Игра в тридцать одно

Лукашенко торгуется с Путиным не за нефть, а за поддержку на выборах

Конец прошлого года не принес никаких интеграционных сенсаций: декабрьские встречи Александра Лукашенко и Владимира Путина, анонсированные как судьбоносные, с подписанием пакета интеграционных документов и началом новой жизни, не состоялись. Вернее, состоялись, но отнюдь не в формате судьбоносных. Впрочем, что говорить об интеграции, если даже о цене на нефть и газ стороны впервые за всю историю двусторонних отношений не смогли договориться?

Сначала Александр Лукашенко и Владимир Путин встретились 7 декабря в Сочи — на день раньше запланированного празднования двадцатилетия союзного договора. Предполагалось, что в этот день они подпишут таинственные дорожные карты, о которых говорили целый год, а на следующий день, 8 декабря, пройдут пышные интеграционные празднества. Но после переговоров Александр Лукашенко сел в самолет и улетел. Не было даже совместного выхода к прессе с обычными в таких случаях «мы братья навек и продолжаем работать». Только глава Минэкономразвития Максим Орешкин потом говорил, что стороны достигли серьезного сближения позиций по нефти и газу.

На следующий же день и Минск, и Москва начали строчить пресс-релизами о следующей встрече, которая состоится 20 декабря в Санкт-Петербурге, и уж тогда точно все будет подписано и отпраздновано. Премьер-министр Беларуси Сергей Румас регулярно докладывал о ходе согласования дорожных карт: в ноябре, говорил он, было согласовано 20 карт из 31, а в декабре — уже 30 из 31. Все эти карты оставались закрытой для граждан колодой, их содержание сообщалось лишь приблизительно: согласовали энергетику, таможню, роуминг…

Но 20 декабря в Санкт-Петербурге прошли заседание ЕвразЭС и неформальный саммит лидеров стран СНГ — и снова ничего судьбоносного.

Александр Лукашенко, правда, изо всех сил пытался внушать нефтегазовый оптимизм:

«По объемам мы договорились, и по нефти договорились, что купим у России 24—25 млн тонн нефти. Цены будут не выше уровня текущего 2019 года... По нефти в течение двух дней будет цена. А по газу, думаю, два-три дня. Во вторник в "Газпроме" специалисты встретятся, и уже будут конкретные цифры. Но в целом цена остается на уровне текущего года».

Пресс-службы поспешили сообщить, что следующая встреча с интеграционными переговорами пройдет 29 декабря, но она не состоялась вообще. Зато 23 декабря Дмитрий Медведев частично раскрыл таинственную тридцать первую карту: речь там, по словам главы российского правительства, идет о создании наднациональных органов власти, единой валюты и единого эмиссионного центра. То есть долгое время и россиянам, и белорусам врали все официальные лица обеих стран, уверяя, что дорожные карты касаются только экономических вопросов и вообще не затрагивают вопросы суверенитета.

Тридцать первую карту Александр Лукашенко просто зажал в кулаке и пообещал, что она будет подписана после заключения нефтяного и газового контрактов. Но ни тот, ни другой так и не были подписаны.

Такой новогодней ночи в Беларуси еще не было. Даже в самый пиковый момент «газовой войны» 2006 года Минск и Москва подписали газовый контракт в 23.59 31 декабря, за минуту до боя курантов.

В 2019 году этого не произошло. Вернее, в последние часы года «Газпром» согласился подписать контракт на два месяца с сохранением прежней цены на газ — 127 долларов за тысячу кубометров. А годовой контракт не был подписан впервые в истории белорусско-российских отношений.

В начале декабря Александр Лукашенко, выступая перед депутатами, возмущался: «О какой можно говорить дальнейшей интеграции, если мы сегодня не имеем договора о поставках природного газа?» Ключевым вопросом этого раунда торговли было снижение цены до уровня Смоленской области, то есть не 127, а 72 доллара за тысячу кубометров. Почти в два раза дешевле. Аргумент для снижения цены был простой: интеграция — это равные условия для субъектов хозяйствования и равные цены на энергоносители. В то же время, по словам Александра Лукашенко, «Газпром» настаивает на цене 152 доллара за тысячу кубометров — в случае, если интеграция не состоится. Во всяком случае, именно эту цифру Лукашенко назвал в интервью Алексею Венедиктову в конце декабря.

С нефтью тоже пока ничего не получилось. Россия предлагала сохранить цены и условия 2019 года, а Беларусь настаивала на компенсации за российский налоговый маневр, которой так и не смогла добиться за прошлый год. Убытки от российского налогового маневра в правительстве Беларуси оценили в 10 миллиардов долларов, но о компенсации российская сторона предлагает вести речь только после унификации налогового законодательства. Кроме того, союзники не договорились и о компенсации за российскую «грязную» нефть: Москва готова компенсировать лишь документально подтвержденные убытки, Минск же настаивает на компенсации упущенной выгоды. И, наконец, вопрос премии для поставщика: раньше она составляла 10 долларов за тонну, но на фоне налогового маневра Минск отказался выплачивать премиальные. Интенсивные переговоры конца декабря не привели к подписанию контрактов, и с 1 января Россия прекратила поставки нефти на Мозырский и Новополоцкий нефтеперерабатывающие заводы. Предприятия снизили загрузку мощностей до 30 процентов и продолжали работать на запасах. В то же время Беларусь прекратила экспорт, чтобы обеспечить потребности внутреннего рынка.

3 января на сайте концерна «Белнефтехим» появилось заявление: «Сложившаяся ситуация — не лучший этап в экономическом сотрудничестве с российскими партнерами. Так, с учетом реализации очередного этапа налогового маневра в Российской Федерации цена на «дешевую беспошлинную российскую нефть» на сегодняшний день составляет 83 процента от мировой. Безусловно, с учетом компенсации, которую Российская Федерация предоставляет своим нефтеперерабатывающим заводам, это негативно отражается на диспаритете цен на внутренних рынках России и Беларуси». А уже на следующий день стало известно, что поставлять нефть на белорусский «Нафтан» будут две российские компании — «РуссНефть» и «Нефтиса», входящие в принадлежащий Михаилу Гуцериеву конгломерат «Сафмар». Подробности контракта не разглашаются. Мало того, вообще неизвестно, подписан ли контракт между «Белнефтехимом» и потенциальными поставщиками —

или старый друг Лукашенко Михаил Гуцериев просто широким жестом отлил нефти без всяких бумажек.

Беларусь для Михаила Гуцериева — тот самый запасной аэродром, которым всякий российский миллиардер просто обязан обзавестись. Это хоть и временно, но надежнее, чем западные страны: там, как показывает недавняя история, могут заинтересоваться происхождением денег, заморозить счета и арестовать активы, аннулировать гражданство или визу инвестора. А в Беларуси любой друг правителя с миллиардами в кармане сможет ногой открывать дверь в любой государственный кабинет и с уверенностью «гнуть пальцы» хоть с министром, хоть с премьером. Поэтому Михаил Гуцериев на всякий случай давно «задружился» с Александром Лукашенко. И когда у Гуцериева в Москве возникла опасность ареста по обвинению в неуплате налогов в 2007 году, то в Лондон он улетал не из Москвы, а из Минска, проведя перед отлетом неделю в коттедже под Минском и получив самые искренние заверения в вечной дружбе.

Сейчас Гуцериев строит в Беларуси, недалеко от Любани, горно-обогатительный комбинат, а Лукашенко обещает переименовать Любань в Гуцериевск.

Ну и так, по мелочам, глава «РуссНефти» обзавелся хозяйством в Беларуси: построил себе отель, терминал в аэропорту, базу отдыха, бизнес-центр, а еще строит школу и церковь. Так что с соседской помощью все понятно.

Понятно и другое. Интеграция или отсутствие интеграции — это то, что интересует Александра Лукашенко в последнюю очередь. Тайные разговоры ведутся сейчас о другом. Летом в Беларуси — президентские выборы (по крайней мере, это так называется). И Александр Лукашенко, как обычно, должен заручиться финансовой поддержкой Москвы на весь свой седьмой срок, поскольку именно на ней продержался предыдущие шесть. МВФ еще в 2016 году оценил общую поддержку белорусской экономики Россией в среднем в 10 миллиардов долларов в год. Цифры эти не изменились.

Так что Александру Лукашенко нужно от Москвы 50 миллиардов долларов — на все пять лет седьмого срока.

А вы говорите — налоговый маневр, премии поставщикам. Масштабнее мыслить нужно.