«Нефть когда-нибудь закончится, а зерно — никогда»: Костин рассказал о будущем зернового бизнеса ВТБ

ВТБ, уже год собирающий зерновые активы, продолжит экспансию в этом секторе, заявил президент ВТБ Андрей Костин в интервью Reuters. После консолидации Костин обещает из этого бизнеса выйти.

Цитата: «Нефть когда-нибудь закончится, а зерно — никогда. Думаю, что в перспективе ближайших нескольких лет, пока бизнес строится, мы еще будем выступать в роли игрока на зерновом рынке».

• В обозримом будущем ВТБ не планирует покупать зернотрейдеров — пока банк удовольствуется трейдером «Мирогрупп».
• Увеличивать долю в Объединенной зерновой компании (ОЗК) (50% минус одна акция, остальное у государства) банк тоже не планирует. Минсельхоз намерен оставить себе опцию регулирования и зерновых интервенций, о приватизации компании речь не идет.
• Переговоры о покупке крупного зернового терминала Glencore и украинской Kernel в Тамани находятся в финальной стадии.
• На зерновые терминалы на Дальнем Востоке банк пока не смотрит, но признает необходимость развития этого направления.

Контекст. Летом Костин отправил президенту Путину письмо, попросив помощи в создании госгиганта — Объединенного зернового холдинга. ОЗХ призван стать лидером российского зернового рынка и крупным международным игроком.

Собирать зерновые активы ВТБ начал в 2018 году с блокпакета крупнейшего зернового терминала страны, Новороссийского комбината хлебопродуктов (НКХП). Акции компании были заложены по кредитам группы «Сумма» и ее арестованного владельца Зиявудина Магомедова. С активами «Суммы» банк получил блокпакет в ОЗК.

Уже в 2019 году ВТБ потратил на скупку зерновых активов минимум $1 млрд, став владельцем Новороссийского зернового терминала, крупнейшего оператора зерновозов «Русагротранс» и зернового трейдера «Мирогрупп», писали «Ведомости». В результате в этом сельхозгоду зернотрейдер ВТБ нарастил экспорт в 2,5 раза, став крупнейшим экспортером через черноморские порты.

По данным «Коммерсанта», «Мирогрупп» заключила контракты на экспорт крупных партий пшеницы и активно скупала ее на внутреннем рынке по ценам выше рыночных на $2–10 за тонну. Источники издания на рынке утверждали, что это стало одной из причин роста внутренних цен на пшеницу.