по мнению Елены Шуховой, «прикрываясь красивыми фразами», «повел, по счастью, пока безуспешную, борьбу за освоение территории вокруг Шуховской башни и строительство здесь коммерческих учреждений под видом Музея нефти и газа, Центра инженерного искусства, культурного кластера или чего-либо еще».
О сомнительном «родственнике» Елена Шухова заговорила публично еще в 2014-м, в разгар баталий за сохранение Шуховской башни: «Я долго молчала, потому что думала, что человек активный, может быть, его деятельность пойдет на пользу башне. Но теперь вижу, что как раз его деятельность в основном привела к той трагичной ситуации, в которой башня оказалась теперь». Сам Владимир Шухов теперь ставит главному объекту опеки своего фонда неутешительный диагноз: «А с башней еще лучше история. Вы не обольщайтесь, она стоит, но она, скорее всего, развалится».
При этом фонд через свой сайт по-прежнему призывает: «Жертвуйте на спасение Шуховской башни!» Информации о том, сколько удалось собрать и на что потрачено, не представлено.
В разговоре с «Новой в Петербурге» Владимир Шухов заверил, что за прошедшие 16 лет «максимум, сколько нам дали, — 50 тысяч рублей». А у башни есть собственник — РТРС (Российская телевизионная и радиовещательная сеть), и «они нам сказали — уйдите, мы все сами; ну мы же и не просим ни у кого денег».
– А как же призыв на вашем сайте?
– Ну там ведь не сказано, что именно нам жертвуйте.
– Там указаны реквизиты вашего фонда.
– Да? Спасибо за информацию, уберем… Понимаете, этот сайт мертвый, давно не обновляется.
Хотя последняя размещенная новость — от 28 августа с. г. Но мертвечиной там и вправду попахивает. Разделы «проекты» и «идеи» напоминают кладбище замыслов разной степени безумства.
Тут тебе и «создание интеллект-парка в Подмосковье» (с вовлечением Музея бронетехники и аэродрома в Кубинке, Музея авиации и аэродрома в Монино, комплекса подготовки космонавтов в Звездном и центра управления полетами в Королеве, наукоградов и прочая) — «средство непрямой рекламы продукции ВПК, российской системы образования и русской науки».
Тут же и «внедрение системы страхования жизни и пенсионного страхования на основе погашения внутреннего долга РФ», и проект «Святые земли русской глазами детей», и «развитие сайта для привлечения туристов в город Мышкин» (с неработающей ссылкой).
И проект издания журнала «На коне», с пояснениями о том, что президент Путин «владеет породистыми лошадьми», а «верховая езда и содержание дорогих лошадей стали статусообразующим элементом жизни политической, культурной и деловой элиты России».
Согласно открытым данным, помимо Владимира Шухова, учредителями фонда являются Сергей Арсеньев и Александр Чарный. Последний значится в учредителях еще шести структур, в том числе занятых оптовой фармацевтической продукцией, производством и техобслуживанием медоборудования, на счету у которых многомиллионные госконтракты по линии Минздрава и Департамента строительства Москвы.
Сам фонд в представленной бухгалтерской отчетности за 2012–2017 гг. по всем позициям стабильно держится на нуле.
И его руководитель теперь будет нас учить на площадке МКФ, как Петербургу привлечь инвесторов.
Владимир Федорович — идеальная птица-говорун. Обратившись за кратким комментарием, корреспондент «Новой» оказался погружен почти в двухчасовую беседу с господином Шуховым. Интересно было узнать, на чем зиждется его уверенность в неминуемой гибели Петербурга, если тот не подвергнется кардинальной «вычистке». Оказалось, что из разговоров с «простыми людьми» и «людьми творческими», публикаций СМИ и хлынувшего после его скандальных заявлений потока обращений:
– Вот у одной женщины, где-то на Литейном вроде живет, в квартире проводка ни разу не менялась. А если пожар? Другой пенсионер пишет, что с радостью бы перебрался из Питера в Москву, но годы уже не те… Люди не хотят жить в старых квартирах, где полы скрипят и пыль. А еще крысы!
– Послушайте, но это как по известному анекдоту, когда человек обнаруживает копающихся в грязи чумазых детей и задается вопросом: «Новых родить или этих отмыть?» Вы, я так понимаю, второй путь отвергаете — но разве нельзя избавиться от крыс или поменять проводку без сноса дома?
– Нет, так ничего не выйдет. Нельзя решать проблему латанием дыр. Петербург тяжело болен, его надо спасать. На спасение нужно 300 миллиардов.
– Откуда такая сумма?
– Я выражаю свою точку зрения и знакомых мне людей. У вас все устарело. Вот взять, к примеру, ваш Апрашкин двор…
– Апраксин.
– Или застройку ОбводнОго канала…
– ОбвОдного.
– Не важно. Что вы видите, обходя громадный квартал в центре? Только фасады по периметру, а внутрь не попасть никому, кроме жильцов, все дворы на замки закрыты. Нужно все это вычищать, дать место новой архитектуре. Все разделяют мою точку зрения.
– Все?
– Да, и архитекторы ваши, с которыми я говорил, тоже так считают.
– А с кем вы говорили?
– C Атаянцем, например.
– Не поверю, что Максим Борисович поддержал ваш подход.
– Ну, частично. Петербург превращается из города, который всегда был устремлен в будущее, в город, который стремится в прошлое. Необходимо ломать эту ситуацию.
– А вы знакомы со «Стратегией сохранения культурного наследия Санкт-Петербурга»?
– Да, конечно, — уверяет Владимир. — Но она устарела.
– Что именно, какие ее положения?
– Вообще устарела, полностью. Надо отменить.
Из дальнейшего разговора, правда, становится понятно, что господин Шухов попутал этот утвержденный правительством Петербурга документ с городским законом-820. Цитирую ему из «Стратегии»: «Для Санкт-Петербурга наследие имеет такое же значение, как для других регионов природные ресурсы, месторождения нефти и алмазов... Именно высокие эстетические качества и степень сохранности исторической среды обеспечивают особую инвестиционную привлекательность Петербурга и его реальную коммерческую ценность, служат залогом благосостояния граждан». А вы хотите пустить прахом наш стратегический ресурс! Интересуюсь, известно ли собеседнику, в чем заключается «выдающаяся универсальная ценность» исторического Петербурга, благодаря которой он без малого двадцать лет назад был включен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО.
– Да знаю-знаю, — отмахивается Шухов. — Ну пусть ЮНЕСКО тогда и реставрирует.
Дальше следуют набившие оскомину мантры из серии «нельзя жить в городе-музее».
– И как же, к примеру, Венеция? Ее тоже надлежит «зачистить»?
– Частично — да.
– А Рим?
– Да там мало кто живет в исторической части. Это музейчик, а не живое пространство, декорация!
Поперхнувшись, пытаюсь воззвать к остаткам логики:
– Отчего же такой спрос на недвижимость в Риме, в том числе жилую, и стоит она так дорого?
– Знаете, кто был бы лучший мой товарищ в этом деле? — меняет тему Шухов. — Петр Алексеевич Романов. Итогом было бы нечто среднее между современным Сингапуром и Роттердамом. Да, после моих заявлений и всех этих публикаций мне чего только не приходится выслушивать… Меня уже на крест хотят прибить и горячим свинцом залить! — как будто хвастает Владимир Федорович. — Те, кто говорят, что ничего нельзя сносить, пусть сами за свой счет приводят свои дома в порядок. И законодательство надо менять, а не на митинги выходить.
Пришлось рассказать Владимиру о законотворческих достижениях питерской градозащиты — рабочей группы Сокурова, ВООПИиК и других активистов, благодаря которым питерское охранное законодательство признается экспертами хоть и не безупречным, но лучшим в стране.
Но он все токует о своем:
– Из всей прозвучавшей на мои заявления критики поступило только одно дельное предложение — снести построенное в 90-е — нулевые. Мне понравилось.
– И это вам представляется реалистичным? На каких юридических основаниях, за чей счет, кто будет компенсировать собственникам уничтожение имущества?
– Да бросьте! Все просто. Надо провести опрос общественного мнения, если процентов 90 поддержат — можно сносить. Моя задача — чтобы громко, на всю страну прозвучало — архитектура любого века может существовать рядом с современной архитектурой.
Если Петропавловская крепость отражалась бы в стекле современного здания, было бы неплохо, я считаю.
– Того, что она отражается в водах Невы, не достаточно?
– Это устаревшее представление. А решения должны принимать молодые — от 12 лет. Кому больше 40 — это уже музей, психология старого поколения. Я считаю, надо начинать смелый эксперимент, начинать с Петербурга.
– Может, на мышах сначала потренироваться?
– На мышах мы уже потренировались, — смеется в ответ Шухов, — с городом Мышкиным.
– Зачистили?
– Там еще до нас много посносили. Наш фонд разработал программу продвижения туристического имиджа Мышкина. Но мало что удалось реализовать, зато они треть улицы исторической снесли, отстроили Дворец мыши, китч и суррогат кругом… А у нас прекрасные были предложения!
Владимир переходит к описанию любимого детища:
– Предлагали поставить на берегу Волги здание в виде огромной мыши, полусидящей. Высотой метров двадцать. С экспозициями интерактивными внутри — одна часть в ногах у нее, другая в желудке, в голове — кафе, на языке — открытая веранда, а через глаза можно было бы любоваться Волгой. Идут теплоходы, летят самолеты — и все видят мышь, огромную мышь, поднявшуюся над лесом!
Стало жутковато. И интересно — разделяют ли коллеги по Docomomo, например Наталья Душкина, заявленный Шуховым подход к «реинкарнации» Петербурга, знают ли вообще о его «программе».
– Нет, что вы! Наталья бы сказала, что я с ума сошел! — веселится Шухов. — Знаете, когда я рассказал, с чем собираюсь выступить на МКФ, Николаю Ивановичу Шумакову (президент Союза архитекторов России и Союза московских архитекторов, — Прим. авт.), он мне посоветовал успокоиться, пойти домой, поесть борща и выпить водочки. А теперь вы можете его видеть в списке спикеров этой панельной дискуссии.
Заметив, что за время нашего почти двухчасового разговора Владимир Федорович выказал полную неосведомленность в проблематике Петербурга, спрашиваю — как же он сможет выступать на форуме?
– Я и не собираюсь серьезно готовиться, — простодушно признается Шухов. — И погружаться не хочу в вашу проблематику. Я всего лишь модератор.
– Но модератор может выступать в одной из двух условных ролей: дельного помощника, направляющего дискуссию в конструктивное русло, или провокатора, стремящегося устроить шоу. Вы, очевидно, выбрали роль провокатора.
– Да, я задаю такие провокационные вопросы.
Но к форуму у меня будет бумажка с нужными данными, цифрами — я запросил аналитику и у властей, и у инвесторов. Увидите, будет много неожиданного.
На вопрос, кто предложил ему стать модератором (и не только: в программе второго дня дискуссии Шухов числится спикером), ответил уклончиво — мол, резонно предположить, что спикеров отбирает руководитель секции, а секцию сохранения культурного наследия в этом году возглавляет Василий Панкратов (экс-глава городского комитета по культуре, а ныне директор музея-заповедника «Гатчина»). Хотя другой участник этой дискуссии, руководитель центра экспертиз ЭКОМ Александр Карпов, рассказал, что его самого записали в спикеры по представлению КГИОП. Примечательно, что в программе на сайте МКФ сказано: после презентации проекта сноса исторического центра Петербурга «полярную точку зрения» представит председатель КГИОП Сергей Макаров. Который «считает Петербург городом будущего, причем в том виде, в котором он существует сегодня», «однако выступает за изменение законодательства, которое сегодня не позволяет привлекать инвесторов».
Сергей Макаров не первый год инициирует поправки в законодательство, нацеленные как раз на обслуживание интересов бизнеса за счет ослабления охраны наследия. И сдается, главе КГИОП очень на руку выступление у него на разогреве Шухова — после таких страшилок хирургические рекомендации от Макарова покажутся косметической процедурой.
«Новая» предоставила Владимиру Шухову возможность прокомментировать и обвинения Елены Шуховой.
– Все необходимые документы, подтверждающие мое родство, существуют, — заверил Владимир. — Но предъявлять я никому ничего не обязан. Они есть в Центральном госархиве города Москвы и в архиве ФСБ, там 20-томное дело о транспорте, мне выдали две бумажки. Одна о том, что мой дед, Владимир Владимирович Шухов, осужден на 10 лет, другая — что семья на три года лишается права жить в Москве.
– А как это подтверждает родство с инженером В. Г. Шуховым?
– Есть документ, где он обязуется содержать своего сына, Владимира, и его жену, Марию Сергеевну Лебедеву…
– Позвольте, среди пятерых детей инженера Шухова был сын Владимир, но он скончался в 1919-м…
– Мой дед — это внебрачный сын, которого тоже назвали Владимиром.
– И кто же мать?
– Вот этого я не стану говорить. Вообще, кому надо — тот пускай сам ищет. А Елена Максимовна ерунду пишет. Она и прежде вела себя неадекватно, но я ее жалел. Однако теперь дошло до оскорблений моих родных, так что мои юристы готовят иск в суд.