Даг. Большой начальник идет в декрет

Текст продолжает совместный проект COLTA.RU с официальным сайтом Швеции на русском языке Ru.Sweden.Se — «Например, Швеция».

В издательстве «Манн, Иванов и Фербер» только что вышла книга Александра Фельдберга и Романа Лошманова «Nordic Dads» с подзаголовком «14 историй о том, как активное отцовство меняет жизнь детей и их родителей». Фельдберг и Лошманов отправились в Швецию, Норвегию, Финляндию, Данию, Исландию и на Фарерские острова, чтобы выяснить, как изменилась жизнь молодых отцов (не только в смысле паспортного возраста, но и в смысле возраста отцовства) с тех пор, как они стали жить по новым правилам: присутствовать при рождении детей, уходить в декретный отпуск, иначе распределять в семье традиционные родительские обязанности.

Кольта уже дважды подходила к этой теме в нашем разделе «Например, Швеция» — здесь и вот здесь.

Теперь у нас появилась возможность поговорить об этом подробнее — и на плотном примере жизни конкретных людей. Мы публикуем одну из глав книги «Nordic Dads» — о жизни генерального директора крупной железнодорожной компании, который много времени провел вне своей крайне важной работы со своим сыном.

А вот здесь один из авторов книги Александр Фельдберг, ведущий, между прочим, колонку в «Москвич Mag» под названием «Московский папа», рассказывает, как происходили его встречи со шведскими отцами, живущими совсем не так, как к этому привыкли в России.

Главного героя пушкинской «Капитанской дочки» Петрушу Гринева, как известно, записали в Семеновский полк сержантом, когда он еще находился в утробе своей матушки. А Рикарда Локранц-Берница родители записали в школу в престижном стокгольмском районе Эстермальм в первый день его жизни. «Это очень хорошая школа, к тому же рядом с домом. Но туда длиннющая очередь, поэтому я позвонил им прямо из роддома», — рассказывает отец Рикарда Даг Локранц-Берниц.

В Стокгольме жарко, 26 градусов в тени, но на Даге элегантный черный костюм, галстук и белая сорочка. Noblesse oblige, положение обязывает — перед нами генеральный директор крупной железнодорожной компании Vy Tåg AB. Мы встречаемся в парке короля Густава Адольфа, через дорогу от дома, где живет семья Локранц-Берниц: 47-летний Даг, его жена Анна-Мария (она занимается шведскими культурными проектами за рубежом и незадолго до нашей встречи вернулась из Канн, где представляла выставку, приуроченную к кинофестивалю) и их семилетний сын Рикард, который ходит в первый класс той самой школы.

На часах десять утра, и парк полон детей: крики, визги, смех, беготня, футбол прямо на дорожках и лужайках, пятнашки, горки, лазалки, качели; есть даже небольшой открытый бассейн, правда, совсем мелкий, для малышей. Даг объясняет, что по соседству с парком находится сразу несколько детских садов и школ и вот так выглядит их перемена. Рикард тоже гоняет с мальчишками в футбол, и видно, что ему очень не хочется прерываться, но, услышав просьбу отца, он послушно идет фотографироваться под могучим цветущим каштаном. Минут через пятнадцать в парке появляются две маленькие девочки с колокольчиками, как у нас на линейке 1 сентября, и дети разбредаются по школам и садикам. Еще через пять минут парк становится абсолютно тихим, как и положено в респектабельном Эстермальме, и трудно поверить, что только что тут бесилась добрая сотня детей. Закончив фотосессию, мы провожаем Рикарда в школу (Даг договорился с учительницей, что сын может немного опоздать на урок) и поворачиваем на тенистый бульвар Карлавеген, по обеим сторонам которого выстроились прекрасные образцы северного модерна. По дороге Даг объясняет, чем, на его взгляд, этот район хорош для жизни с детьми: «Во-первых, конечно, парк (вы его видели) — он прямо напротив дома, и там сын играет с друзьями. Во-вторых, это очень безопасный, спокойный район, и Рикард может один ходить в парк и в гости к товарищам, живущим неподалеку. Ну а в-третьих... как бы это сказать... в Эстермальме живут хорошо воспитанные люди — это касается и родителей, и детей. В общем, отличное место, чтобы растить ребенка».

© МИФ

Новая роль

На террасе кафе в местном торговом центре Даг рассказывает мне, что с Анной-Марией они познакомились в 2001 году, поженились в 2008-м, а еще через несколько лет у них родился сын. Даг, конечно, присутствовал при родах («Я считаю, что это долг мужа — оказать поддержку жене в такой момент»), а когда Рикарду исполнился год, решил взять декретный отпуск: девять месяцев он провел дома с сыном, а Анна-Мария все это время работала. «Поначалу я думал, что буду ходить в офис один или два раза в неделю, такой был план, — рассказывает Даг, — но мой тогдашний босс, который тоже в свое время уходил в декрет, убедил меня, что лучше не совмещать отпуск с работой: ведь это фантастическая возможность установить тесную связь с сыном. И я очень ему благодарен за тот совет: в результате я на целых девять месяцев забыл о делах и сконцентрировался на ребенке».

— А почему вы решили взять такой длинный отпуск? Ведь в Швеции, насколько я знаю, можно отдавать детей в садик начиная с года?

— Совершенно верно, хотя обычно это происходит чуть позже — в год и три или в год и четыре месяца. Но я просто хотел побыть с сыном подольше: чтобы получше узнать его и чтобы у нас установились особенные, близкие отношения. Кроме того, мне кажется, это важно и для ребенка, для баланса в воспитании: сначала он побыл год с мамой, потом девять месяцев с папой, а уже после этого пошел в детский сад, куда его тоже, кстати, в первый раз отвел я.

Что было самым трудным в декретном отпуске? Даг уверяет, что ничего. Покормить, погулять, поиграть, спать уложить — это совсем не сложно. А как же полная смена декораций, когда менеджер высшего звена в первый раз в жизни оказывается в совершенно незнакомой обстановке, совсем не похожей на офисную жизнь? Неужели не было трудностей?

— Пожалуй, первые пару недель я скучал по работе, — кивает Даг, — по общению в офисе. Так что да, вы правы: с практическими вещами никаких проблем не было, а вот психологические сложности из-за перемены обстановки действительно были. Но буквально через две-три недели я полностью вжился в роль отца и больше до конца отпуска о работе не вспоминал.

Вжиться в новую роль, а заодно и восполнить дефицит общения Дагу помог открытый детский сад — в Швеции они очень популярны. Там ребенка нельзя оставить, но он может регулярно посещать его вместе с родителями. А пока воспитатели занимаются с малышами — в основном сюда приводят тех, кто еще не пошел в обычный садик, — у родителей есть возможность пообщаться между собой. «Наш открытый детский сад организовала местная церковь, — рассказывает Даг, — и мы с Рикардом часто туда ходили. Пока дети играли, я болтал с другими отцами, а с одним — оказалось, что он жил в нашем доме и тоже сидел в декрете, но только с дочкой, — мы очень подружились и даже как-то вместе ездили за город. Так что открытый детский сад — это замечательно. Еще мы много гуляли. Ходили в гости к моим армейским друзьям и однокашникам, вместе устраивали походы в лес, сидели у костра...» При упоминании армейских друзей я оживляюсь: не так уж часто в жизни мне попадаются люди, служившие в армии, а уж за границей — почти никогда. Даг оттрубил 15 месяцев в 1992 году, а вот его младшие братья в армии уже не служили.

— Тогда, — Даг делает многозначительную паузу, — все было гораздо серьезнее. Армия была больше, чем сейчас, и службу в ней проходили практически все мужчины. Я служил в десанте в местечке Арвидсъяур в Лапландии, и нас обучали тактическим действиям в тылу врага. Холодная война только что закончилась, но обстановка была неспокойная, мы не понимали, что может случиться.

— Слава богу, — говорю, — что ничего не случилось.

— О да, — кивает Даг.

Мы замолкаем на пару секунд, и я думаю о том, что примерно в то же время, в конце 1980-х, служил два года в одном из мест, которые как раз могли вызывать смутное чувство тревоги у Дага и его соотечественников, — на космодроме Плесецк в Архангельской области, всего в 1500 километрах от Арвидсъяура. А сейчас мы сидим в кафе, пьем кофе и болтаем о детях. Несомненно, мир изменился к лучшему.

— Кстати, о Боге, — говорю я вслух. — Вы упомянули, что открытый детский сад в вашем районе организовала церковь. Это просто совпадение или церковь играет заметную роль в вашей жизни?

— Безусловно, и очень заметную: я считаю ее важной частью нашего национального наследия. C сыном мы тоже ходим в церковь — пусть не каждое воскресенье, но довольно часто. Мне кажется, что религия и церковь важны для стабильности в стране, для семьи и в некотором роде для будущего. В этом отношении я, пожалуй, весьма консервативен.

Даг очень тщательно подбирает слова, делает паузы, обдумывая сказанное, перемежает речь оборотами «в каком-то смысле» и «в некотором роде» и вообще производит впечатление человека, который осознает, что говорит не очень популярные вещи. Но вместе с тем мягко дает понять, что дорожит своими убеждениями и не собирается от них отказываться, — и не боится давать неожиданные и даже парадоксальные ответы на мои вопросы. Например, он считает, что время, проведенное в отпуске по уходу за ребенком, не только не помешало его карьере, а наоборот — дало ей дополнительный толчок. «Во-первых, перед тем как я ушел в декрет, ситуация на работе была очень напряженная, постоянный стресс, так что перерыв пошел мне только на пользу. Во-вторых, я бы сказал, что это в каком-то смысле была психологическая перезагрузка, и я вернулся к делам гораздо более активным, сконцентрированным и с возможностью по-новому взглянуть на многие вещи. Сейчас я часто делюсь собственным опытом с подчиненными и всегда поддерживаю тех, кто хочет взять отпуск по уходу за ребенком, — и мужчин, и женщин. Кроме того, я искренне считаю, что это хорошо и для компании: ведь время, проведенное с детьми, открывает перед моими сотрудниками новые перспективы и положительно сказывается на их стратегическом мышлении».

Секрет фермы

Близкие отношения с сыном, о которых так мечтал Даг, уходя в декретный отпуск, не прерываются и сейчас. Правда, на неделе он очень занят на работе, и в школу Рикарда отводит Анна-Мария, она же забирает его после занятий. Зато практически каждые выходные все трое отправляются в собственный дом на острове Адельсё на озере Меларен, третьем по величине в Швеции. Это примерно 50 километров к западу от Стокгольма — сначала на машине, потом на пароме. И вот там-то все время Дага принадлежит сыну.

— Это настоящая ферма с большим домом, землей и лесом. Землю мы сдаем в аренду фермеру, и он выращивает на ней урожай, а лес растет сам, так что никаких забот не доставляет, — смеется Даг. — Мы немного копошимся в саду, но в основном гуляем с Рикардом в лесу и даже построили там секретный дом на дереве — о нем знаем только мы двое, маме мы про него не рассказывали. Во время прогулок мы болтаем обо всем на свете: о его школьных друзьях, о том, как прошла последняя тренировка по дзюдо, что он видел по телевизору или в лесу. А там у нас много интересного: косули, кабаны, лоси, а на озере — дикие гуси. Вообще близость к природе — это важная часть шведского образа жизни и шведского воспитания. Кстати, мы еще несколько раз в год ездим на север Швеции — там у моих родителей дом в горах. Зимой мы катаемся на лыжах — беговых и горных, а летом ходим в походы. Ставим палатки, разжигаем костер и готовим еду на огне — я хочу, чтобы мой сын всему этому научился.

Кроме лесных походов и горных лыж у семейства Локранц-Берниц есть и еще одно хобби: путешествия. Они все вместе были в Аргентине, в этом году собираются в Израиль, а недавно провели отпуск в Новосибирске. Это была уже четвертая поездка Дага в Россию, которой он очарован с детства, с тех самых пор, как в середине 1980-х впервые попал в мой родной Ленинград. Сегодня Даг с одинаковым воодушевлением вспоминает и Эрмитаж с Русским музеем, и фарцовщиков, менявших валюту на улице, и пустые днем рестораны с толстенными меню, но довольно скромным выбором блюд — для шведского школьника это было настоящее приключение. В 2001 году он провел две недели на курсах русского языка в Калининграде. «К сожалению, этого времени оказалось явно недостаточно, чтобы овладеть русским, тут я немного не рассчитал, — смеется Даг. — Но зато мы ездили на Куршскую косу — такая красота!» В 2006-м приехал на полгода в Москву: тогда он был студентом Стокгольмского университета и в рамках своего учебного курса писал в РГГУ работу про газовый конфликт России и Украины. А еще побывал во Владимире, в Кисловодске и Минеральных Водах, где подружился с самыми разными людьми, о которых отзывается с не меньшим восхищением, чем о Толстом и Достоевском: «У меня сложилось впечатление, что русские в большинстве своем очень хорошо образованны: разбираются в литературе, читают наизусть стихи, знают географию, историю — даже шведскую».

© МИФ

Деньги за звездочки

Та самая школа, куда Рикарда записали при рождении, Дагу очень нравится, хотя ситуация со школьным образованием в Швеции, на его взгляд, неоднозначная: «Раньше все школы были государственные и примерно одинаковые — неважно, где ты жил: в городе, пригороде или деревне. Но теперь все изменилось: многие школы и детские сады превратились в компании, в бизнесы. В результате некоторые, как наша, например, отличные, но есть и такие, где качество образования оставляет желать лучшего». Но больше всего меня удивило, что престижная частная школа, куда ходит сын Дага, — бесплатная. Моя младшая дочь четыре года ходила в частную школу в Москве, и это было весьма чувствительно для семейного бюджета. Поэтому я несколько раз переспрашиваю, чтобы удостовериться, что правильно понял, и мой собеседник спокойно объясняет: да, все школы в Швеции бесплатные, а частные получают деньги от государства.

От школы, где учится его сын, Даг ждет, прежде всего, знаний. Помимо обычных уроков Рикард занимается английским, ходит в художественный кружок и на дзюдо. В качестве дополнительной мотивации в семье разработана система денежных поощрений. За успехи в учебе (например, за хорошую работу на уроке) Рикард получает звездочку, а за 10 звездочек — 50 крон (это примерно пять евро). Такая система, считает Даг, не только мотивирует ребенка, но и помогает ему понять ценность денег. И тут настает черед вопроса, который моя жена просила задать всем отцам в северных странах:

— Скажите, а как сделать так, чтобы дети перестали постоянно просить им что-то купить?

Выясняется, что никаких проверенных рецептов у Дага нет.

— Конечно, сын получает подарки на Рождество и на день рождения. Но покупать что-то детям просто так, в обычный день... Мне кажется, это неправильно. Есть опасность их слишком разбаловать.

— Это правда, — киваю я. — Но, с другой стороны, разве не здорово их иногда баловать? Чем старше я становлюсь, тем чаще об этом думаю. Я согласен, что нельзя идти у них на поводу, сам ненавижу, когда дети канючат и просят все подряд. Но в последнее время замечаю, что, когда покупаю что-то младшей дочке, сам, кажется, получаю больше удовольствия, чем она. Это такое приятное чувство...

— Да-да, — говорит Даг с улыбкой, — я прекрасно понимаю, о чем вы. Радость дающего! И все же я не думаю, что мой сын должен получать все, на что он покажет пальцем. Надо уметь говорить «нет» — для его же блага, иначе у ребенка может сложиться превратное впечатление о том, как устроена жизнь. Другое дело — «мотивационные деньги», о которых мы говорили. Рикард копит их, а потом сам решает, что купить на честно заработанные: лего или, например, компьютерную игру.

Больше всего Рикард любит Pokémon Go. Дагу, кстати, она тоже нравится, поэтому часто они играют вместе. «Даже моя жена любит покемонов — это, можно сказать, наша семейная игра».

— И что, хорошо ловятся покемоны у вас на ферме?

— На ферме? Нет, что вы, там и людей-то почти нет, не то что покемонов. А вот рядом с нашей церковью их полно.

У Рикарда пока нет своего мобильного телефона, и покемонов он ловит с помощью старого телефона Дага — и только тогда, когда отец поделится с ним интернетом. На проблему «дети и гаджеты» Даг смотрит широко и старается найти разумное сочетание свободы и контроля: «С одной стороны, ограничивать детей, конечно, необходимо, с другой — это часть жизни и часть будущего, оно наверняка будет еще более технологичным. И я понимаю, что сын должен овладевать этими навыками — пусть даже через игры. Поэтому ограничения нужны, но и давать детям пробовать новое не менее важно».

Наследник по прямой

Даг вырос в многодетной семье на севере Швеции: у него шестеро братьев и сестер. Отец много работал, и с детьми сидела мама, а иногда няня. Мне очевидно, что отцовский опыт Дага сильно отличается от опыта его отца, но сам он находит и сходство: «По выходным отец много времени проводил с нами, как и я с Рикардом, а в будни я тоже много работаю, так что в этом смысле наши ситуации похожи». Зато Анна-Мария благодаря декретному отпуску Дага смогла вернуться на работу всего через год, а маме Дага в свое время пришлось бросить работу после рождения детей. Разве это не позитивные перемены?

— Конечно, позитивные. Просто эти ситуации сложно сравнивать: у нас всего один ребенок, а у мамы было семеро. Но гендерное равноправие — безусловно, важная вещь как для страны, не теряющей надолго квалифицированных работников, так и для семьи, где жена перестает быть финансово зависимой от мужа. Вообще равные права и возможности для всех — это прекрасно. Я лишь считаю, что гендерная риторика в современном обществе могла бы быть менее агрессивной. Потому что женщины — это женщины, а мужчины — это мужчины, и в этом тоже нет ничего плохого.

— А это вообще важно для вас, чтобы сын не только состоялся как личность, но и вырос настоящим мужчиной?

Даг опять очень тщательно подбирает слова: «Прежде всего, мне бы хотелось, чтобы Рикард добился успеха на том пути, который он для себя выберет. Чтобы отслужил в армии — надеюсь, он так и сделает. И да, мне важно, чтобы мой сын стал настоящим мужчиной». Спрашиваю, случались ли уже в школе какие-то испытания мужества: конфликты, драки, буллинг? Нет, слава богу, ничего серьезного: у Рикарда очень хороший класс и отличная компания друзей.

— Но, если кто-то попытается его ударить или обидеть, что вы посоветуете сыну: попробовать договориться или дать сдачи?

— Такой разговор у нас был. И я посоветовал ему давать сдачи. Только не подумайте, что я поощряю агрессивное поведение и учу первым лезть в драку! — смеется Даг. — Просто никогда нельзя давать себя в обиду. Это важно. И, мне кажется, Рикард это понял.

Я признаюсь, что ожидал другого ответа, так как много слышал о том, что Швеция — страна компромисса.

— Наверное, — говорит Даг. — Умение договариваться и уважение к чужой точке зрения — очень важные части нашего образа жизни. Речь лишь о том, что, если кто-то проявляет к тебе неуважение, ты должен однозначно дать понять: это неприемлемо. Но мы много говорим с Рикардом о том, как важно уважать других людей. Вообще я думаю, что главная задача отца — передать ребенку свои жизненные ценности. В моем случае это, прежде всего, семья, родина и церковь. Я хочу, чтобы мой сын вырос хорошим человеком, с уважением относился к людям и принес пользу своей стране.

Похоже, что от такого отца Рикард имеет все шансы унаследовать еще и твердость убеждений, и умение отстаивать свою точку зрения — мягко, но настойчиво. А это всегда вызывает уважение — даже в стране компромисса.